Часть 25
В море тысячи слёз
Торговый корабль «Зуб дракона» слыл самым быстрым судном в Море Тысячи Слёз. Команда состояла сплошь из чародеев севера: одни наполняли паруса ветром, другие создавали сильные течения и усмиряли волны. Чародеи сменяли друг друга днём и ночью, не давая парусам опасть, а течениям ослабнуть. И эта непрерывная, слаженная работа позволяла «Зубу дракона» добраться из Лагвиц в Хавен – крупный порт в Северных Землях – всего за три полных дня. В то время как обычному кораблю понадобилось бы не меньше десяти дней при самом благоприятном раскладе.
Такая скорость требовала много золота – два годовых жалованья гвардейца, и то только в одну сторону. Столько у Кирши не водилось и в помине. А уж после семидневного путешествия и потери лошади в кошеле и вовсе гулял ветер.
Благо Ювелир подсказал Кирши имя капитана, а сам капитан переводил дух в портовом трактире. Бьёрн – высокий северянин с бритой головой и заплетённой в косы бурой бородой – пировал в окружении подвыпившей команды, которая так громко выкрикивала его имя при каждом тосте, что ошибиться в том, кто из собравшихся Бьёрн, было практически невозможно.
Кирши не церемонился.
– Капитан Бьёрн? Мне нужно попасть на «Зуб дракона», – сказал он, когда команда прикончила очередную порцию мёда.
Бьёрн недовольно на него покосился и стукнул кружкой о стол.
– Плати, и будет тебе корабль, – пробасил он.
– А так? – Кирши бросил на стол серебряный медальон с изображением волка. Печать короля Вегейра, которую он получил много лет назад вместе с должностью телохранителя Атли. – Моё дело не требует отлагательств.
Бьёрн посмотрел на печать, удивлённо вскинув брови, а после громко расхохотался Кирши в лицо.
– Да будь ты хоть сам Великий Волк, мне срать, малец, – гаркнул он, вытирая мокрую от мёда бороду. – Плати или ищи другой корабль.
Команда согласно загоготала и засвистела, застучала кружками по столу и затопала ногами.
– За Бьёрна! Грозу пиратов и королей! – крикнул кто-то, и кружки дружно взметнулись вверх. – Ура!
Кирши не огорчился, забрал со стола медальон и затерялся в толпе посетителей трактира. Пробрался к задней двери и привалился к стене. Ждать ему пришлось недолго. Совсем скоро переполненный мёдом мочевой пузырь Бьёрна потащил того к заднему двору. Кирши незаметно вышел следом.Бьёрн, пошатываясь, расставил ноги, привалился лбом к стене трактира и принялся справлять нужду прямиком на многострадальную стену, за столько лет, судя по запаху, успевшую повидать достаточно дерьма.
Кирши терпеливо дождался, когда Бьёрн закончит. Капитан выпрямился, подтянул штаны и медленно развернулся, столкнувшись нос к носу с Тёмным.
– Опять ты! – оскалился он. – Сказал же, плати или…
– Бьёрн, – голос Кирши наполнился магией, и зачарованное имя застыло в воздухе, камнем ложась на плечи капитана. – Ты скажешь своей команде, что передумал. Ты будешь рад видеть меня гостем на своём корабле. С этого момента мы с тобой станем отличными приятелями.
Бьёрн глядел на Кирши остекленевшими глазами и покачивался в такт словам.
– Я скажу команде, что передумал. Я буду рад видеть тебя гостем на своём корабле, ведь мы с тобой отличные приятели.
– Отлично, Бьёрн. Меня зовут Кирши, сейчас ты позовёшь меня выпить в вашей компании. – Кирши хлопнул его по плечу. – И, Бьёрн, никому не говори о нашем с тобой разговоре.
– Никому не говорить, – покорно кивнул капитан и тут встрепенулся, посмотрел на Кирши удивлённо, почти так же, как на королевский медальон, но в этот раз не расхохотался, а расплылся в широкой улыбке. – Кирши, приятель! А чего это ты тут стоишь один? Пойдём, выпьем с нами!
