Передружба недоотношения

Не могу поверить, я — десятиклассница. Когда-то это было просто мечтой, а теперь… Малышня заглядывается с любопытством, мальчишки из параллели смотрят влюбленными глазами, а одиннадцатиклассники без конца зовут на свидания. Да-да. На свидания. Только все это не про меня. Рассказ о моей скромной персоне закончился после слова «десятиклассница».
Сижу у фонтана и с грустью смотрю на здание школы. Три круга ада. Точнее, три этажа и спортивная площадка. Только за одно я благодарна этому месту. У меня есть два самых лучших друга на свете. Одного из которых, кстати, я и жду. Одну…
Оксанка выруливает из дворов. Короткая плиссированная черная юбка, ее любимые босоножки на шпильке со стрекозами и белая шелковая блузка. Она шагает так, словно идет по подиуму. Легким движением руки поправляет светлые длинные волосы, а второй придерживает крошечный рюкзачок. Красавица… По-другому не скажешь. Веселая, смелая и очаровательная. Все это про нее.
Я в нашем дуэте отвечаю за ум, скромность и вечный пессимизм. Мы очень даже по-честному разделили обязанности. Поднимаюсь на ноги, чтобы обнять дорогого сердцу человека.
— Эй! Бо, ты обещала, что тоже пойдешь в юбке. Мы же договорились! — недовольно произносит Окси и обнимает меня, покачиваясь из стороны в сторону.
— Тогда бы сегодня вся школа свернула шею от неземной красоты моих ног. Пусть будет только половина. Ты отлично выглядишь. Не помрешь на каблуках ходить весь день?
— Не должна, но если что… Я всегда могу их снять. Верно? — смеется она, а я улыбаюсь.
— Верно. Ну что? Еще один год каторги?
— Предпоследний год. Нужно успеть сделать все.
— Например начать готовиться к ЕГЭ?
— Нет, конечно! Замутить со всеми симпатичными старшеклассниками.
— Разве у тебя в списке кто-то остался?
— Завалялась еще парочка, — Оксана кокетливо пожимает плечом и берет меня под руку, шагая к перекрестку. — Кстати, тебе бы уже тоже пора с кем-нибудь замутить.
— Мне и так нормально. Спасибо. Хоть кто-то должен оставаться в сознании.
— Влюбленность — это прекрасно!
— Ага, до тех пор, пока ты не узнаешь, что предмет твоих воздыханий тискает какую-то мымру в «Колизее», после того как проводил тебя домой. 
— Ден был козлом с самого начала. Я это знала. Но все-равно он был та-а-акой романтичный...
— Когда? Когда запихивал язык тебе в горло?
— Прекрати, Бо. Когда ты влюбишься, то тебе будет самой в кайф пощекотать чей-нибудь язычок.
— Фу! Ни за что! Это же твой язык. Он должен находится у тебя во рту, а не у кого-то другого.
— Вот именно поэтому у тебя и нет парня.
— Нет. Все потому что я почти все время нахожусь рядом с красоткой, от которой невозможно отвести взгляд.
— Ты тоже очень красивая, — серьезно заявляет Окси, крепче цепляясь за мой локоть, когда мы входим в школьный двор.
Старая разбитая плитка не очень подходит для тонких шпилек.
— Да я богиня! Никто не спорит, — усмехаюсь. — Афродита… Просто не всем дано это увидеть.
Справа из-за торгового центра выруливает толпа пацанов. И я сразу замечаю его. Идет впереди. Белая рубашка навыпуск и синие джинсы. Кому-то сегодня влетит, но по беззаботной широкой улыбке сразу понятно, что парню все равно. Он идет развлекаться, но никак не учиться.
— Оп-па, — наклоняется ко мне Окси, останавливаясь перед крыльцом. — Ему дано. Да?
— Прекрати. Мы просто…
— Лисичка-сестричка! — на меня налетает ураган и поднимает в воздух.
Богдан кружится на месте, обнимая меня за талию и ржет. Сердце оживает и начинает биться чаще. Лицо загорается, но я пытаюсь казаться максимально недовольной. Это часть образа. Я никогда не смеюсь, если смеются все. Не кокетничаю. Не туплю. Не веду себя глупо. Серьезность во всем. Максимальная сосредоточенность.
— Опусти меня, Кот. Мы не виделись всего месяц, а не десять лет, — ворчу я.
