зеркальный суд
сегодня пятница и столовая гудела предвкушением выходных. воздух был пропитан ароматом кофе и беззаботностью — все вокруг смеялись громче, говорили оживленнее, будто уже мысленно скинули груз учебной недели.
я сидела, уткнувшись в книгу, где строчки о бессознательных конфликтах странным образом переплетались с моими собственными мыслями. Ронни рядом яростно исправляла в тетради какие-то формулы, ее карандаш скрипел по бумаге с почти терапевтической настойчивостью.
теплая тяжесть на плече заставила меня вздрогнуть — прикосновение было осторожным, но неожиданным.
-привет, Мура.
Билл стоял с той же небрежной улыбкой, что казалась его неотъемлемой частью. его способ коверкать мое имя уже не раздражал — скорее напоминал игру, в которой только мы двоем знали правила.
-что читаешь?
он выхватил книгу до того, как я успела ответить. его пальцы скользнули по страницам с легкостью, выдающей привычку к быстрому усвоению информации.
-выглядит мрачновато, — бросил он, возвращая мне издание. — но если найдешь там что-то интересное — просветишь?
он подсел так близко, что я почувствовала запах его одеколона — древесный, с легкой горчинкой. совсем не как у...
— ты занята вечером? работа, домашнее задание, прогулка с парнем?
последний пункт он выделил особым подъемом брови, и я невольно улыбнулась его наглости.
— нет, я свободна.
-отлично! тогда ты пойдешь со мной в бар, — его голос звучал как обещание приключения. — там будут Лена и Георг, ты с ними на вечернике общалась. и ещё пару наших. своих подружек тоже зови.
бар? это слово упало между нами, обрастая ассоциациями: липкие столики, приглушённый свет, смешение голосов и музыка, под которую хочется говорить громче, чем обычно. я никогда не была в таких местах — только представляла их по фильмам и рассказам Лисы.
-я... наверное, пойду... — мой голос прозвучал тише, чем обычно. взгляд сам собой опустился к рукам, которые лежали на коленях.
он улыбнулся — не той снисходительной улыбкой, которой обычно встречали мою нерешительность, а чем-то тёплым, обнадёживающим.
-Мура.
он произнёс моё имя не как вопрос, а как факт, как неизбежность. твёрдо и мягко одновременно.
-это был не вопрос, а утверждение. ты пойдёшь с нами в бар.
его пальцы ненадолго задержались в моих волосах — лёгкое, почти отцовское прикосновение, но без привычной тяжести ожиданий. прежде чем я успела что-то ответить, он растворился в толпе студентов, оставив меня с тёплым пятном на макушке и странным чувством, будто я только что дала какое-то важное обещание.
-смотрю, ты неплохо ладишь с Каулитцем младшим, — голос Ронни прозвучал неожиданно четко, выдергивая меня из глубины размышлений.
я медленно перевела взгляд, замечая, как ее пальцы теребят край свитера — привычный жест, выдающий скрытое любопытство.
-он... приятный собеседник,— мои слова повисли в воздухе, недоговоренные.
с Биллом все было просто — никаких скрытых смыслов, никаких оценок. его общение напоминало чистый лист, на котором можно писать что угодно без страха осуждения. его улыбка не требовала расшифровки, шутки не имели двойного дна. в отличие от...
дома меня ждала неожиданная картина — Лиса металась по комнате, создавая вокруг себя вихрь из одежды и косметики.
-ой, я не услышала как ты вошла, — она замерла на мгновение с помадой в руке.
-мы идем на этот новый ужастик, знаешь, про зеркала... хотя нет, ты же терпеть не можешь такие фильмы. но если вдруг...
ее слова сыпались, как горох по металлическому подносу — звонко, быстро, без пауз для ответа.
я опустила сумку у двери, чувствуя, как усталость оседает тяжестью в костях.
-я, кажется, пойду с Биллом... то есть, с его компанией в бар, — произнесла я осторожно, будто пробуя на вкус эти новые слова.