* * *
– Значит, Тёмные могут заставить кого угодно сделать что угодно? – Хару сидел в обнимку с альбомом на вершине холма и рисовал углы и изгибы города Порт, куда они с Кирши приплыли ранним утром.
Кирши лежал рядом, забросив руки за голову, и жмурился от яркого солнца. Позади шумели листвой берёзы и переговаривались птицы.
– Не совсем, – отозвался Кирши, не открывая глаз. – Мои чары не действуют на оборотней, на чародеев, у которых есть специальные обереги, или чародеев, которые очень сильны. Но в основном – да, что угодно и кого угодно.
– И меня тоже? – Глаза Хару заискрились любопытством.
– И тебя тоже.
– Тогда почему ты не пользуешься своей силой? Ты мог бы разбогатеть или даже стать королём! И всё – одним только словом.Кирши усмехнулся. Он всё ещё не смотрел на Хару, но чувствовал на себе его пристальный взгляд.
– Мои предки уже однажды были королями. Правителями Вольского Царства, если быть точнее. Ничем хорошим это не закончилось, – ответил Кирши, размышляя, стоит ли рассказывать Хару подробности о том, как его народ сначала почитали и боготворили, а после травили и уничтожали, пока от Тёмных не остались жалкие крохи, которые доживали свои дни, рассыпавшись по миру и скрывая свою суть. По крайней мере, Кирши хотел надеяться, что Тёмные ещё где-то остались.
Он не знал никого, кроме своих родителей. Вернее, кроме отца. Мать была обыкновенной человеческой женщиной, на свой страх и риск решившей связать свою жизнь с чудовищем. Чудовищем, которое даже не сумело сохранить свою семью. Мать доверилась ему, хранила его тайну – тайну, которая могла стоить всем жизни. А вот отец не сумел удержать своего дружка в штанах, а язык – за зубами. Завёл себе молоденькую любовницу и разболтал ей всё. Надеялся, что она, как и мама, будет верна ему, а та испугалась и в тот же вечер раструбила о Тёмном с женой и грязным отпрыском всей деревне.
Отец так и не извинился перед матерью. Даже когда эти уроды мучили и убивали её у него на глазах, он не просил прощения и не пытался её спасти. Он мог бы, мог хотя бы попытаться. Мама была ни в чём не виновата, она заслуживала спасения. Она не была одной из них. Но даже тогда отец не воспользовался своими чарами. Принципиальный ублюдок. За свою жизнь он ни разу не произносил слова внушения, прикидываясь, что чтит свободу воли, и даже для своей жены не сделал исключения. И этого Кирши ему так и не простил.
– Ты можешь просто не повторять их ошибок, – задумчиво проговорил Хару, развеивая хмарь воспоминаний Кирши.
– М-м?
– Прошлых правителей. Просто не повторяй их ошибок. Которые привели их к краху. Готов поспорить, там было что-то про алчность, жестокость и угнетение. Как и всегда.
– Мой отец поклялся, что никогда не будет пользоваться своей силой в знак искупления грехов наших предков, – сказал Кирши, не до конца осознавая, почему решил начать именно с этого. – Он часто повторял, как важна свобода воли, истинные чувства и доверие. И что наша сила разрушает. Что она зла и губительна по своей природе. Я не верю в искупление, но решил, что не буду пользоваться силой без необходимости. Возможно, часть уроков отца не прошла даром.
– Необходимость? Как понять, что есть необходимость? – Хару отложил альбом и всем телом повернулся к Кирши.Тот сел, обхватив колени руками, и задумчиво посмотрел на друга.
– Я не согласен с моим отцом ещё в одном. Я верю, что сила Тёмных может не только разрушать. Она может и созидать: помогать нуждающимся, спасать жизни, останавливать злодеев. Это я, наверное, перенял у Атли. Он любит повторять, что контроль и страх наказания – единственное, что останавливает этот мир от совершения зла. Свобода развращает. Или, может быть, так говорил его отец. Может, это прозвучит глупо, но я, похоже, застрял где-то посередине между ними. Поэтому я верю, что моя сила может служить добру.
