Глава 13
Райнер
С появлением животного на даче мама все чаще говорила о переезде в дом, папа тоже сетовал, что надо чаще там бывать: пришла весна, нужно заниматься уборкой во дворе и следить за отоплением. Поэтому мы стали понемногу писать список того, что перевезем из квартиры. В какой-то из выходных на меня накатила скукота, я открыл шкаф и начал перебирать одежду. За полгода у меня появилось в комнате зеркало без рамы, оно без дела лежало в клубе у отца, поэтому он привез его домой, и я тут же его забрал. Я поставил его на мягкое сиденье стула, оперев на спинку, и принялся за примерку одежды, пробуя подобрать удачные сочетания. Проходя мимо зеркала, я зацепился взглядом за отражение, вспоминая, что давно не обращал внимание на себя обнаженного.
Увиденное меня поразило: если встать боком, то можно было заметить, как немного округлился снизу живот, а молочные железы казались не такими уже и маленькими. Повернувшись лицом, заметил, что бедра стали чуть шире, за счет чего появилась ярко выраженная талия. Плечи выглядели не такими мускулистыми, как раньше.
Я осознал, что, наконец, пропало мое недовольство телом. Если, конечно, не брать во внимание то, что в нижней его части я по-прежнему оставался парнем. Внутри возникло желание скорее дождаться лета и попробовать найти более женственную одежду.
Тут раздался стук в дверь, и мама спросила разрешения войти.
— Нет, нельзя, — воскликнул я и быстро окинул взглядом комнату, нашел длинную рубашку и набросил ее на голое тело. — Можно входить.
Мама заглянула в комнату и увидела бардак.
— Оу, чем занят?
— Да так стало скучно, решила перебрать шкаф. Всё равно потом заниматься этим перед переездом.
— Ну да. Хотела сказать, что супчик приготовила, можно идти обедать через десять минут.
— М, ну ладно, хорошо.
Когда мы все собрались на кухне, я обратился к папе, попросил привезти пустую коробку, если вдруг какая-нибудь освободиться после разгрузки алкоголя в бар.
На следующий день меня пригласил в гости Глеб, он хотел кое-что записать и вставить в фонограмму песни, поэтому я собрал пакет с кое-какими вещами, кинул в рюкзак микрофон и поехал к нему. Надел в этот раз кремовые прямые легкие брюки и серую рубашку, закатав рукава и заправив её спереди, оставил две верхних пуговки не застёгнутыми, из-за чего шея казалась чуть длиннее. Сверху накинул свое любимое бежевое пальто на двух петельках. Волосы оставил распущенными.
Дверь квартиры мне открыл сам Глеб, я сразу отдал ему пакет. Когда снял пальто, заметил оценивающий взгляд друга и поправил в рубашку.
— Прикольно выглядишь, — заметил друг и махнул мне рукой, — пойдем в комнату.
Я смущенно поблагодарил его и пошел следом. По дороге поздоровался с его мамой на кухне. По запоздалому приветствию я понял, что она не сразу меня узнала, и ответила уже в спину.
— Я тебе одежду кое-какую свою принесла. Она мне мала, а тебе по комплекции в самый раз будет, — сказал я Глебу, и начала доставать микрофон, чтобы вытащить вещи.
— Да? Ну ладно, спасибо. Приступим к работе?
Пока мы делали запись и её монтаж, в комнату ворвалась сестра друга, громко окликая его по имени. Но, заметив меня, ойкнула и поздоровалась.
— Ксюха, блин, тебя не учили стучаться?! Чего надо?
— Райнер это ты, что ли? Тьфу, блин, не сразу узнала, думала, к брату девчонка пришла. — улыбнулась она, а потом обратилась к брату: — Дай зарядник, мой опять не работает.
— Так попроси уже маму купить новый, достала, тягаешь вечно мой! — Глеб кинул в неё зарядку и выгнал из комнаты. — Беспардонна, как я не знаю кто. Еще и тебя обозвала.
— Мне польстило, что меня за девушку приняли. Я ведь ей и хочу стать, — я пожал плечами на замечание друга.
Друг поглядел на меня, подумал и сказал:
— Ну да, я иногда забываю про это. Родители, кстати, интересовались, из-за чего вы в Германию ездили, я не стал ничего говорить. Думаю, они ведь и так общаются с твоими, может те, что и рассказывали.
