мысли хоронят. черви пируют
сентябрьские университетские дни превратились в бесконечный квест, где мы, три первокурсницы, блуждали по коридорам как овцы без пастуха. Эмили с Ронни, такие же малышки, как и я, возомнили себя нашими гидами - с энтузиазмом, обратно пропорциональным их знаниям.
-тут где-то должна быть библиотека! - Эмили уверенно шла вперед, увлекая нас за собой в совершенно противоположную от нужного корпуса сторону.
-в столовой, говорят, по средам дают что-то съедобное! - Ронни делала большие глаза, будто делилась государственной тайной. мы трижды проверяли это заявление - пока без подтверждения.
мы были слепыми котятами, тыкающимися носом в незнакомый мир.
Лиса, наоборот, уже обжилась здесь. я видела ее мельком - всегда в центре шумной компании, всегда смеющейся громче всех. наши редкие встречи сводились к коротким фразам.
-живая?!
-к сожалению..
-не забудь, сегодня ещё твоя очередь в магазин идти.
Билл иногда появлялся в толпе, как солнечный зайчик, со своей неизменной улыбкой.
-как поживают блуждающие души? - спрашивал он, наблюдая, как мы лихорадочно листаем карту кампуса.
но в этих бесконечных блужданиях мой взгляд невольно искал другую фигуру — высокую, с черными брейдами, с тем особым способом держать голову, будто оценивая все вокруг.
Тома не было.
и от этого его присутствие становилось только ощутимее.
по вечерам, когда Лиса засыпала, я ловила себя на том, что вспоминаю тот короткий разговор. его взгляд — не просто холодный, а... знакомый.
слишком знакомый.
тот особый способ смотреть свысока, когда кажется, что человек видит все твои недостатки, все слабые места.
как будто ты — задача, которую нужно решить, или объект, требующий исправления.
я ворочалась в кровати, пытаясь понять, почему это так задевает. почему его отсутствие раздражает больше, чем должно.
может быть, потому что в его глазах я увидела то, что знала слишком хорошо — взгляд, который будто проверяет: "достаточно ли ты хороша?"
и самое странное — часть меня хотела снова встретиться с этим взглядом. хотела доказать...
но что именно? что я не та, кем он меня считает? или что я именно та, кем он меня уже решил?
в начале октября, когда университетская суета наконец улеглась, я впервые задумалась о работе.
страх сжимал горло: "а вдруг никуда не возьмут?». ведь у меня не было ни опыта, ни уверенности. но больше всего пугала мысль о шумных коллективах, бесконечных разговорах, чужих взглядах. мне нужно было что-то тихое, почти незаметное — место, где можно спрятаться от мира, но при этом чувствовать себя нужной.
и тогда судьба подбросила мне неожиданный подарок.
маленький цветочный магазинчик, затерянный среди спальных кварталов. двадцать минут пешком от квартиры — и вот я стою перед витриной, усыпанной осенними астрами. они смотрели на меня, как застенчивые люди, не решающиеся заговорить первыми.
цветы — они ведь как мы: одни яркие и смелые, раскрытые навстречу солнцу, другие — скромные, прячущиеся в тени листьев. розы — гордые, с шипами вместо защиты, хризантемы — тихие философы, знающие цену молчанию.
хозяйка, седая женщина Хельга с добрыми морщинками у глаз, взглянула на меня — и словно сразу поняла.
-ты мне подходишь, — сказала она просто, и в её голосе звучало то же тепло, что исходит от стеблей, если прижаться к ним щекой.
четыре смены в неделю, с шести вечера до полуночи. зарплата — скромная, но если экономить, хватит на часть аренды, на еду и даже на маленькие радости. да, будет тяжело. учёба, смены до поздна, усталость..
мои обязанности были просты: поливать хризантемы в углу. следить, чтобы отопление не перегревало орхидеи и продавать ночным покупателям их тихое счастье.
первые две недели я путалась в ценах, роняла горшки и краснела, когда кто-то заходил. но постепенно научилась различать шепот цветов: розы вянут первыми, капризные аристократки, а тюльпаны стойкие, как солдаты.
в перерывах между клиентами я делала домашние задания под тусклым светом настольной лампы. иногда заходила Лиса — приносила кофе и булочки, рассказывала университетские сплетни.
-ты пахнешь как весенний сад, — смеялась она, разглядывая мои руки, испачканные землей.
я не признавалась, что люблю эти смены до ночи. люблю тишину, нарушаемую только капельками воды на листьях. люблю момент, когда кто-то заходит за цветами после полуночи — глаза у таких людей всегда особенные, будто они ищут не просто букет, а частичку утраченной нежности.
также цветы — лучшие собеседники. они не перебивают, не осуждают, не требуют быть другой. герберы смеются беззвучно, тюльпаны горделиво выпрямляют спины, а полевые ромашки, как самые наивные из нас, всё ещё верят в «любит — не любит».
в водовороте лекций, работы и бессмысленных разговоров с подругами, я поняла, что Том больше не занимает место в моей голове.
это имя теперь казалось далеким, как сон после пробуждения. иногда я ловила себя на мысли, что не могу вспомнить точные черты его лица.
я почти убедила себя, что выдумала его. что это был образ, рожденный усталостью и стрессом переезда.
но потом случайный взгляд на Билла в коридоре — и что-то сжималось внутри. они так похожи и так разительно отличаются. Билл весь — в движении, в улыбке, в беззаботности. а тот... тот был другим.
я никогда не спрашивала о нем.
что останавливало меня?
страх узнать, что он реален? или что его действительно больше не будет в университете?
странная мысль посещала меня по ночам, когда я оставалась одна среди цветов: а что если я не хочу забывать? что если этот призрак — часть чего-то важного?
как орхидея на нашем подоконнике — молчаливая, не требующая много внимания, но игнорировать её невозможно.
я поливала ее каждое утро, наблюдая, как капли воды скатываются по лепесткам.
может, и память о нем нужна мне по той же причине — как напоминание о чем-то важном.
а когда Лиса спрашивала, о чем я задумалась, глядя в окно, я только пожимала плечами и говорила что-то о несделанных заданиях.
некоторые мысли слишком хрупки, чтобы делиться ими. как те цветы, что я продаю ночным покупателям — их красота в мимолетности, в том, что они не предназначены для чужих глаз.