ты мой мир, который рухнул

я проснулась из-за грубого и настойчивого звука голосов за стеной. сперва это было просто гулкое эхо, бессвязный поток звуков, окрашенный раздражением. сознание, еще вязкое и непослушное, отказывалось складывать шум в слова. лишь повышенные тона, острые и колкие, проникали сквозь толщу дремы.

я перевела дух, пытаясь поймать ритм собственного сердца, и стала прислушиваться. сны отступили, уступая место суровой реальности раннего утра.

- Том, сколько можно уходить от ответа? - это был голос Билла, сдавленный от напряжения, будто стальная пружина, готовая распрямиться. - тебе самому не надоело этот цирк устраивать? я устал, ты слышишь? устал пытаться до тебя достучаться и каждый раз натыкаться на эту... эту ледяную стену! на твое полное безразличие!

ответ последовал не сразу. послышался скрип стула, будто кто-то резко отодвинулся. голос Тома прозвучал тише, но в этой тишине он резал как стекло: холодно и опасно.

-я ни о чем тебе не просил. хватит уже совать свой нос в мои дела, понял? решил спасителем стать? не утруждай себя.

любопытство, острое и беспокойное, заставило меня подняться с кровати. пол казался холодным даже сквозь ткань носков. я приоткрыла дверь комнаты - ровно настолько, чтобы увидеть полоску света из-под двери на кухне. они были там.

я замерла у самой кухонной двери, не решаясь войти. мое присутствие стало бы не просто неловким - оно стало бы вторжением.

- ладно, - голос Билла вдруг сник, в нем не осталось ни злости, ни упрека, только тяжелая, вселенская усталость. - ладно, я сдаюсь. решай свои проблемы сам.

я сквозь дерево двери буквально услышала его тяжелый вздох - бездонный, полный горькой обиды и разочарования.

и наступила тишина. глубокая, давящая, звенящая. ее нарушал лишь приглушенный бормочущий голос из телевизора и монотонный, убаюкивающий стук дождя по подоконнику. "подслушивать нехорошо" пронеслось у меня в голове, и я, крадучись, как ночной вор, отступила назад, в безопасную темноту своей комнаты.

присев на край кровати, я машинально взглянула на телефон: 8:23. первая пара начиналась в десять - пора было приводить себя в порядок. решение двигаться, заняться обыденными делами, стало глотком свежего воздуха.

на этот раз, выходя из комнаты, я направилась прямиком в ванную, делая вид, что ничего не слышала. пространство здесь было четко поделено и маркировано братьями. полки ломились от батареи мужских баночек и тюбиков, вешалки занимали крупные махровые полотенца, в стакане гордо красовались две зубные щетки. "надо будет срочно купить себе отдельную подставку" мелькнула практичная мысль.

умываясь прохладной водой, я старалась смыть с себя и остатки сна, и тягостное ощущение от той ссоры. закончив, я глубоко вздохнула, собралась с духом и наконец-то решительно направилась на кухню.

Том сидел на диване перед мерцающим экраном телевизора. ведущая бодрым голосом вещала о новостях минувшей ночи, но до него эти слова явно не долетали - его сознание было где-то далеко. в руках он нервно перебирал телефон, и хотя выражение его лица в целом было нейтральным, это спокойствие обманчиво. легкая складка между чуть нахмуренными бровями и резкие, почти отрывистые движения пальцев, скользящих по экрану, выдавали глухое, подавленное раздражение. он был похож на грозовую тучу, готовую разрядиться в любой момент.

Билл, напротив, расположился за кухонным столом, сжимая в ладонях большую кружку. он не пил, а скорее припадал к ней, словно ища в ее тепле утешения, а его взгляд был устремлен в пустоту - рассеянный и безрадостный. все его существо излучало такую горькую обиду, что воздух вокруг казался гуще. однако, заметив мою нерешительную тень в дверном проеме, он совершил над собой усилие. его лицо преобразила улыбка, но я уже научилась различать его искреннее, лучезарное сияние от этой - натянутой, дежурной маски, которая не дотягивалась до глаз.