— Не думаю. Мама старается не афишировать это. Если спросят, просто завуалированно отвечай. Знаешь, я впервые за последний год осознал, что уже не так критично отношусь к своему телу. Есть, конечно, большой минус, но с ним пока ничего не сделаешь.
— А как ты дрочишь, если тебе не нравится видеть свой член? — неожиданно спросил друг, но тут же попытался оправдаться: — Извини, если это слишком похабно прозвучало. Но я не один задаюсь этим вопросом.
Я смотрел, как краснеют у друга уши, и мне стало весело.
— А ты слышал, что если правша дрочит левой рукой, то ощущения другие. Ну, что-то в этом есть. А вообще, я думаю, ты сам прекрасно понимаешь, если воздерживаться, то потом яйца болят. Я просто закрываю глаза и думаю о чем-то приятном, — без смущения ответил я.
— Ясно.
Глеб
Спустя час Райнер уехал домой, а я пошел ужинать, родители уже сидели за столом. Ксюха еще не выползала из своей комнаты.
— Глеб, а тебе не кажется, что твой друг уж шибко сегодня на девушку был похож? — сходу спросила мама. Я даже слегка растерялся, думая, что ответить.
— Нет, не кажется. Он и пытается быть девушкой. Если вас что-то интересует, спросите об этом напрямую у его родителей. А так, не моя тайна.
Мама недовольно улыбнулась.
— Знаешь, не каждый родитель может выслушать критику в адрес своего ребенка.
— Они смогут, потому что адекватные люди. Когда их ребенку стало плохо, они сделали всё чтобы понять его и решить проблему. Я горжусь тем, что у Райнера такие классные родители.
Через пару дней мама, видимо, всё же встретившись с мамой друга, чуть позже устроила расспрос, причем в присутствии отца. Видимо, до этого она ему пересказала весь разговор.
— Знаешь, я услышала версию Вероники, и мне теперь хочется узнать от тебя, как ты вообще воспринимаешь всю эту ситуацию с Райнером?
— А что именно тебя смущает? – заинтересовался я, хотелось понять, в каком ключе выстраивать разговор.
— Мне кажется, что они пошли у Райнера на поводу.
— И поэтому потратили кучу бабок на два обширных обследования, здесь и за границей? Знаешь ... — я подумал и продолжил: — Это звучит так со стороны, но на самом деле все по-другому. После того, как он признался нам, что его посещают мысли о суициде, стало страшно, что мы правда можем его потерять. Хорошо, что Олег посоветовал пойти к психологу. Там его направили к психиатру. Его проверили на психические заболевания, родители Райнера признались, что такое было и в детстве. И, где тут, по вашему мнению, они потакают ему? Ему могло стать хуже, и они решились на обследование в Германии.
— Да как подросток в шестнадцать лет может серьезно думать о таких вещах? Он и жизни-то толком не видел! — воскликнул папа.
— Однако взрослые люди поняли по его ответам, что он отдает себе отчет в том, что хочет от этой жизни. Райнер просто хочет жить как все: быть девушкой, иметь отношения с парнем и создать обычную семью. Пипец, да я сам офигеваю от того, что сейчас говорю, но я во всем разобрался!
Мама тяжко вздохнула, папа сложил руки на груди, обдумывая мои слова.
— И тебя не смущает, что твой друг-парень хочет стать девушкой?
— Раньше немного, но сейчас – точно нет. Потому что я дружу с ним с семи лет. Да, это звучало странно, но и такое случается. Мы прожили этот год рядом с ним: на репетициях, в школе, на прогулках. И я вижу, как расцветает человек, когда он позволяет себе быть самим собой. Это дорогого стоит. Райнер занимается творчеством, пишет новые песни о любви, о мире. И я думаю, что он крут. Становится пофиг на то, какого он пола. Я хочу, чтобы мой друг жил, а не умирал в одиночестве оттого, что его не выслушали и приняли проблему за бред, — последние слова дались мне тяжело, потому что я искренне так считал. Пришлось сдержаться, чтобы не заплакать.