— Целый месяц, Лисенок. Я соскучился, — говорит Богдан и опускает меня на землю, но только лишь для того, чтобы крепко обнять. 
— Ты снова накурился. Отойди от меня, пепельница. Хоть бы жвачку съел. Сейчас Ульянушка учует и «привет, директор».
— За-ну-да! — закатывает глаза Богдан. — Классная юбка, Оксан, — произносит он, все еще держа руку на моих плечах и разглядывая нашу одноклассницу.
Моя очередь закатывать глаза. 
— Ты заметил только юбку? — недовольно спрашиваю.
— Да и все остальное ничего.
Чувствую себя максимально неловко, словно мне стоит отойти и дать этой парочке пообщаться.
— Я не твоя сметанка, Кот, так что не облизывайся, — отвечает Оксана, чуть скривив губы.
— Кот! Ты идешь?! — орет Вадик, выпучив глаза.
Он и секунды не может прожить без Богдана, хоть и строит из себя крутого.
— Ты, кстати, тоже на уровне, Лисенок. Только щеки сдуй, а то лопнешь, — тихо говорит Богдан и уносится следом за своей бандой.
— Вы два дурака. Вот честно! Сколько можно, Бо? — говорит Оксана таким тоном, словно я только что оторвала ее драгоценных стрекоз от босоножек и отправила в полет прямо в кусты.
— Можно что? 
— Ты хочешь, чтобы я сказала это в миллионный раз? Серьезно?!
— Не начинай. Прошу тебя, — в ужасе качаю головой. — Мы уже опаздываем на линейку. Ульянушка орать будет… От слюны ее неделю не отмоемся.
— Скажи ему! — грохочет подруга.
Две пятиклашки, что грели уши под порожками школы подпрыгивают на месте от ее тона, а я просто крепко зажмуриваю глаза в надежде, что когда их открою, все закончится.
— Лисецкая! Ты-то мне и нужна!
— Галина Витальевна! — радостно здороваюсь с завучем. — Доброе утро.
— Доброе, Богдана. Только не для тебя… — вздыхает она. — Стасик приболел. Линейку будешь вести ты.
— Но я…
— Больше некому! Знаю, что ты просила тебя не трогать, но кому нам еще доверить мероприятие?
И какой черт меня дернул участвовать в этом идиотском конкурсе чтецов в пятом классе? Хотя, чего это я? Знаю какой. Маленький белобрысый чертик, который оставил заявку вместо меня, но Лисецкая не проигрывает и не сдается. Я выиграла этот конкурс, выучив громадное стихотворение про маму наизусть, правда, обзавелась парочкой проблем… Например, меня начали ставить ведущей на все школьные мероприятия и, если честно, за пять лет я уже подустала. В этом году я хотела посмотреть все концерты и торжественные моменты из зрительного зала, а не со сцены или из-за кулис, но…
Первое сентября не может быть счастливым днем, пока ты учишься в школе.
— Увидимся после линейки, — поворачиваюсь к подруге, а после шагаю за завучем, опустив голову и молясь, чтобы они не сильно изменили текст с прошлого года. 
— Привет, Бо, — верещит Маруся, подбегая ко мне.
Натянуто улыбаюсь однокласснице и утыкаюсь носом в планшет, но от этой занозы невозможно избавиться. 
— Ты сегодня ведешь? А чего в штанах? Ой! У тебя волосы выгорели или ты покрасилась? Тебе идет, хотя твой яркий рыжий тоже красивый. А я сегодня пою новую песню...
Мозг медленно начинает плавиться. Этот фонтан невозможно заткнуть. Маруська Стрельникова. Мы учимся вместе с первого класса, и она почему-то считает, что мы чудо-подружки. Я хорошо отношусь к ней. Она неплохая девчонка, но у нее есть парочка ужасных черт. Первая… Опускаю взгляд и вижу знакомых стрекоз, только не черного, а золотого цвета. Мы с Оксаной зовем ее ксерокс. Стоит подруге купить какую-нибудь прикольную шмотку, так через пару дней Маруся уже красуется в такой же. А вторая ее особенность…
— Знаешь, мы с родителями летали на Гавайские острова. Я так обгорела. Потом тебе фотки покажу, — щебечет Маруся.
Где только она не была. Англия, Франция, Япония… Города мечты и все самые известные достопримечательности. И, конечно же, есть фото-отчет со всех поездок. Но я больше чем уверена, что единственное классное место, которое она посещает, это курсы фотошопа.