- доброе утро, Мур, - его голос прозвучал нарочито бодро, когда он отставил кружку. - как спалось на новом месте?

- утречко, - выдавила я, переминаясь с ноги на ногу на пороге, будто боялась переступить невидимую черту. - спалось... неплохо. кровать тут просто роскошная, по сравнению с моей старой.

Том не подал и виду, что слышит наш обмен любезностями. он не шевельнулся, не моргнул, полностью погруженный в свой цифровой шторм.

- это хорошо, - кивнул Билл, и в его голосе на секунду прорвалась неподдельная теплота. - кофе будешь? только что сварил.

- нет, спасибо, я больше чай люблю, - ответила я и, набравшись смелости, сделала несколько шагов вглубь кухни, к столу.

- чай? - Билл задумался, потер подбородок. - кажется, у нас тут его и в помине нет. мы с Томом кофейные маньяки, безбожные. придется внести разнообразие в наш мужской монастырь - обязательно купим.

лед был сломлен. этот простой, бытовой разговор о чае стал глотком воздуха. мы начали обсуждать, что еще нужно приобрести: из продуктов, отдельное полотенце, и самое главное - непременно сделать дубликат ключей от квартиры. каждое "нужно" и "следует", произнесенное вслух, словно вбивало маленький, но прочный гвоздик в фундамент моего нового здесь существования.

Билл уходил первым. звякнув ключами, он снял одну связку с крючка в прихожей и протянул ее мне.

- держи на сегодня, - его пальцы на мгновение коснулись моей ладони, и металл показался теплым от его руки.

я с недоумением перевела взгляд с ключей на него.

- а ты как? - спросила я, пока он накидывал куртку на плечи.

- я сегодня, похоже, не вернусь, - ответил он, не глядя, поправляя воротник. - договорились с Густавом сходить в одно место. затянуться может.

- а… понятно, - выдохнула я, и в голосе прозвучала неуверенность, которую я не смогла скрыть.

он, словно уловив это, обернулся, и на его лице мелькнула чуть уставшая улыбка. легко, почти по-братски потрепал меня по волосам.

- не скучай.

дверь за ним закрылась с тихим щелчком. я развернулась и ушла в комнату, чтобы собрать сумку в университет.

стук в дверь был неожиданным и резким, заставившим меня вздрогнуть и уронить книгу, которую я собиралась положить в сумку. прежде чем я успела ответить, дверь моей комнаты распахнулась, и в проеме возник Том. он не просто вошел - он заполнил собой все пространство, его высокая фигура заслонила свет из коридора. он облокотился о косяк, скрестив руки на груди. его поза была расслабленной, но каждый мускул был напряжен, а взгляд, темный и пристальный, буравил меня.

- ты слышала? - спросил он без предисловий. его голос был тихим, но в тишине комнаты он прозвучал громко и отчетливо.

я замерла с учебником в руках, чувствуя, как кровь отливает от лица. комната, моя новая, еще не обжитая комната, внезапно стала тесной и душной.

- слышала что? - переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. я прекрасно понимала, о чем он, но надеялась, что ошиблась.

- не притворяйся, - он медленно выпрямился и сделал шаг внутрь, и его тень удлинилась, почти доставая до моей кровати. - наш с Биллом разговор. сегодня утром. ты ведь все слышала, верно?

я опустила глаза, нервно перебирая страницы книги.

- только... только конец, - пробормотала я, чувствуя, как горит лицо. - я не подслушивала! просто... стены не очень толстые, а вы говорили довольно громко...

я хотела продолжить, оправдаться, объяснить, но он резко взмахнул рукой, одним жестом оборвав мои лепетания. он внимательно, изучающе посмотрел на меня еще несколько секунд, и в его взгляде читалось нечто тяжелое и неприятное - презрение, недоверие.

- ясно, - бросил он коротко, с ледяной интонацией, не требующей продолжения.