– Даже если при этом она ограничивает чью-то свободу воли?
– Если цена этой свободы – невинные жизни, оно того стоит.
– А ради меня ты бы применил свою силу? Чтобы спасти меня?
– Не задумываясь, – серьёзно кивнул Кирши.
Хару улыбнулся, и на щеках его расцвёл румянец. Он подался вперёд и замер, когда кончик его носа соприкоснулся с носом Кирши и дыхания их смешались.
– Тогда, – прошептал Хару, прикрыв глаза, – пока ты со мной, мне не о чем беспокоиться.
Его губы, тёплые и удивительно мягкие, нежно коснулись губ Кирши, прогоняя тревогу, и горечь воспоминаний, что обволакивала язык, растворилась в поцелуе.
* * *
Трое чародеев стояли на корме корабля и синхронно махали руками, словно гребцы в лодке. Паруса пузырились и тянули за собой судно. Ещё одна тройка вырисовывала замысловатые пассы на остром, как клык, носу.
Серые волны неслись к кораблю, но не врезались в него, а расходились в стороны, усмирённые чарами. «Зуб дракона» непоколебимо мчался вперёд, оставляя за собой тучи туманных брызг.
Кирши стоял на палубе, облокотившись на борт, и старался смотреть на горизонт. Морские путешествия утомляли его, и, не будь время так дорого, он бы предпочёл потратить недели, чтобы на коне пересечь Седую Пустошь, что разделяла Северные Земли и Вольское Царство, чем три дня болтаться на волнах, зеленея и бледнея от постоянной качки.
– У меня есть травы для таких случаев, могу заварить, – слух резанул тонкий девичий голосок, и Кирши обернулся.
Девушка, завёрнутая в меха, с вышитым на дублёной коже куртки красным драконом, – одна из чародеек корабля. Чёрные волосы убраны в хвост, курносый нос покраснел от холода, серые глаза смотрели беззлобно, но недоверчиво.
– Я Уда. На нашем корабле принято заботиться о гостях капитана Бьёрна, – пояснила она, истолковав заминку Кирши по-своему. – А ты, видится мне, особый гость, раз обошёлся без платы.
– Я умею убеждать, – пожал плечами Кирши, отворачиваясь. – Трав не нужно, спасибо. Предпочитаю сохранять трезвую голову.
– Они лишь снимут тошноту. – Уда улыбнулась одними губами, и Кирши отметил, что северного акцента у неё не было, говорила Уда на чистом вольском языке. – Сознание останется чистым, как слеза младенца.
Каюта Уды была такой маленькой, что они едва помещались в ней вдвоём. Кирши пришлось нагнуться, чтобы не упираться головой в потолок. Уда, которая была на добрых три головы ниже Кирши, чувствовала себя свободнее.
Из стены торчали две кровати на цепях – одна над другой. Уда забралась под нижнюю и после недолгих поисков выудила мешок. На ящик, что заменял здесь стол, она выложила мешочек с травами, маленький железный чайник и чашку. Кирши сел на кровать, а она убежала набирать воду. Вернувшись, плюхнулась рядом и обхватила чайник руками, железо в её ладонях раскалилось.
– Я думал, на борту только чародеи воды и воздуха, – удивился Кирши.
– Я тут для защиты. – Уда повернула в руках чайник, чтобы прогреть его равномерно. – Разбойники, морские чудища, сам знаешь.
Кирши не знал, но спорить не стал. За свою жизнь на корабле он плавал всего дважды и не встречался ни с тем, ни с другим.
Когда из носика пошёл пар, Уда отставила чайник в сторону, насыпала в кружку смесь трав и залила кипятком. Руки её слегка дрожали, а нижняя губа покраснела от того, что она её то и дело кусала.
Воздух наполнился ароматом пустырника, страстоцвета и мяты. Кирши взглянул на Уду, которая, сведя брови на переносице, сосредоточенно мешала травы длинной деревянной палочкой.