— Ага, — отзываюсь, осматривая школьный дворик.
Еще один год. Предпоследний. Вглядываюсь в лица, и какое-то странное тепло разливается по телу. Я ведь знаю практически всех ребят. Может, не лично, но по именам и фамилиям точно. У нас небольшая школа, собственно, как и городок. Но сколько бы я не ныла, все равно по-своему люблю ее. Совсем немного.
Замечаю свой класс. Вокруг Оксанки собралась кучка пацанов, которые слушают ее, раскрыв рот. Ромашова наша звездочка. К ней тянутся все, пока, конечно, она сама этого хочет. Иногда мне кажется, что без нее меня никто бы даже не замечал. Кроме как… Перевожу взгляд чуть левее. Богдан смиренно получает трындюлей за внешний вид от Ульяны Алексеевны, нашей классной руководительницы.
Любуюсь другом и понимаю, что вообще-то тоже страшно соскучилась за этот месяц, что он был на своих спортивных сборах по легкой атлетике. Но показывать это я, естественно, не буду. А то еще решит, что я дурочка, которая влюблена в него с пятого класса…
— Лисецкая, готова? Что-то ты у нас, правда, не очень торжественно выглядишь, — говорит Галина Витальевна и осматривает меня, недовольно скривив криво накрашенные губы.

Отрываюсь от ее макияжа и обращаю внимание на свой внешний вид. Черные брючки с завышенной талией и белая легкая рубашка с шифоновыми рукавами воланчиками. Что может быть торжественней на первое сентября? Свадебное платье?
— Вы можете попросить Виолетту, — киваю подбородком в сторону одиннадцатого «Г».
А вот и еще одна наша звезда и вечная соперница Оксанки. Цвиринько Виолетта Батьковна. Когда я сказала про свадебное платье, это была не шутка. Она напялила на себя пышную белую фатиновую юбку и кружевной топ на широких бретелях. Ей бы букет поменьше, фату и… Вон Витька Шаповалов за ней два года таскается, прямо отсюда в ЗАГС бы и отвел.
— Цвиринько! — кричит завуч и топает к ней, размахивая руками так, что чуть не сбивает банты пятиклассницам.
— Ты идешь сегодня в сквер? — спрашивает Маруся, пританцовывая на месте под фоновую музыку.
Нервничает что ли? Она ведь тоже с пятого класса в рядах рабов сцены. Странно…
— Да, наверное… Если папа отпустит. Марусь, ты чего трясешься?
— Сюда должен прийти мой парень, мы с ним в ВКонтакте познакомились, — воодушевленно отвечает она.
Усмехаюсь про себя. Интересно, на этот раз он настоящий или тоже выдуманный, как и все предыдущие?
— Ты сразишь его, — хлопаю одноклассницу по плечу и отхожу на исходную позицию, замечая знак Галины Витальевны, что пора начинать.
Звучат фанфары. Гомон стихает. Взгляды летят в меня точно стрелы, но ни одна из них не сбивает меня с ног. Я уже в образе. Дыхание ровное, только руки немного дрожат, когда я подношу микрофон к губам:
Познать, запомнить всё на свете,
Обдумать всё и всё понять,
За всё на свете быть в ответе —
День знаний празднуем опять!
Раз праздник есть — он, значит, нужен,
А был бы повод в сентябре...
Вот желтый лист опять закружит
Осенний день в календаре.
Когда нужны и ум и знания
... а значит и жива душа...
Родится мир, сквозь испытания
Упорно к мудрости спеша!
Оттарабаниваю линейку на одном дыхании. Не в первый же раз. Классные руководители собирают своих детей и уводят по кабинетам, чтобы провести классные часы и поздравить с великим и любимым праздником. Как будто бы кто-то действительно рад этому дню. Ну разве что наши отличницы Оля и Таня, которые улыбаются так широко, что мне хочется предложить им сходить в медпункт, потому что, по-моему, их нехило перекосило.
Занимаю свое место. Средний ряд, вторая парта. За последние пять лет ничего не изменилось. Олег Горбань садится впереди и поворачивается ко мне лицом.
— Здравствуй, Богдана. Ты замечательно выступила. Мне очень понравилось.
