Глава 22.Наказание.
Кейт стояла у зеркала в своей квартире. Она пыталась подобрать наряд, который был бы «безопасным», нейтральным. Но всё внутри дрожало. Сообщение от Коула было коротким:
**"20:00. Будь готова. Надень чёрное."**
Только это — но в этих словах звучало обещание. Угроза. Желание.
Она выбрала чёрное платье, облегающее фигуру, с открытой спиной. Волосы собрала в пучок, губы оставила естественными. Он не любил излишнего макияжа.
Когда машина остановилась у её дома, водитель даже не вышел. Кейт села внутрь с замиранием сердца. Дом Коула встретил её полумраком, и сразу — тишиной.
Он ждал её наверху.
Коул был в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Без галстука. С распахнутым верхом. Он не сказал ни слова, лишь взглядом показал, чтобы она вошла в комнату, где на столе уже лежали кожаные наручники, плеть, и чёрная бархатная маска.
— Разденься, — его голос был низким, хриплым.
Кейт медленно стянула с себя платье. Оно упало к её ногам, оставив её в тонком кружевном белье.
— Всё.
Она дрожащими пальцами расстегнула лифчик, затем трусики. Стояла перед ним, обнажённая, почти не дыша.
Коул подошёл, обошёл её кругом, провёл пальцами по плечам, по пояснице. Он был спокоен — пугающе спокоен.
— Ты знаешь, почему ты здесь?
— Да, — прошептала Кейт.
— Громче.
— Потому что... я улыбнулась другому.
— И ты принадлежишь мне.
Он надел ей наручники — крепкие, кожаные. Присоединил к тонкой цепи, подвёл к стойке у стены. Она почувствовала, как пульс стучит в ушах. Но не страх — желание. Возбуждение от подчинения. От того, что он возьмёт её так, как никто не осмеливался.
Плеть мягко скользнула по её спине. Первый удар был лёгким, почти ласковым. Второй — уже более резким. Он чередовал удары с прикосновениями, шептал на ухо:
— Каждый раз, когда ты думаешь, что можешь быть свободной... я напомню тебе, кому ты принадлежишь.
Он опустился на колени позади неё, провёл языком по внутренней стороне бедра, задержался, а затем — резко вставил вибропулю.
— Без моего разрешения — не кончай.
Он встал и взял в руки пульт. Игрушка ожила внутри неё, и Кейт ахнула, вцепившись в наручники.
Он наблюдал за её телом, за тем, как она изгибается. Как становится влажной. Как стонет от каждого уровня вибрации.
— Всё это — моё, — выдохнул он, касаясь набухшего клитора. — Я решаю, когда тебе хорошо.
Когда её ноги задрожали, он отпустил наручники и уложил Кейт на кровать. Сам быстро расстегнул брюки. Его член был твёрдым, готовым. Он провёл им по её влажным губам, и, не предупреждая, медленно вошёл в неё.
— Глубже, — прошептала она, теряя контроль.
Он зафиксировал её запястья, проникал глубоко и властно, контролируя каждый её стон.
— Скажи, кому ты принадлежишь.
— Тебе... Коул... только тебе...
Он ускорился, грубее, жёстче. Она вскрикивала от удовольствия, теряя сознание от наплыва ощущений. Её тело дрожало под ним. Он кончил с рыком, схватив её за волосы, наклоняясь к губам:
— Ты моя. И я никогда не позволю тебе забыть об этом.
---