ты мой мир, который рухнул

утро наступило слишком быстро. я проснулась раньше Тома, и первое, что на меня обрушилось - волна острого, щемящего стыда. наш ночной разговор висел в памяти ярким, обнаженным пятном. все эти слова о чувствах, страхах, обещаниях... при дневном свете они казались такими уязвимыми и неловкими.

я затаила дыхание, прислушиваясь к его ровному дыханию за спиной. медленно, с преувеличенной осторожностью, словно сапер на минном поле, я выбралась из кровати, стараясь не потревожить скрипящие пружины. не оглядываясь, на цыпочках проскользнула в свою комнату, захлопнув дверь с тихим, но окончательным щелчком. потребность физически дистанцироваться, спрятаться, была сильнее всякого любопытства.

в университете я его не видела. ни в коридорах, ни в столовой. в голове тут же зарылась тревожная мысль: «снова важные дела...или не очень».

а потом появилась другая, более едкая и колкая: «а может, он просто гуляет с кем-то?»

я старалась гнать эти мысли прочь, уткнувшись в конспекты, но они возвращались, как навязчивый мотив, отравляя собой весь день. тот самый «липкий и дикий» страх, о котором я ему рассказывала, начинал обретать новые, вполне конкретные очертания.

после университета мы с Эмили договорились сходить в торговый центр. Эми буквально светилась от предвкушения - ей срочно требовалось обзавестись парой-другой новых купальников для предстоящей поездки в Египет на каникулах.

- представляешь, теплое море, пальмы, коралловые рифы! - восторженно щебетала она, затаскивая меня в очередной бутик. - тебе обязательно надо съездить когда-нибудь!

- знаешь, я как-то не особо жажду, - призналась я, с легкой завистью глядя на ее энергию. - я жару не переношу, просто варюсь заживо. да и загорать - не мое это дело. превращаюсь в рака, а потом слезаю, как змея.

- так есть же автозагар! - тут же предложила она, листая стойку с яркими бикини. - пол девчонок из нашей группы им пользуются. выглядит вполне натурально!

- ничего не имею против, - улыбнулась я, пожимая плечами. - но, по-моему, мой аристократический бледный оттенок мне все же больше идет. как-то роднее.

Эмили лишь весело рассмеялась и тут же увлекла меня за собой в следующий магазин. шоппинг для нее явно был не просто необходимостью, а своего рода медитацией, способом сбросить напряжение. она заходила в каждый бутик, даже в те, где купальников быть не должно по определению.

- Эми, - осторожно заметила я, когда она уверенно направилась к витрине, заставленной элегантными лодочками и ботинками. - это же обувной магазин...а ты купальники ищешь.

- так я заодно и кроссовки новые посмотрю! - парировала она, ни на секунду не сбавляя ходу. - мои уже совсем себя изжили. а тут как раз распродажа!

мы провели в торговом центре без малого два часа. я превратилась в ее личного стилиста и критика, оценивая каждую из бесчисленного количества примериваемых ею моделей: "этот цвет тебя полнит", "а вот этот верх тебе великоват", "о, в этом ты просто сокровище!". я уже сбилась со счету, сколько раз она выходила из примерочной, чтобы покрутиться передо мной.

но наши усилия, наконец, увенчались успехом - были найдены два идеальных купальника: один элегантный черный и второй - яркий, бирюзовый, который потрясающе подчеркивал цвет ее глаз.

- ура! миссия выполнена! - с облегчением выдохнула Эми, расплачиваясь на кассе. - я просто умираю от голода. пойдем на фудкорт? угощаю, в знак благодарности за терпение и бесценные советы!

- Эми, не надо, правда, - стала отнекиваться я, чувствуя себя немного неловко. - мне совсем не в тягость было. я сама получила удовольствие, как на показе мод побывала.

- никаких возражений! - она решительно тряхнула головой, заставляя сережки поблескивать. - ты провела со мной полдня, терпела мои капризы. это святое дело - накормить такого верного друга! выбирай, что душа желает - паста, вок, бургер? только не спорь!

в итоге я сдалась под натиском ее упрямства и искренней щедрости. мы устроились за столиком, и я с облегчением опустилась на стул - ноги приятно ныли от двухчасового марш-броска по торговым галереям. передо мной стоял легкий салат с лососем и стакан ледяного мохито, с которого уже стекали соблазнительные капли.