тишина в комнате становилась все более гнетущей, физически ощутимой. Том сел на край моей кровати, его молчание было громче любого крика. оно висело между нами тяжелой, непроницаемой завесой. сердце колотилось где-то в горле, предупреждая об опасности, но любопытство и какая-то глупая надежда перевесили.

- у тебя что-то случилось? - тихо спросила я, и мой голос прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. я играла с огнем, это было очевидно. его напряженная поза, жесткая линия плеч - все кричало о том, чтобы его оставили в покое. в этот момент он снова до боли напоминал отца - тот же отстраненный, колючий взгляд, та же способность заполнить собой все пространство, делая его неуютным и опасным. старая, детская неприязнь зашевелилась где-то глубоко внутри. но я подавила ее. я просто хотела до него достучаться. узнать, что гложет его изнутри, и предложить помощь.

он медленно поднял на меня взгляд. казалось, он оценивал меня, решая, стоит ли тратить силы на ответ. на секунду мне показалось, что суровые черты его лица смягчились, уступив место обычной усталости.

- эта ситуация… - продолжала я, не отводя глаз, - как-то связана с твоим отъездом на пару месяцев? и с тем разговором по телефону, который я случайно услышала? - я оставалась на своем месте, у шкафа, держа дистанцию, как будто он был диким зверем, который мог броситься в любой момент.

Том тихо фыркнул, и уголок его губ дрогнул.

- какая ты догадливая, - произнес он, и на его лице появилась кривая, невеселая улыбка. в ней не было ни капли радости, лишь горькая ирония и сарказм. - да, связано. но я не буду тебе об этом рассказывать.

- почему? - не сдавалась я, чувствуя, как настойчивость перевешивает осторожность.

он лениво провел языком по пирсингу в губе, рассматривая меня с видом человека, объясняющего азы ребенку.

- меньше знаешь - крепче спишь.

- я и так плохо сплю, не беспокойся, - попыталась я отшутиться, но шутка вышла плоской и прозвучала неуверенно. вздохнув, я сделала шаг вперед. - я просто хочу помочь, если это, конечно, будет в моих силах.
он хмыкнул, и в его глазах мелькнул холодный, почти жестокий интерес.

- а если это не в твоих силах? что тогда? - его голос стал тише, но от этого только опаснее. - ты думаешь, мне станет легче, если я выскажусь девочке, которая решила поиграть в психолога? - он передразнил меня, и его слова больно кольнули.

я не сдалась, сделав еще один шаг к кровати. теперь между нами оставалось всего пара метров.

- да, - выдохнула я. - думаю, станет. потому что держать все в себе - это яд. и он тебя уже отравляет, это видно невооруженным глазом.

он замер, и его насмешливый взгляд наконец сменился чем-то другим - удивлением, смешанным с любопытством. мое упрямство, кажется, дало в нем маленькую трещину.

он молчал так долго, что я уже подумала, не прогнала ли его моя навязчивость. но потом он откинул голову назад, уставившись в потолок, и тихо выдохнул, будто смиряясь с чем-то неизбежным.

- ладно, я подумаю над твоим предложением, но не сейчас. и без того день дерьмово начался.

в комнате снова повисла пауза, но на этот раз не такая натянутая. я уже хотела что-то сказать, как он неожиданно повернул ко мне голову. в его глазах, еще секунду назад пустых, появилась странная, колкая искорка.

- иди обниму, - произнес он неожиданно, и в его интонации не было просьбы - это было мягкое, но не терпящее возражений повеление.
что-то внутри дрогнуло.

я подчинилась не раздумывая, движимая порывом, который оказался сильнее осторожности. подошла и села рядом на край кровати, чувствуя, как пружина матраса прогнулась.
он не стал тянуть с нежностями. его руки - сильные, с прощупывающимися под тонкой тканью футболки мышцами - обвили мою спину и притянули к себе крепко, почти по-медвежьи, но без причинения боли. в этом объятии была не потребность в утешении, а скорее… заявка на владение.

я замерла на секунду, а затем осторожно, почти несмело, обвила его шеру руками. мои пальцы коснулись волос на его затылке. я закрыла глаза и вдыхала его запах - резковатую смесь табака, дорогого одеколона с древесными нотами и чего-то неуловимого, чисто его, Тома.