Да-а-а… Олежка у нас мистер официальность. Его раньше сильно дразнили, пока он не навешал люлей Сереге, который издевался над ним больше всех. Как-то после того случая внимания к нему поубавилось...
— Здравствуй, Олег. Спасибо. Приятно, что ты оценил, — вежливо отвечаю я ему в тон.
— Горбань - отвянь! — слышу насмешливый голос, который узнаю из тысячи.
Олег хмурится, но все-таки тихонько отворачивается, а рядом со мной плюхается тело и тут же опускает голову на сложенные руки.
— Ты же не должна была в этом году вести линейку, — говорит Богдан.
— Галиша умоляла меня спасти праздник. Лучше никто бы не смог. Нельзя заменить гения, — высокопарно произношу я, задирая нос.
— Корона не жмет?
— Не-а. А тебе? — поворачиваюсь, вскидывая бровь.
— А я-то что?
Сама не знаю… У меня еще утром сложилось впечатление, что он стал каким-то… Другим? Я наблюдала за ним во время линейки. Кот всегда был задирой и хулиганом. Ну, таким… Лайтовым. То есть ничего криминального, в основном всякие шуточки, типа перетащить все лавочки в один коридор или закрыть физрука в тренерской. Но сейчас он смотрит на всех... Свысока что ли? С еле уловимой глазу насмешкой, будто он стал выше на три головы и узнал все тайны вселенной.
— Ничего, — качаю головой. — Просто прикалываюсь.
— Итак, дети! — Ульяна Алексеевна встает перед доской. — Вы уже взрослые, поэтому лекцию по дисциплине и важности учебного процесса я…
— Не будете нам читать? — радостно спрашивает Вадик.
— Не угадал, Шевчук! Прочту вам дважды, а может и трижды.
Слышатся страдальческие ахи-охи, но перечить Ульянушке никто не решится. Что-что, а хватка у тетки стальная. Разговора один на один с ней никто без слез не выдерживает. Даже пацаны, хоть они и не признаются.
— Разбудишь меня, как все закончится? — шепчет Богдан, устраиваясь поудобнее и закрывает глаза.
— Снова рубился в свои игрушки? — шиплю я. — Когда ты уже повзрослеешь?
— Нет. Я переписывался полночи.
— С кем это? Нашел себе на своих крутых сборах новых крутых друзей?
— Лисенок, самая крутая у меня ты. Но кое-кого я себе все-таки нашел. Девушку.
У меня останавливается сердце, но мозг продолжает работать на остатках крови, что к нему прилетела с последним сильным толчком.
— Ну, слава Богам Майнкрафта! Я уже думала придется тебя лет через двадцать вести на «Давай поженимся», чтобы сбагрить какой-нибудь идиотке.
— Ха-ха-ха… Как же сильно ты меня любишь, — отвечает Кот, подавляя зевоту. — Я тебе потом все расскажу.
— О-кей, — отвечаю максимально незаинтересованно, а сама уже строчу сообщение Оксанке с кучей ревущих смайликов.
— И последний вопрос на сегодня, — торжественно произносит Ульяна Алексеевна, в тысячный раз поправляя очки, — где и с кем вы будете сидеть первое полугодие.
Богдан тут же поднимает голову и выпрямляется, напугав меня резкой сменой своего положения.
— Ну что, Кошик, — говорит классная руководительница. — Может быть, в этом году обойдемся без представления?
— Все зависит от вас, Ульяна Алексеевна, — отвечает Кот, выдавая лучшую из своих обворожительных улыбочек, которая обычно позволяет ему выпутываться из всех передряг.
— Да сиди уже со своей Лисецкой. Если только Богдана не против.
Взгляды всех присутствующих в классе приклеиваются ко мне, вызывая жар нервного расстройства. Когда я на сцене, пожалуйста, хоть усмотритесь, но просто так, в обычной жизни, мне не очень нравится повышенное внимание. Чувствую себя котом, которому на спину приклеили кусок скотча. Сразу хочется начать пятиться и фырчать, чтобы отстали.
— Э-э-м-м… Да я…
— Она не против, — вмешивается Богдан.
— Отставить диктаторские наклонности, Кошик. Я спросила не тебя, — строго говорит классная.
Ого! Что ж она сразу так не прислушивалась к моему мнению. Правда… Тогда мы с Котом бы точно стали врагами, а так общая территория нас очень сблизила.