— Ладно, хорошо, мы тебя услышали. Запрещать с ним общаться мы не вправе, мы попробуем это принять. Возможно, со временем привыкнем. Может, в наших головах что-то поменяется за это время, — объективно сказала мама.
***
Райнер
К середине апреля мы полностью отрепетировали нашу новую песню, и были готовы выступить с ней на Международном дне культуры. Концерт делился на два блока: первый был более официальным, его вели взрослые профессиональные артисты, а во втором выступали коллективы и музыкальные ансамбли разных возрастов.
Глеб, Макс и Олег надели белые футболки и черные штаны, мне же, как солисту, надо было выглядеть чуть ярче, поэтому я выбрал черные брюки, белую майку с низким вырезом и кожанку. Мы знали, что нас будут слушать родители, они привезли нас на выступление, поэтому могли свободно пройти в зал. Николай Степанович сидел в средних рядах, чтобы сделать запись нашей игры.
Вступление длилось ровно двадцать секунд с гитарным соло и добавлением кое-каких электронных элементов, потом начинался вокал. Исполнив пять куплетов, мы ушли на короткий инструментальный проигрыш. Под акустическую мелодию гитары и игру барабанов на заднем фоне, я спел еще два куплета, изменяя ритм своей игры. На последних словах: «И целый мир внутри тебя укажет путь к свободе», мы завершили песню. Глеб пустил электронное эхо, а я развел руки в стороны и поднял голову. Потом мы поклонились под аплодисменты слушателей и ушли за кулисы.
Отец Райнера
Мы смотрели как наши дети играют на сцене, чувствовались их эмоции и отдача при проигрыше каждого куплета, сосредоточенность на любимом деле. Они вели себя раскованно, общаясь между собой на своем ментальном уровне. Я уже слышал текст песни и один раз полную запись с инструментами, Райнер всегда давал мне послушать сырой трек, прося сделать замечания. Родители Глеба не всегда приходили на выступления из-за работы, но сегодня они были здесь, увлеченно смотрели за игрой нашей маленькой банды.
Когда Райнер начал петь спокойный куплет про то, как он хочет жить и любить, Вероника дала волю эмоциям. Мы чувствовали весь посыл слов, понимали, о чем пел сын, ощущая его жажду к изменениям. Его раскинутые в стороны руки, будто крылья, заставили даже меня сжаться внутри.
Мы досмотрели концерт, потом на поклон вышли все участники. После мы уже позволили себе покинуть зал и ожидать наших юных артистов в фойе.
— Райнер сам пишет тексты? — спросил Александр, отец Глеба.
— Да. Бывает, что за раз, а бывает, что и не один месяц сочиняет куплеты. Эта песня, по-моему, самая длинная у него. Её он писал с начала осени.
— В ней очень глубокий смысл. Я не представляю, как вы держитесь. Так всё сложно и неоднозначно, — высказалась Татьяна.
— Мы не имеем права раскисать, иначе всё рухнет, — я криво улыбнулся. — А вот и наши ребята идут!
Парни шли тесной толпой, улыбаясь и громко что-то обсуждая.
— Ну, как вам с той стороны? Хорошо звучало? — радостно спросил Райнер, хватая меня за руку.
— Отлично, вы хорошо обработали звук, молодцы. Я не заметил помех. И вокал тебе хорошо подтянули, чисто спел, — ответил я.
— Замечательно. Пойдемте поедим где-нибудь, очень кушать хочется, — предложил сын.
— Ладно, я домой пойду, — сказал Олег, стоявший всё это время в стороне.
— Какой домой, ты идешь с нами отмечать премьеру песни! Собрался он, блин, нифига! Давай, айда, ножки в ручки, — скомандовал Райнер, удерживая его за куртку.
— Вот прилипала! Ладно, пойдем, — со смехом сдался Олег.
В кафе ребята вели себя экономно, заказали по салату и десерту. Мы тоже взяли по блюду, потом просто разделили счет между родителями, несмотря на протесты Олега и Максима.
— Ты на каникулах будешь переезжать? — поинтересовался Глеб у Райнера, пока мы шли к машине.
— Не-е. Уже ближе к маю. Мы хотели купить мне новую кровать и так, по мелочи всякое. Там пока только шкаф стоит. Мы с мамой обои вот только после Нового года поклеили. – Он остановился и предложил: — Я хочу общую фотку, давайте сделаем на мостике.