Эмили с аппетитом откусила кусок своего двойного бургера и, прожевывая, посмотрела на меня с любопытством.

- так что ты решила? останешься тут на каникулах или махнешь домой, в Кохем? - спросила она, словно вопрос был о чем-то простом и обыденном, а не о самом сложном моем решении за последнее время.

ни ей, ни Рони я никогда не рассказывала правды о своих родителях. не из-за недоверия - они были прекрасными подругами. просто на фоне их историй о дружных семейных ужинах, совместных поездках и заботливых родителях моя реальность казалась унылым, промозглым подвалом, в который хочется спускать разве что мусор, а не выносить на свет божий.

- домой поеду, - выдохнула я, делая большой глоток холодного мохито. кисло-сладкий вкус лайма и мяты на секунду отвлек от тяжести темы.

- это правильно, - кивнула Эми, ее взгляд стал мягким, сочувствующим. - наверное, тяжело так далеко от дома. я слишком домашняя, и не представляю, как можно так долго без мамы с папой. скучаю ужасно, даже за неделю.

мое сердце сжалось. ее слова, полные тепла и тоски по нормальной, здоровой семье, больно ранили, потому что были мне абсолютно чужды.

- эм… да, бывает непросто, - промямлила я, отводя взгляд к своему салату и старательно накалывая вилкой кусоок лосося. - но я справляюсь.

я лихорадочно искала в голове нейтральные, безопасные фразы, чтобы закрыть тему. потому что правда была в том, что я не скучала ни по дому, ни по родным улочкам Кохема, по которым бегала в детстве. эти стены давили на меня, а воспоминания о них были окрашены в серые, тревожные тона. единственный лучик в том мраке была мама. тихая, уставшая, но все еще любящая мама, которой я так давно не звонила. мысль о ней кольнула меня чувством вины. "нужно будет набрать ей вечером", - пообещала я себе, снова делая глоток напитка, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.

- просто… у всех же по-разному, - добавила я наконец, пытаясь придать голосу легкость. - кому-то не хватает шума и суеты, а кому-то - тишины. я вот, наверное, ко второму типу отношусь.

Эмили, к счастью, приняла это объяснение и снова принялась за свой бургер, переключившись на планы по поводу Египта. а я сидела и думала о том, что мое путешествие домой будет не отдыхом, а скорее экспедицией в прошлое, из которой я надеялась вернуться хотя бы с частью своего спокойствия.

подходя к своему подъезду, я заметила знакомую фигуру на скамейке. Билл. он сидел, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу и покачивая кроссовком в такт музыке, которая доносилась из его наушников едва уловимым, шипящим ритмом. на его лице была сосредоточенная, чуть отстраненная гримаса - он явно был погружен в свои мысли или в трек.

я подошла и встала перед ним, отбрасывая тень на его лицо. он медленно поднял голову, и его взгляд какое-то мгновение оставался расфокусированным, но потом узнал меня, и его глаза оживились, а в уголках губ заплясали веселые морщинки.

- о, а вот и наша путешественница! - воскликнул он, снимая наушники и тут же вскакивая со скамейки с грацией спортсмена. он потянулся, заложив руки за голову, и его позвоночник хрустнул с удовлетворяющим звуком. - я уже начал замерзать тут, честное слово.

- у тебя же пары давно закончились. куда пропала? - поинтересовался он, подбирая с лавочки рюкзак.

- с Эмили в торговый центр ходили, - объяснила я, чувствуя легкий укол вины. - ты бы сказал, что будешь ждать, я бы постаралась пораньше вернуться.

Билл лишь махнул рукой, отмахиваясь от моих оправданий.

- да забей! все нормально. полезно иногда на лавочке посидеть, свежим воздухом подышать, за людьми понаблюдать. идем уже домой, а то я сейчас умру от голода, - он положил руку на живот. - у меня там уже желудок на позвоночник сахарный сироп готовит.

мы зашли в подъезд, и он, щелкая замком, продолжил:

- вообще, хотел спросить, не хочешь ли ты какую-то полку в ванной под свои штуки?

- да, было бы здорово, спасибо, - кивнула я.

заходя в квартиру, я вспомнила про вчерашний ужин.

- кстати, я вчера приготовила макароны с курицей. можешь покушать, если, конечно, Том все не съел, - бросила я через плечо, направляясь в свою комнату.