Это произошло не сразу. После череды мелких пакостей и подстав. Мы столько наслушались о своих личностях от учителей из-за постоянных бурных перепалок, что страшно вспоминать, а потом в какой-то момент... Это, наверное, был где-то конец пятого класса. Мы осознали, что наша вечная ругань уже совсем не обидна, она превратилась в шуточно-саркастичную грызню двух детей. Мы уже жить не могли без едких приветствий и тихих переговоров во время уроков, а еще тупых переписок на листках, вырванных из середины тетрадей, половину из которых я даже храню в тайной шкатулке. А когда в шестом классе нас попытались рассадить, Богдан устроил такой скандал. Даже обещал перевестись в другую школу, если ему не разрешат сидеть со мной за одной партой. Ульянушке пришлось сдаться. Хотя, мне кажется, что ее скорее убедили мои жалостливые слезы, чем крики Кота. В любом случае, в начале каждого года пытаться рассадить нас стало уже чем-то вроде традиции нашего класса.
— Ульяна Алексеевна, я не против. Он же без моего контроля совсем скатится, — говорю я и покровительственно хлопаю Кота по макушке.
— Ну что с вами делать? Неразлучные вы наши. Сидите. А вот остальных ждет переезд. Шевчук! На первую парту.
— Ну, Ульяна Алексеевна! Почему?
— По полу, Шевчук! Ножками, топ-топ. Макаренко, покажи ему, как это делается?
— За что? — возмущается наша тусовщица Светка Макаренко.
— За парту, Света. Лето вас совсем расслабило, элементарных вещей не понимаете.
— Ух ты! Сегодня быстро отстрелялись, — шепчет Кот, сладко потягиваясь. 
— Ага, — нервно вожу телефоном по столу. — Выспался?
— Скорее подзарядился, чтобы дойти до дома и бахнуться спать.
— Ты идешь в сквер вечером?
— Да… Наверное… — пожимает плечами.
— А девушка твоя против не будет?
— Думаю, она вряд ли сможет следить за мной находясь за несколько сотен километров, — хитренько улыбается он.

Кто еще из на лис?
— Не успел найти, а уже обманываешь? 
— Не занудствуй, Бо. Ты, когда-нибудь, перестанешь относиться ко всему так серьезно?
— И превратиться в такого «аля-улю-паси-гусей», как ты? Нет уж. Спасибо.
— Вре-ди-на, — кривляется Кот и показывает язык.
Сдерживаю улыбку, скрываясь за своим любимым маневром — цокаю и закатываю глаза.
— Так что это за фея, которая тебя зафеячила? — спрашиваю осторожно, чтобы не выдать дрожь в голосе.
— Ее зовут Настя. Она тоже занимается легкой атлетикой.
— Надеюсь, она не курит, как паровоз.
— Нет, — хмыкает Кот.
— Так она из другого города? И как вы собираетесь… Ну… Встречаться?
— Двадцать первый век, Бо, — Кот машет перед моим лицом своим телефоном. — Знаешь, что это за коробочка? По ней можно разговаривать с людьми на расстоянии. Это как телепатия, только без магии.
— Какой ты умный, просто фантастика. Сам давно перестал слать письма в Хогвартс?
— Говорит та, которая собиралась поступать в Алфею.
— Ой, заткнись! — в шутку бью его по плечу.
— Хочешь, я тебе покажу мою Настю? Оценишь? Мне важно твое мнение.
Чувствую, как в легких кто-то надувает воздушный шарик, вытесняя весь кислород и мешая дышать. Ох, нет. Я боюсь своей реакции. Вдруг начну плеваться кислотой или еще что похуже.
— Все свободны. Увидимся завтра, — произносит Ульяна Алексеевна.
— Кот, мне нужно бежать. Скинь мне в ВК ее страничку, о-кей? — подрываюсь с места так быстро, что врезаюсь в бедного Олега.
— Богдана, мне так жаль. Ты не ушиблась? — спрашивает взволнованный одноклассник.
— Все нормально, — лепечу я.
Оксанка появляется очень вовремя. Моя спасительница… Она хватает меня под руку и утаскивает за собой так быстро, что я не успеваю больше ничего сказать.
— Допрыгалась! — гневно шипит Оксанка, волоча меня за собой. — А я тебе говорила! Говорила!
— Не нагнетай, пожалуйста… — жалобно прошу я, едва переставляя ноги.
— И что теперь? Будешь и дальше страдать по нему?