Лиса замерла, ее брови поползли вверх.
-боже, Мира! — в ее голосе прозвучало что-то похожее на гордость.
-я могу заскочить к вам после кино, если... если ты не против.
она смотрела на меня так, будто я сделала что-то невероятное — выбралась за пределы привычного треугольника "университет-работа-дом".
я присела на край кровати, наблюдая, как Лиса наносит помаду перед зеркалом. в ее отражении читалось странное сочетание радости и тревоги — будто она одновременно и хочет отпустить меня, и боится это сделать.
-я рада, — наконец сказала она тише, поворачиваясь ко мне. - правда.
в этих двух словах было больше, чем могла выразить Лиса: надежда, что я наконец-то начинаю расправлять крылья, и страх, что наши пути могут постепенно разойтись.
а я сидела, сжимая в руках телефон с новым сообщением от Билла, и думала о том, как странно — делать первый шаг во взрослую жизнь и при этом чувствовать себя пятилеткой, отпускающей мамину руку перед детским садом.
"я зайду за тобой в 19:40, а потом вместе дойдём. вдруг потеряешься :)"
Лиса хлопнула дверью, оставив после себя облако духов и невысказанных эмоций. я осталась одна с мыслями, которые кружились, как осенние листья за окном — беспорядочно, но по какой-то невидимой траектории.
мои сборы значительно отличались. «реабилитационные рейды» подруги в мой гардероб принесли плоды: среди верных серых «бабушкиных», практичных и невидимых, теперь были трофеи новой эры. черная юбка – облегающая, короче всех моих моральных норм, но, как клялась Лиса, «элегантно, а не пошло». и пара нежно-розовых кофт, мягких, как сон, которых я касалась с опаской, будто боялась испачкать.
«твои волосы – черный бархат, им нужен этот контраст!» – хором твердили подруги. я верила им, но вера эта была шаткой, как первый лед.
на туалетном столике лежала моя скромная косметичка – шкатулка с чужими заклинаниями. тушь, удлиняющая ресницы, темная помада – как капля застывшей вишни, и еще с десяток таинственных вещей, чьи секреты мне только предстояло разгадать.
и вот я стояла перед зеркалом в полном «боевом» облачении. юбка обтягивала бедра непривычно, розовая ткань кофты казалась кричаще беззащитной на фоне привычной брони. тушь делала глаза чужими – больше, темнее, помада на губах ощущалась непривычно. зеркало отражало незнакомку. стройную. очевидно женственную. заметную. и именно эта «заметность» обручем сжала горло. по коже побежали мурашки ледяного стыда.
«слишком, – прошипел внутри знакомый, ядовитый шепот. – слишком ярко. слишком…на показ. как будто напрашиваешься на взгляды. на оценки. на осуждение». была ли опасность реальной за окном квартиры, или это лишь призрак старого страха? отражение смотрело на меня с немым вопросом, а я не могла понять, кто настоящая – эта дрожащая от смущения фигура в наряде, кричащем о смелости, которой у нее не было, или та невидимка, что годами жила в серых тонах, боясь даже собственной тени.
мысль о том, что кто-то увидит меня такой – люди на улице, в баре – заставляла сердце колотиться, как перепуганная птица в клетке. даже привычная, спокойная улыбка Билла сейчас казалась прожектором, готовым высветить мою неловкость, неуклюжесть этого нового образа. он увидит. увидит попытку. фальшь? или, что еще страшнее, поверит в этот маскарад?
я потушила свет в квартире, окунув незнакомку в спасительные сумерки. осталось только накинуть старое, проверенное темное пальто – последний бастион привычного «я» – и выйти навстречу собственной неловкости, шагающей рядом по тротуару в бар, где, возможно, уже ждал кто-то, чей холодный взгляд однажды вогнал меня в ледяной ошейник страха. мысль о Томе мелькнула, как нежеланная молния, усиливая дрожь в коленях. нет. его не будет. Билл бы сказал об этом...ведь так?