из прихожей донесся возмущенный, но игривый возглас Билла:

-я его прибью, клянусь! - его голос стал удаляться в сторону кухни, а шаги участились, выдав его нетерпение.

я уже собиралась последовать за ним, как вдруг с кухни донесся громкий, победный клич:

- ураа!!

я рассмеялась, представляя, как он, наверное, стоит перед открытым холодильником, сияя как ребенок, нашедший клад. это могло означать только одно: его спасительный ужин пережил ночь и был в полной сохранности.

часть вечера я провела, утонув в учебниках и конспектах. нужно было подготовить доклад на тему «синдром самозванца: механизмы формирования и стратегии преодоления». тема была выбрана не случайно; она отзывалась во мне тихим, тревожным эхом. параллельно нужно было проглотить пару глав из монографии о когнитивных искажениях для предстоящей дискуссии с профессором.

из-за тонкой стены доносились приглушенные звуки жизни Билла: то обрывки его негромкого телефонного разговора, то ритмичный бит музыки, льющейся из колонки. он не шумел, и этот фоновый гул скорее успокаивал, напоминая, что я не одна в этой квартире.

закончив с учебой, я с глубоким вздохом набрала мамин номер. то самое обещание, данное себе сегодня, нужно было выполнять. трубка загудела всего пару раз.

- доча? - послышался ее голос, тихий и немного усталый, но в нем тут же вспыхнула искорка радости, стоило ей понять, кто звонит.

-привет, мам, - я непроизвольно прижала телефон плотнее к уху, понизив голос почти до шепота. - удобно говорить?

мне не нужно было объяснять, почему я спрашиваю. она поняла сразу - этот многолетний, печальный код означал лишь одно: «он рядом?».

- удобно, удобно, - так же тихо и быстро ответила она, и я представила, как она, наверное, прикрыла ладонью трубку и отошла в дальнюю комнату или на кухню. - как ты? что нового? не болеешь? как погода у вас там?

вопросы полились из трубки водопадом материнской заботы, словно она боялась, что мы вот-вот прервемся, и старалась успеть узнать обо всем сразу.

я сделала глубокий вдох, выстраивая в голове облегченную, солнечную версию своей жизни.

- все хорошо, мам. нет, не болею. погода… обычная, дождливая.

рассказать ей правду - о съезде с квартиры, о жизни с двумя парнями, о финансовой дыре - значило обречь ее на бессонные ночи и тихую панику, которую она будет бессильно скрывать от отца.

- ох, и у нас дожди, - вздохнула она, - сижу дома, делами занимаюсь, но все равно продуло где-то, горлышко побаливает немного.

мое сердце сжалось. я представила ее одну в большом, тихом доме, не особо-то и греющем душу.

- как учеба? тебе нравится? - сразу же, словно спохватившись, чтобы не жаловаться, продолжила она, и ее голос снова стал мягким и ласковым.

- очень нравится, - ответила я искренне, и это была одна из немногих правд в нашем разговоре. - не жалею ни секунды, что уехала.

она помолчала несколько секунд. в тишине я слышала лишь ее ровное дыхание и где-то на фоне - тиканье часов в родительском доме.

- я так по тебе скучаю, доченька, - прошептала она, и в ее голосе явственно дрогнула слеза, которую она тщетно пыталась сдержать.

комок подступил к моему горлу.

- я приеду, - выдохнула я, решительно и быстро, пока не передумала. - на новогодние выходные. обещаю.

- правда?! - ее голос взлетел на октаву, в нем мгновенно высохли все слезы, сменившись безудержной, детской радостью. - ой, ну слава богу! я тогда и торт твой любимый испеку, и грибной суп приготовлю, и… ой, как же я рада! жду-не дождусь уже!

ее счастье было таким искренним и заразительным, что по моей груди разлилось долгожданное, спокойное тепло. в этот момент все тревоги и сложности отступили куда-то далеко. это того стоило. хотя бы ради этого света в ее голосе.

мы поговорили с мамой еще немного о пустяках - о рецепте нового пирога, о том, как цветет ее герань на подоконнике, - и ей пришлось попрощаться. после разговора с ней на душе стало светлее и спокойнее, словно я прикоснулась к чему-то настоящему, надежному, несмотря на всю ту ложь, что я ей наговорила.