его губы почти коснулись моего уха, и от его низкого, чуть хриплого шепота по коже побежали мурашки.

- ты мне нравишься, Мирай.
слова прозвучали тихо, но с такой неожиданной прямотой, что мое лицо мгновенно залилось густым румянцем. я мысленно поблагодарила все высшие силы за то, что он не видит моего смущения.

- тогда будь добр, - выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал как можно более язвительно, - не веди себя как последний мудак. хотя бы со мной.

он рассмеялся - не тот короткий, саркастичный смешок, что был раньше, а настоящий, глухой и искренний. его грудь вздрогнула у меня под щекой.

- хорошо, - пообещал он, и в его голосе пробилась какая-то странная нежность. -постараюсь.

я сидела в шумной университетской столовой, и Лиса, сияя, как новогодняя гирлянда, листала на телефоне фотографии. я слушала ее рассказ о новой квартире Оскара, и часть меня искренне радовалась за нее, а другая - тихо завидовала этой беззаботной эйфории.

- представляешь, у него даже панорамные окна! - ее глаза блестели. - наша старая хата теперь мне кажется сараем для свиней. и это ощущение… - она понизила голос, становясь серьезнее, - когда засыпаешь в обнимку… знаешь, кажется, будто все трещины в душе сами собой затягиваются. как будто ты не одна со своими мыслями в темноте.

я сделала глоток апельсинового сока, чувствуя, как кислинка разливается по языку. ее слова отзывались в моей груди тихой, ноющей болью - болью от осознания, что мне это незнакомо.

- не знала, - честно призналась я, заставляя себя улыбнуться. - но я за тебя безумно рада. правда.

Лиса посмотрела на меня пристально, ее радость немного померкла, уступив место заботливой проницательности.

- а у тебя там как? - спросила она, осторожно касаясь пальцами моей руки. - Том, наверное, просто счастлив, что ты теперь рядом. в одной квартире. - в ее голосе прозвучал легкий, заговорщицкий намек, который я в своем состоянии пропустила мимо ушей.

- да, наверное, рад… - мой ответ прозвучал неуверенно, я сама услышала эту фальшь.

Лиса нахмурилась.

- что-то не так? ты какая-то… отстраненная.

я вздохнула, отодвинула стакан и обхватила свою голову руками, словно пытаясь собрать мысли в кучу.

- все нормально… и в то же время - нет. просто Том… он такой непроницаемый, Лиc. загадочный - это слишком мягкое слово. вроде бы между нами что-то есть, какая-то симпатия, даже признание прозвучало. но мне кажется, мои чувства - это бушующее море, а его - тихий, отгороженный со всех сторон пруд. он относится ко мне… несерьезно? словно я временная забава. у него там явно что-то происходит, что-то очень тяжелое, но он строит вокруг этого неприступную крепость и не пускает меня внутрь. - я выпалила все на одном дыхании, боясь, что если остановлюсь, то не решусь продолжить. - вот вы с Оскаром… вы обсуждаете свои проблемы? делитесь тем, что болит?

Лиса задумалась, ее взгляд стал мягким и понимающим.

- да, - наконец кивнула она. - стараемся. это непросто, но да.

- вот видишь, - голос мой дрогнул. - я понимаю, что мы не пара, как вы. но разве ему самому не хочется стать ближе? неужели не тяжело постоянно носить все в себе? я не понимаю его… сегодня он может быть таким теплым, близким, а завтра - отстраниться, и между нами снова вырастает эта ледяная стена.

я бессильно опустила голову на прохладную поверхность стола, чувствуя себя совершенно потерянной. Лиса убрала прядь моих волос, мешавшую ей видеть мое лицо.