Иногда я поражался, с какой скоростью сын перестраивал свои действия, сначала они сфотографировались своей компашкой, потом Райнер потребовал кадры с нами, с особой нежностью обнимая меня и Веронику. Максима обещали завезти домой родители Глеба, а мы подвезли Олега. Парни утроились на заднем сиденье, болтая о чем-то своем до конца пути. На прощание Райнер приобнял Олега, потом помахал ему рукой.
— Я смотрю, парень хорошо влился в ваш коллектив. Печально, что его мама не ходит на концерты, — вздохнула Вероника.
— Она не разделяет его интереса к музыке. Да и работает в больнице, график очень плотный. Но Олегу нравится с нами играть. Кстати, а мы поедем завтра за мебелью?
— Да, как проснемся, — кивнул я.
Райнер
Мои каникулы начались с перевозки техники и бытовой мелочёвки в новый дом. Кровать мы доставили сразу со склада магазина, а вот матрас пришлось подождать. Купили пару полок, а вот компьютерный стол я решил перевезти старый, он меня устраивал по габаритам.
Перед тем как разложить пожитки, мы решили провести с мамой генеральную уборку каждой комнаты от пола до потолка, на это ушла вся неделя. Папа же занимался двором и постройкой вольера для собаки, иногда выполняя наши мелкие поручения.
В пятницу мы посвятили себя тому, что развесили свежие выстиранные шторы, разложили новенькую посуду на кухне. Мне нравилось наводить чистоту и уют в новом доме. К выходным нам привезли матрас в мою спальню. Мы с папой приступили к разбору рабочего стола в квартире, мама же собирала одежду по коробкам и прочие вещи.
В процессе работы с отцом я столкнулся с тем, что не особо умею обращаться с инструментами. Пришлось подхватывать или делать все по наитию.
— Дай крестовую отвертку, пожалуйста, только ту, что поострее, — попросил меня отец, я не сразу нашел её в чемодане, но всё же выполнил просьбу.
— Да, долго же соображал, — хмыкнув, заметил папа, принимая инструмент.
— Ну, я мало что в этом понимаю! Вот провода или электронику разобрать — за милую душу, но не вот это всё, — показал я на разобранную мебель. — Прояви терпение, это вот ты мастер на все руки. И починить, и собрать. Может, со временем и я разберусь.
— Ну, по сути, если ты хочешь стать девушкой, то тебе особо и не нужно в этом разбираться, — усмехнулся папа, откручивая саморез.
— А где гарантия того, что я найду себе парня? Мне всё равно придется учиться элементарным вещам, починить ту же самую розетку, если она сломается, или с сантехникой разобраться.
— Хотя бы тогда не козыяй этим перед мужчиной, если начнешь с ним жить. Парни не любят девушек с яйцами. Ну, это метафорическая фраза ... — тут же исправился папа.
— Я поняла. Но мне и не нужен рохля. Мне бы хотелось быть с ним наравне. Хрупкую девушку уже не воспитать.
— А тебе не надо её воспитывать. Уже ведь есть качества, которые присущи женщине, — заверил папа.
— И... что же это? — неуверенно спросил я.
— Ты миловидный и кокетливый. Ты даже не заметил, как парой фраз увлек парня-консультанта в магазине, и он сделал всё, чтобы угодить тебе с покупкой. Ты так себя естественно ведешь, одеваешься со вкусом, свойственным женщинам, что временами даже я верю, что у меня не сын, а дочь, — непринужденно говорил папа, переставляя планки мебели и, обратив внимание на меня, заметил, что меня растрогали его слова. – Эй, meine sonne (мое солнце), ты чего?
Он крепко обнял меня, позволяя выплакаться.
— Это так приятно слышать, вся эта ситуация с моим состоянием должна быть для вас с мамой абсурдом, но вы пытаетесь понять меня, — сказал я, освобождаясь из папиных рук.
— Мы не слепые и видим, как ты преображаешься, и что тебе правда становится легче. А если ты счастлив, значит, и мы тоже.
Через пару дней мы окончательно переехали из квартиры в дом, и в нем началась моя новая жизнь.