в приподнятом настроении я направилась на кухню, чтобы заварить себе чашку успокаивающего чая перед сном. приоткрыв дверь, я замерла на пороге.

возле холодильника, спиной ко мне, стоял Том. я вздрогнула - не слышала, как он вернулся. свет от холодильника выхватывал из полумрака его высокую фигуру, широкие плечи под темной футболкой.

- привет, - его низкий голос нарушил тишину, заставив меня снова вздрогнуть. он захлопнул дверцу, в его руке была бутылка колы, конденсат уже стекал по стеклу мутными дорожками.

я лишь молча кивнула в ответ, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

он сделал глоток из бутылки, не сводя с меня темного, нечитаемого взгляда.

- ты утром оставила меня, - произнес он, и в его ровном, спокойном голосе явственно прозвучала обида. - мне было чертовски холодно просыпаться в одиночестве.

- прости, - тут же выпалила я, ощущая прилив вины. - я... я торопилась на учебу, не хотела тебя будить.

он медленно поставил бутылку на стол. звук стекла о столешницу прозвучал оглушительно громко в тихой кухне.

- сегодня тоже со мной спать будешь? - спросил он прямо, без предисловий. его вопрос повис в воздухе, откровенный и провокационный.

от этих слов у меня перехватило дыхание, а по щекам разлился предательский, горячий румянец. я потупила взгляд, рассматривая узоры на кафеле.

- если ты... не против... - промямлила я, с трудом выдавливая из себя слова.

в ответ он рассмеялся - тихо, глухо, скорее похоже на довольное мурлыканье крупного хищника. он сделал два шага вперед, сократив расстояние между нами до нуля. его руки обвили мою талию, сильные и уверенные, притянув меня к себе. я почувствовала запах его одеколона, смешанный с прохладой ночного воздуха, что все еще витала на его коже.

он наклонился к самому моему уху, и его губы едва коснулись мочки, когда он прошептал низким, бархатным голосом, от которого по коже побежали мурашки:

-я не против, Мир. если что я сам приду в твою комнату. уж будь уверена.

он отпустил меня так же внезапно, как и притянул, взял свою колу и, не оборачиваясь, вышел из кухни, оставив меня одну, с бешено колотящимся сердцем и пылающими щеками.

чай я все-таки заварила - ромашковый, с медом, чтобы окончательно успокоить нервы. устроилась  на широком диване, укрылась пледом и включила телевизор, листая каналы в поисках чего-нибудь нейтрального. остановилась на документальном фильме про археологические раскопки где-то в Египте. спокойный голос диктора и виды древних песков как раз были тем, что нужно.

я уже начала погружаться в историю, как диван подался под новым весом. рядом со мной устроился Билл, развалившись с комфортом.

- что смотришь? - лениво поинтересовался он, глядя в экран.

я не успела открыть рот, чтобы ответить, но он тут же скривился.

- скукотища, - заявил он, сгребая пульт с моих колен. - включим что-нибудь повеселее. какой-нибудь ужастик или комедию.

не дожидаясь моего согласия, он закинул ноги на журнальный столик, демонстрируя полное право хозяина. я лишь вздохнула, поправляя плед.

-я ненадолго, скоро уже спать, - сказала я, допивая последний глоток теплого чая.

- с Томом? - неожиданно бросил он, не отрывая взгляда от телевизора, где он уже листал фильмы ужасов.

я поперхнулась, и горячая жидкость обожгла горло. откашлявшись, я уставилась на него:

- чего?!

он наконец повернулся ко мне, и на его лице расплылась самая ехидная и довольная ухмылка, какую я только видела.

- что непонятного-то? - он пожал плечами, играя в невинность. - спите уж как хотите. я разрешаю. - он произнес это с таким видом, будто даровал мне величайшую милость.

я закатила глаза, стараясь скрыть смущение под маской сарказма.

- о, спасибо, ваше величество, - сказала я, язвительно кланяясь, сидя на диване. - ты очень добр. я теперь буду спать спокойно, зная твое высочайшее одобрение.

Билл рассмеялся, довольный произведенным эффектом, и наконец включил какой-то трешовый боевик с оглушительными взрывами. но я уже почти не слышала экрана. мысль о том, что наша с Томом «тайна» на самом деле вовсе не тайна, заставляла кровь снова приливать к щекам.