- знаешь, что я думаю? - ее голос прозвучал тихо и ласково. - возможно, он просто боится тебя нагружать. у тебя и своих проблем, что называется, выше крыши. ты же сама не из тех, кто легко открывается. - она сделала паузу, выбирая слова. - и, кстати, вы с ним очень похожи характерами. ты ведь тоже порой бываешь недосягаемой крепостью. ты никогда не была особо тактильной, а после той истории… - она запнулась, боясь задеть больное, - …ты и вовсе замкнулась. может, он так же, как и ты, боится сделать больно? боится наткнуться на твои стены и сам не решается разрушить свои?

- в этом-то и вся проблема, - выдохнула я, и голос мой прозвучал сдавленно и горько. - мои стены он их уже разрушил. в пух и прах. я вывернула перед ним свою душу наизнанку, рассказала все те вещи, от которых до сих пор сжимается желудок. а он… он взамен выдал мне лишь обрывки, намеки, запертые за семью печатями. это как обменяться сокровищами, отдав бриллиант, а получив в ответ красивый, но пустой внутри камень.

- тогда спроси у Билла. он-то уж точно в курсе всего, что творится с его братом. - не сдавалась Лиса.

- не хочу, - отрезала я с неожиданной для самой себя твердостью. - я хочу, чтобы он сам мне рассказал. добровольно. если я пойду окольными путями, это будет предательство. и он это почувствует. и тогда мы откатимся еще дальше.

Лиза тяжело вздохнула, понимая мою упрямую логику.

- тогда, Мир, единственный твой союзник сейчас - это время. его не обманешь и не ускоришь. проводи с ним больше времени, попробуй брать инициативу в свои руки, но… осторожно.

при этих словах по моей спине пробежал холодок. я представила его взгляд - тот самый, ледяной, пронизывающий насквозь, от которого кровь стынет в жилах и хочется провалиться сквозь землю.

- я боюсь, - прошептала я, и мой голос предательски задрожал. слезы, горячие и горькие, подступили к глазам, застилая яркую столовую мутной пеленой. - меня до сих пор пробирает дрожь, когда я вспоминаю это напряжение между нами. эта тишина, которая режет хуже крика.

я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг из глубины памяти всплыли слова с одной из лекций. они прозвучали сейчас с пугающей ясностью.

- говорят, единственный способ побороть страх - это посмотреть ему в глаза, - произнесла я тихо, почти беззвучно, больше для себя, чем для Лисы. потом подняла голову, встречая ее взгляд, полный тревоги. - я хочу на каникулах съездить домой. и поговорить с отцом. спросить его почему? почему он стал таким? почему сделал из нас с мамой двух вечно дрожащих, затравленных существ, которые боятся собственной тени?

на лице Лисы застыло неподдельное изумление, смешанное с ужасом. она явно ожидала чего угодно, но только не этого.

- ты… ты уверена, что это хорошая идея? - ее голос сорвался на высокую, испуганную ноту. - Мирай, он же… а если он не отпустит тебя обратно? или… боже, он может сделать что угодно! ты же сама рассказывала, на что он способен в ярости!

я посмотрела куда-то мимо нее, в шумную толпу студентов. где-то там, за пределами этого безопасного мирка, был он. мой личный монстр, отголоски голоса которого до сих пор звучали у меня в голове.

-  ничего он мне не сделает, - солгала я, и звук собственного голоса показался мне чужим. я не знала этого. я боялась этого до оцепенения. но была и другая правда, более важная. - я просто устала, Лис. устала жить по его правилам. устала бояться. и пока я не посмотрю в глаза этому страху, я никогда не смогу по-настоящему посмотреть в глаза Тому. или кому-либо еще.

после пар я не сразу направилась домой. желая хоть как-то освоиться в новом районе, я решила пройтись по незнакомым улицам, мысленно составляя карту: здесь аптека, тут цветочный.

мое внимание привлекла яркая вывеска супермаркета, выглядевшего вполне респектабельно. "надо же, совсем рядом с домом" подумала я с облегчением и зашла внутрь. однако это чувство быстро испарилось, сменившись легким шоком. пробежавшись глазами по ценникам, я замерла у полки с молочными продуктами. цифры были в полтора, а то и в два раза выше тех, к которым я привыкла в своем старом, потрепанном магазинчике у прежней квартиры. сердце неприятно сжалось. мои и без того скромные сбережения при виде этих цен начали таять на глазах.

