Глава 1
264 дня полной изоляции...
Со мной лишь маленький записник, сломанная ручка и числа, которые я ещё помню. Окно, четыре стены. Шестнадцать квадратных футов пространства. Двадцать шесть букв алфавита (английский), не одну из которых я не выговаривала уже 264 дня.
С того момента, когда я видела другого человека, прошло 6336 часов.
Они сообщили: "У тебя будет с̶о̶к̶а̶м̶е̶р̶н̶и̶к̶ сосед".
Они сообщили: " ̶М̶ы̶ ̶н̶а̶д̶е̶е̶м̶с̶я̶,̶ ̶в̶ы̶ ̶т̶у̶т̶ ̶с̶д̶о̶х̶н̶и̶т̶е̶.̶ За хорошее поведение".
Они сообщили: " ̶Т̶е̶п̶е̶р̶ь̶ ̶т̶ы̶ ̶б̶у̶д̶е̶ш̶ь̶ ̶в̶м̶е̶с̶т̶е̶ ̶с̶ ̶т̶а̶к̶и̶м̶ ̶ж̶е̶ ̶п̶с̶и̶х̶о̶м̶,̶ ̶к̶а̶к̶ ̶и̶ ̶с̶а̶м̶а̶.̶ Ты больше не будешь изолирована."
Они – "Возрождение". Это организация, что должна была помогать нашему обреченному обществу. Эти люди забрали меня с родительского дома и закрыли в дурке за то, чего я не могу контролировать. Никого не гребёт, что я не осмысливала, на что способна. Не понимала, что делаю.
Даже не представляю, где я.
Только помню, что меня приковали к сидению наручниками и привезли сюда в белом фургоне, который был в дороге 6 часов 37 минут. Припоминаю, меня привязывали к стулу. П̶р̶и̶п̶о̶м̶и̶н̶а̶ю̶,̶ ̶м̶о̶и̶ ̶р̶о̶д̶и̶т̶е̶л̶и̶ ̶н̶е̶ ̶с̶о̶и̶з̶в̶о̶л̶и̶л̶и̶ ̶д̶а̶ж̶е̶ ̶п̶о̶п̶р̶о̶щ̶а̶т̶ь̶с̶я̶.̶ Я не плакала, когда меня забирали.
Я знаю, небеса каждый день опускаются немного ниже.
Где-то за моим окном солнце опускает в океан, брызгая багрянным, красным, желтым и оранжевым. Миллионы листков на сотнях разных ветках колышатся от ветра, они дрожат в оманчивой надежде отлететь на свободу. Против ветра оборвёт их засохшие крылья, лишь бы кинуть на землю под ноги солдатам, у которых база вблизи.
Учёные говорят, деревьев уже не так много, как раньше. Они говорят, когда-то трава была зеленей. Облака – большими. Тогда солнце всегда светило так, как надо. Но у меня про те времена смутные воспоминания. Я не очень много помню с того, что было когда-то. Единственное существования, хорошо мне известное, – это эхо прошлого.
Я прижимаю свою лодонь к небольшой стеклянной шибке и ожидаю знакомую прохладу. Мы здесь одиноки, мы обое существуем, потому что нету чего-то ещё.
Беру свою почти исписанную ручку, в ней осталось очень мало чернила, которое я научилась распределять на каждый день, и смотрю на неё. Передумываю. Оставляю попытки что-то записать. Имет сокамерника, наверное, хорошо. Говорить с живым человеком проще. Я тренирую свой голос, розтягиваю губы, проговаривая знакомые слова, что кажутся моему рту незнакомыми. Тренируюсь целый день.
Удивлена, что ещё помню, как говорить.
Я скручиваю свой маленький записник в мячик и кидаю его в стену. Сижу на этих еле прекрытых тканью пружинах, где заставляют спать. Жду. Кидаю мячик туда-сюда и жду. Жду слишком долго и засыпаю.
Я открываю глаза и вижу перед собой пару глаз, пару уст, пару ушей и пару бровей.
Я придушиваю крик, порыв сейчас же тикать, ужас парализирует мои окончания.
– Ты м-м-маль-ч-ч..
– А ты девочка, – он поднимает одну бровь. Отстраняется от моего лица. Ухмыляется, не улыбаясь; мой взгляд, полный безнадёги и ужаса, плывёт к дверям, которые я пыталась открыть уже столько раз, что потеряла счёт. Они кинули ко мне парня. Парня.
Господи.
Они пытаются меня убить.
Они делают это специально.
Чтоб пытать меня, чтоб издеваться с меня, чтоб не давать мне спать по ночам. Его оголённые до локтя руки полностью укрыты татуировками. На брови не хватает кольца. Наверное, они забрали. Тёмно-карие глаза, тёмно-каштановые волосы, стройное, тренерованное тело. С̶и̶м̶п̶а̶т̶и̶ч̶н̶ы̶й̶. Опасный. Страшный. Он меня пугает.
Он смеётся, а я спрыгиваю с кровати и забиваюсь в угол. Он рассматривает маленькую подушку на свободной кровати, что этим утром появилась в камере. Матрас и затёртое одеяло достаёт разве что половины его тела. Он кидает взгляд на мою кровать. Потом на свою.
Одной рукой здвигает их вместе. Ногой пихает два металлических каркаса на свою половину комнаты. Разваливается на двух матрасах, подлаживает мою подушку себе под спину. Я начинаю дрожать.
Закусываю губу и отползаю в тёмный угол.
Он украл мою кровать, моё одеяло и мою подушку.
У меня остался только пол.
Теперь я буду иметь только пол.
Я никогда не смогу забрать свои вещи назад, потому что чересчур напугана, просто парализована страхом, у меня паранойя.
– Всё же, что с тобой случилось? Ты сошла с ума? Поэтому ты тут?
Я̶ ̶н̶е̶ ̶с̶у̶м̶а̶с̶ш̶е̶д̶ш̶а̶я̶.̶
Он встаёт, чтобы рассмотреть моё лицо. Снова смеётся.
– Я не собираюсь тебя обижать.
Я̶ ̶х̶о̶ч̶у̶ ̶е̶м̶у̶ ̶в̶е̶р̶и̶т̶ь̶.̶ Я не верю ему.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
̶Т̶е̶б̶я̶ ̶э̶т̶о̶ ̶н̶е̶ ̶к̶а̶с̶а̶е̶т̶с̶я̶.̶ ̶К̶а̶к̶ ̶з̶о̶в̶у̶т̶ ̶т̶е̶б̶я̶?̶
Я слышу, как он раздражённо вздыхает. Слышу, как он крутится на этой кровати, половина с которого когда-то была моей. Я не сплю целую ночь. Мои колени полтянуты к подборотку, руки крепко охватывают моё некудышнее тело, а мои длинные каштановые волосы – единственная преграда между нами.
Я не буду спать.
Я не могу спать.
Я не могу снова слышать эти крики.