– Слышала, ты кого-то ищешь, – нарушила она молчание и покосилась на Кирши. – В Северных Землях. Я часто бывала в тех краях, может, смогу подсказать?
– Думаю, сам справлюсь. – Кирши принял из её рук кружку. Тёплая глина тут же согрела руки.
– Слышала, речь о каком-то гвардейце. Сбежавшем Соколе? – Уда следила за тем, как Кирши подносит отвар к губам, как делает глоток и прикрывает глаза, выдыхая жар.
– И кто же это рассказывает?
– Ты, может быть, думаешь иначе, но шума в Лагвицах ты наделал, – хмыкнула Уда: неразговорчивость Кирши ей явно была не по душе. – Ворон, который перепугал всех ювелиров города.
Кирши снова смочил губы. Жаль, что тошнота его так и не оставит. А он уж было надеялся на чудо. Он прислонился к стене и закрыл глаза, слушая, как рядом ёрзает и громко дышит Уда. Потом она замерла, и на несколько минут стало тихо. А Кирши так и сидел с закрытыми глазами и терпеливо ждал, когда же она решится.
Уда пошевелилась тихо и медленно, зашуршала кожа её сапог. А потом она резко дёрнулась.
Кирши перехватил руку с кинжалом в пяди от своего лица и с силой выкрутил Уде запястье. Она завыла от боли. Кинжал звякнул, ударившись об пол.
– Пусти!
– Я думал, у вас принято заботиться о гостях Бьёрна, а не пытаться их убить. Что скажет на это твой капитан?
– Я не позволю тебе убить Финиста! – прорычала Уда, в ладони её сверкнуло пламя, но Кирши, ловко извернувшись, повалил её на кровать, заломил за спину руки и придавил подушкой, не давая делать пассы. Запахло палёным пером.
– Одна из его должниц? – Кирши вдавил Уду в кровать сильнее.
– Я его люблю! – крикнула Уда, извиваясь под Кирши, впрочем, без особого результата. – И не позволю отцу разлучить нас! Финист обещал вернуться за мной! И он вернётся! И ты его не остановишь!
Кирши от удивления даже ослабил хватку, о чём тут же пожалел, Уда пустила в него сноп искр.
– Прекрати, иначе спалишь корабль! – гаркнул Кирши, снова выкручивая ей руки. – Хочешь сказать, что твой отец – Ювелир? Контрабандист?
– Мой отец – гнусный предатель! – По щекам Уды бежали слёзы. – Я люблю Финиста! И я уже взрослая, чтобы решать самой, с кем мне быть…
– Твой Финист – убийца и вор. А тебе пятнадцать лет!
– И что? Я сбежала из дома, Бьёрн взял меня работать на корабль! Я могу о себе позаботиться!
– Сказала девица, обездвиженная мужиком в собственной каюте, – проворчал Кирши. – Можешь брыкаться сколько хочешь и пытаться опоить меня сколько угодно раз, но остановить меня не получится. Твой Финист получит по заслугам. Сможешь навещать его в темнице. Если, конечно, его не обезглавят.
– Я убью тебя!
Кирши наклонился к самому уху Уды и сказал медленно, чётко и грозно:
– Попробуешь снова – и мне будет очень стыдно перед твоим отцом. В следующий раз я буду сражаться с тобой серьёзно, как со взрослой.
Уда вздрогнула, зажмурилась и быстро задышала. Она поняла: Кирши не шутит, и в следующий раз она может не выйти из схватки живой.
– Ты поняла? – тихо спросил Кирши.
– Поняла, – пискнула Уда.
– Тогда, полагаю, раз ты сбежала из дома, то знаешь, где именно я могу найти Финиста? Город я знаю, подскажешь, где там его искать? Скажи мне, Уда.
Девушка вымученно выдохнула и уткнулась лицом в тюфяк:
– Таверна «Красный конь». Но он уже знает, что ты идёшь за ним. Я в тот же вечер, как ты появился, отправила ему весточку! Понял, ублюдок? Он убьёт тебя!
Кирши хмыкнул. Смерти он не боялся.