через двадцать минут бодрой ходьбы я нашла более демократичный магазин. он был меньше, свет бился в люминесцентных лампах, пахло немного по-другому - не дорогим кофе и выпечкой, а свежим хлебом и моющими средствами.  набрав скромную, но практичную корзинку продуктов - я с чувством выполненного долга двинулась домой.

дождь, моросивший с утра, закончился, оставив после себя чистый, промытый мир. воздух был прохладным и удивительно свежим, пахло остывшим мокрым асфальтом, влажной землей и травой - простым и таким умиротворяющим ароматом. лужи на тротуарах, как темные зеркала, отражали спешащих куда-то людей и разбегающиеся облака.

войдя в квартиру, я первым делом прислушалась. тишина. Билл, как и предупреждал, отсутствовал. у Тома, судя по всему, еще тянулись пары.

на кухне я неспешно разобрала покупки, расставляя баночки и пачки по полкам, отводя себе небольшой, но свой уголок в этом чужом пока еще пространстве. затем достала новую пачку чая - простой, черный, с изображением гордого индийского слона. аккуратно вскрыла упаковку, вдохнула терпкий, чуть горьковатый аромат. ритуал заваривания - кипяток, шипящий о край кружки, медленно окрашивающаяся вода, поднимающийся пар - действовал медитативно. я взяла горячую кружку в ладони, чувствуя, как тепло проникает в озябшие пальцы, и подошла к окну, глядя на просыпающиеся в сумерках огни.

спустя около двух часов тишину квартиры разрезал четкий звук ключа, щелчок замка и скрип открывающейся двери. вариантов было немного - это мог быть только Том. я как раз заканчивала раскладывать последние вещи по ящикам комода.

- привет, - поздоровалась я, осторожно выглядывая из-за приоткрытой двери своей комнаты.
он стоял спиной, снимая ботинки.

- виделись уже, - бросил он через плечо, даже не оборачиваясь.

в голове  пронеслась фраза Лисы: "бери инициативу в свои руки". совет казался сейчас крайне сомнительным и рискованным, но отступать было некуда.

- кушать будешь? - сделала я шаг вперед, полностью выходя в коридор. - могу что-нибудь приготовить.

наконец он обернулся.

- было бы неплохо, - согласился он.

- хорошо! - откликнулась я с энтузиазмом и направилась на кухню.

запасов в холодильнике было негусто, но базовый набор для ужина нашелся: макароны и заветренная куриная грудка. я принялась за дело, стараясь сосредоточиться на простых, понятных действиях: нарезка, кипячение воды, шипение масла на сковороде.

примерно через сорок минут в дверном проеме возникла его тень. Том молча прислонился к косяку, скрестив руки на груди, наблюдая за моими движениями. его присутствие ощущалось кожей.

- вкусно пахнет, - констатировал он наконец, проходя мимо и опускаясь на стул за кухонным столом. - долго еще?

- нет, минут десять, и готово, - ответила я, помешивая соус и стараясь, чтобы голос не дрогнул под его пристальным взглядом.

он откинулся на спинку стула, и в тишине кухни, под шипение еды на плите, его голос прозвучал неожиданно глухо:

- я уже и не помню, когда в последний раз ел нормальную домашнюю еду. моих сил хватает максимум на яичницу. - он сделал паузу, и я почувствовала, как он изучает мою реакцию. - можешь готовить мне, и будешь жить тут бесплатно. взаимовыгодное предложение.

фраза повисла в воздухе, тяжелая и двусмысленная. в его тоне сквозила насмешка, но была и капля искренности. однако сама формулировка резанула по живому. это звучало не как благодарность, а как грязная сделка.

я выключила плиту, обернулась к нему, оперевшись о столешницу.

- нет, спасибо, - сказала я спокойно, но четко. - это уже смахивает на какое-то средневековое рабство, а не на соседство. я лучше буду платить свою долю, как и договаривались. а готовить я могу и просто так. иногда.