когда стрелки на часах приблизились к полуночи, я все еще сидела на краю своей кровати, нервно теребя край пижамных штанов и разглядывая замысловатые узоры на носках. в голове крутился один и тот же навязчивый вопрос: «а правда ли он придет?»

«посижу еще пять минут, - торговалась я сама с собой, - и если ничего не произойдет, пойду сама». но, похоже, Том был не из тех, кто ждет. его шаги в коридоре прозвучали громко и уверенно, без тени сомнения. они не замедлялись, а четко и прямо направлялись ко мне.

дверь приоткрылась без стука и в проеме возникла его высокая фигура, подсвеченная мягким светом из коридора.

- мне долго ждать? - его голос прозвучал низко и немного хрипло. - хотелось бы пораньше сегодня лечь.

вопрос был риторическим. смысл его слов витал в воздухе, густой и понятный. где-то глубоко в груди заерзал мой внутренний чертенок, торжествуя и шепча: «он и вправду пришел сам».

- иду-иду, - выдохнула я, поднимаясь с кровати. я прошла мимо него, стараясь сохранить подобие невозмутимости, и направилась в его комнату. он развернулся и пошел следом, его присутствие ощущалось за спиной как теплое, плотное поле.

в его комнате на этот раз было тепло и уютно. он закрыл дверь, а я скользнула под уже знакомое одеяло, пахнущее им, и сразу же повернулась на бок, спиной к нему, уставившись в ночное окно.

кровать прогнулась под его весом, пружины тихо заскрипели. я чувствовала, как он устраивается рядом.

- ну, и что ты отвернулась? - его голос прозвучал прямо у моего уха, тихий и полный немого вопроса. - от меня что ли?

прежде чем я успела что-то ответить или сделать вид, что сплю, его рука легла на мое плечо. он повернул меня к себе легко, но настойчиво, не оставляя пространства для спора. в полумраке его лицо было близко, а глаза блестели темным, почти черным огнем, в котором смешались и вызов, и любопытство, и что-то еще, более глубокое и незнакомое.

мы замерли, смотря друг на друга в полумраке. казалось, время остановилось, и весь мир сузился до пространства этой кровати.

его губы накрыли мои - нежно, но уверенно. они были удивительно горячими, мягкими, и от их прикосновения по всему телу пробежали мурашки. холодный металлический пирсинг на его губе стала шокирующим, контрастным пунктиром в этом тепле, и это странное сочетание - жар и холод - свело меня с ума.

у меня перехватило дыхание. я никогда по-настоящему не целовалась, не знала, что делать, как двигаться. мое тело застыло в растерянности, сердце колотилось где-то в висках. но инстинктивно, робко, я начала отвечать. мои губы неумело двигались в такт его ласке, движения были неловкими.

но он, кажется, это чувствовал. его поцелуй не был требовательным или жадным. он был терпеливым, нежным, исследовательским. он словно давал мне время привыкнуть, освоиться. иногда чуть отстранялся, позволяя мне сделать прерывистый, сбившийся вдох, и в эти короткие мгновения я успевала увидеть его прищуренные глаза, его взгляд, полный какого-то сосредоточенного внимания ко мне.

потом его рука скользнула к моему затылку - пальцы осторожно вплелись в волосы, не дергая и не причиняя боли, а лишь мягко притягивая меня ближе, чуть углубляя поцелуй. в этом жесте была не только страсть, но и какая-то бесконечная бережность, которая заставила мое сердце сжаться и забиться еще чаще. я закрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя с головой, и медленно, очень медленно, начала тонуть в нем.

**мои дорогие котики-читатели! думаю самое время признаться: это мой первый опыт в мире фанфиков, поэтому за все возможные ляпы и наивность - заранее прошу меня простить и отнестись с снисхождением.

изначально я задумывала эту историю как короткую зарисовку, но сюжет оказался упрям и пожелал разрастись. теперь я изо всех сил стараюсь его обуздать, но невероятно сложно уместить все повороты в несколько глав. мне бы очень не хотелось, чтобы всё разрешилось слишком быстро - будь то счастливый или грустный финал. хочется, чтобы у чувств и событий было время на развитие.

спасибо вам огромное за то, что даёте этому скромному творению шанс! если у вас будут советы, замечания или просто мысли - буду рада любым вашим словам. для меня они бесценны <з**