— Я не страдаю, — пытаюсь вернуть на место свою защиту, но щит кажется неподъемным.
— Ага… Не страдает она. Сопли вон! Пузырями!
— Нет у меня никаких соплей!
Заруливаем с Оксанкой во дворы, где обычно сидим, потому что они находятся ровно посередине между нашими домами. Ну, может и не совсем. Точно мы не меряли, но где-то так.
— Ты ее видела? — спрашивает подруга, падая на скамейку и скидывая свои убийственные босоножки.
— Нет. Но Кот обещал мне прислать ссылку на ее страничку.
— Так сто лет будем ждать. Дай сюда!
Оксанка выхватывает у меня телефон и включает ищейку.
— Что ты о ней знаешь? — спрашивает она, хмуря брови и водя пальцем по экрану.
— Ее зовут Настя, она занимается легкой атлетикой и живет где-то в нашей области.
— Ага… Так… Настя-Настя, ты наше несчастье, — бурчит Окси. — Вот же блин-блинский!
— Аладушек-сметанный! — вспыхиваю, усаживаясь рядом и тоже пялюсь в телефон.
Это конец… Конец моих мечтаний о том, что мы с Богданом когда-нибудь могли бы стать кем-то большим, чем друзья. Да он после такой чики на меня никогда не взглянет, как на девушку. Светлые густые длинные волосы, нереальной длины ресницы. Губки бантиком, а грудь… Грудь! Да откуда у семнадцатилетней девчонки такие арбузы?
— Так! Не вешать нос, Бо! 
— Ты серьезно? — нервно усмехаюсь, глядя на фото счастливой парочки: щека к щеке.
Настенька широко улыбается, а Кот, как всегда, на серьезе, но глаза шкодные-шкодные. Сердце пару раз ударяется в ребра, а потом психует и перестает биться вообще. А зачем? Какой смысл?
— Ну, это еще ничего не значит. Курортный роман. Они никогда не живут дольше пары недель, после возвращения домой. Вспомни моего Руслана из лагеря. А Костика из санатория.
— Оксан, ты ведь сама их бросала, — расстроенно качаю головой. — Без вариантов.
— Ой! Думаешь твой Кот так сильно кому-то нужен, кроме тебя? Даю им восемь дней. Вот увидишь, он прибежит к тебе, как миленький. Нальешь ему блюдце молока и погладишь шерстку.

Забираю свой мобильник и жму на кнопку блокировки, чтобы отправить во тьму это ужасное доказательство своего провала.
— Ты говоришь мне это пять лет.
— Просто тебе нужно тоже что-то предпринять. Хватит быть для него Лисичкой-сестричкой. Все! Решено! Ты все время отпираешься, но на этот раз сделаем по-моему. И никаких возражений!
— Да не буду я ничего делать! — складываю руки на груди, дуя губы.
— Цыц! Тетя Окси знает, что говорит. Мы мало того, что спровадим его новоиспеченную бейбу бежать марафон в дремучий лес, так еще и заставим Кота заметить, что рядом с ним есть прекрасная девушка.
— Прекрасная девушка… — хмыкаю я. — Ты что ли?
— Да не я! Дуреха! Ты!
— О-о-о… А то он за все пять лет не разглядел, — закатываю глаза.
— Так! — Оксанка поднимается на ноги и вскидывает вверх указательный палец, словно делает научное открытие. — Больше оптимизма. Я приду к тебе в пять. Вместе соберемся и начнем нашу операцию. Кот же будет в сквере сегодня?
— Наверное, — отзываюсь без особого энтузиазма. — Слушай, забор сколько не крась, он все равно забор. Сечешь о чем я?
— Шуруй домой, — Оксанка тянет меня за руки. — Поспи. И не думай сидеть на ее страничке три часа и сравнивать. Поняла?
Поняла… Буду сидеть четыре.
— Мне нужно еще у папы отпроситься.
— Уж постарайся. Все. До вечера! 
Оксанка звонко чмокает меня в щеку и уносится в сторону своего дома, а я медленно бреду к своему. Снова достаю телефон и снимаю блокировку. Это какое-то странное желание на уровне инстинктов. И, между прочим, оно даже немного разумно. Мне нужно успеть прореветься прежде, чем я приду домой, потому что мое семейство точно не оставит меня в покое, если почует неладное или, не дай Бог, увидит слезы.