Том рассмеялся - коротко, хрипло.

- хорошо-хорошо, не кипятись, - он поднял руки в шутливом жесте сдачи, и на его лице расплылась та улыбка, от которой у меня на мгновение перехватило дыхание.

я лишь сдержанно закатила глаза, стараясь скрыть смешанное чувство облегчения и легкого раздражения, и поставила перед ним тарелку. пар от только что снятых с огня макарон поднимался в воздух ароматным облаком.

- попробуй, - предложила я, стараясь звучать нейтрально, хотя внутри замерла в ожидании. - курица не сухая? специй не переборщила?

он не заставил себя ждать. отломив кусок курицы вилкой, он отправил его в рот и прожевал с видом истинного критика. на его лице появилось одобрительное выражение.

- все супер, кис, - вынес он вердикт. - очень вкусно. прям как надо.

и он с явным аппетитом принялся уплетать еду за обе щеки. это зрелище - такое простое, почти бытовое - почему-то вызвало во мне странное чувство тепла. я кивнула, довольная, хотя и не стала это показывать, и принялась собирать разбросанные по столешнице луковины, упаковки и крошки.

- а ты чего не ешь? - спросил он с набитым ртом, прервав свое поглощение пищи.

я, уже стоя у раковины с грязной сковородой в руках, лишь махнула рукой.

- не голодна.

я уже собралась открыть кран, чтобы залить ее водой, как его голос снова остановил меня.

- эй, стоп! у нас же посудомойка есть, - он ткнул вилкой в сторону встроенной техники. - зачем городить это средневековье с мытьем вручную? просто закинь все туда.

он произнес это так, как будто это было самое очевидное и естественное действие в мире. для него, вероятно, так оно и было. а я на секунду застыла со сковородой в руках, чувствуя себя немного неловко. в моей старой квартире о посудомоечной машине можно было только мечтать. это был еще один маленький, но красноречивый штрих, подчеркивавший разницу между нашими мирами.

я закончила уборку на кухне, сходила в душ, и струи горячей воды, ровные и сильные, без привычных подрагиваний и перепадов температуры, смыли с меня напряжение дня. переодевшись в мягкую, потертую пижаму, я погасила свет в своей комнате и устроилась в кровати.

тишина здесь была иной. не нужно было прислушиваться к скрипу половиц, выдававшему каждый шаг за стеной, или ждать, пока из крана сольется мутная, ржавая вода. комфорт был почти осязаем, но он же и подчеркивал внутреннее одиночество. я ворочалась с боку на бок, пытаясь прогнать прочь навязчивые мысли, но они лезли в голову, как назойливые осы.

и снова, словно на заболоченной пленке, всплыли слова Лисы, ее счастливое, сияющее лицо: "ощущение, когда засыпаешь в обнимку… как будто все трещины в душе сами собой затягиваются".

эти слова отозвались во мне глухой, ноющей физической болью - болью от осознания своей отъединенности. это было сильнее страха, сильнее гордости, сильнее всякой логики. какое-то необъяснимое, почти звериное чувство тянуло меня вперед.

как лунатик, не отдавая себе отчета в собственных действиях, я отбросила одеяло. босые ноги коснулись прохладного пола. сердце бешено колотилось, словно предупреждая об опасности, но я уже не могла остановиться. я вышла из комнаты в темный, безмолвный коридор. призрачный свет уличных фонарей слабыми бликами ложился на стены, указывая путь.

я остановилась перед его дверью. из-за нее не доносилось ни звука. рука сама потянулась к ручке - холодной, металлической. что я скажу? что буду делать? разум лихорадочно искал оправдания этому безумию, но находил лишь пустоту. мною двигала лишь слепая, отчаянная потребность в том самом ощущении, о котором так легко говорила Лиса. в ощущении, что ты не один со своей тьмой.

я замерла в нерешительности, прислушиваясь к собственному предательски громкому дыханию и стуку крови в висках, готовясь постучать или просто войти.