Передружба недоотношения

Медленно поднимаюсь по лестнице, скользя рукой по шершавому покрытию перил. Чувствую себя так, словно выпила бутылку… Не то, чтобы я знала, как это, но, думаю, состояние должно быть похожее. Тело тяжелое, голова пустая-пустая.
Я так за вас рада! Не передать! — слышу до сих пор Оксанкин голос.
Вытираю ладонь о джинсы, чувствуя все еще на ней прикосновения Вадика. Он проводил меня до подъезда, после того, как мы распрощались с Окси и Богданом. Мы оба молчали, сражаясь с неловкостью. В самом конце Шевчук клюнул меня в щеку и ушел так быстро, что я не успела выдавить даже «пока».
А Кот…
Он просто улыбнулся, когда Окси завизжала, увидев, что Вадик держит меня за руку. Всего один раз, глядя мне в глаза, и больше даже слова мне не сказал. Он вел себя, как обычно. Будто ничего не случилось. А ведь обещал когда-то, что все мои парни будут проходить жесткий отбор, через разговор с ним, как минимум. Видимо, по его мнению, Вадик достоин меня и так. Они ведь друзья.
И все-таки...
Я не понимаю. Не понимаю, что происходит, но чувствую, все это неправильно. Все это ошибка. Моя ошибка! Я жалею о том, что сделала. Так сильно, что трудно дышать.
Тихонько вхожу в квартиру, но предатель Редиска несется ко мне со всехсвоих четырехног.
— Тише, дьявольский овощ, — шепчу я, опускаясь на корточки, чтобы приласкать любимца.
— Лисенок, это ты? — мамин голос доносится из ванной комнаты.
— А вы давали ключи еще каким-то подросткам?
— Ну, мало ли. Сделаешь смесь малышке, пожалуйста? Она что-то капризничает сегодня. Наверное, уже хочет есть и спать.
— Конечно, мамуль.
Мою руки в раковине на кухне и повторяю уже заученный процесс приготовления вкусняшки для Ангелочка, не забыв запихнуть себе ложку сухого молока в рот.
— Ты только взгляни на это! — за моей спиной грохочет папа.
Разворачиваюсь… Лучше бы я этого не делала. На отце зеленая рубашка в крупный ананас и темно зеленые брюки. Глаза горят безуминкой, на голове рыжий взрыв. Давлюсь смесью и, закашлявшись от неожиданности, выплевываю белое облачко, прямо папе в лицо.
Стоим оба перепуганные и не можем пошевелиться. Мама появляется на кухне с розовым коконом в руках и распахивает глаза при виде этой сценки из плохого юмористического ситкома. Не хватает только глупой музычки и смеха за кадром.
— Леша! Это же новые вещи!
— Леля! Это вообще-то твоя дочь сделала! — отбивает удар отец, а потом смотрит на меня, произнося одними губами «спасибо».
— Мама! — в тон родителям говорю я. — Ты серьезно хотела нарядить папу, как заморского барона с плантации ананасов?
— Агу-у-у-у! — кричит Геля в негодовании.
— Даже младшая не оценила, — подмечает отец.
— Семейное собрание окончено, — торжественно заявляю я, и мы все дружно разражаемся смехом.
— Лисенок, ты в порядке? — спрашивает мама, сидя на моей постели.
Геля причмокивает соску на бутылочке, пока я кормлю ее и пытаюсь делать вид, что не услышала вопроса из-за этого недошума.
— Богдана, — настойчивее повторяет мама.
— А? Да. Все хорошо.
— А вот я так не думаю. Последние две недели ты сама не своя. Доченька, я не хочу лезть и навязываться, но твоя жизнь и счастье важны для меня, как ничто другое. Ты же не хочешь, чтобы я создавала фейковые страницы в социальных сетях, чтобы следить за тем, чем живет мой ребенок?
— О боги! Кто-то так делает?
— Все, — мягко усмехается мама. — Кроме меня. Пока что…
Смотрю на сестренку. Она так мило и медленно хлопает глазками, засыпая. Как же ей хорошо. Ешь, спи, если что-то не нравится, просто заори, и вокруг тебя соберутся все, чтобы успокоить. Я, кстати, уже на грани к этому шагу.
— Сегодня мы гуляли с Богданом, Окси и Вадиком. И он предложил мне… — запинаюсь, потому что фраза звучит до ужаса нелепо.
— Что? Выпивку? Наркотики?
— Нет, конечно. Мама, ты чего? — понижаю голос, потому что Ангелочек уже качается на облачке и видит сны о брокколи, которым скоро начнут ее кормить. — Встречаться.
— Богдан?
— Нет. Они с Оксанкой… Неважно. Вадик. Вадик предложил.
— Шевчук который?
— Да…
— А разве он не влюблен в Оксану с пятого класса?
— И я тоже так думала, но… Он ей сам сказал, что влюблен в меня, а потом... Бам! Попросил быть его девушкой.
— И что ты ответила?
— А я… — становится так невыносимо стыдно, что на глазах наворачиваются слезы. — Я согласилась. Он ведь сделал такой шаг. И он почти не придурок. Иногда. И…
— Стоп-стоп, Лисенок, — тормозит меня мама, забирая из рук бутылочку, которую я неустанно кручу. — А он тебе нравится?
— Я… Не знаю. Я никогда не смотрела на него так. Но я не хочу обижать его или делать ему как-то неприятно. Это же ужасно.
— Погоди, милая, — ласково говорит она, вглядываясь мне в глаза. — Так ты не хотела соглашаться, но сделала это, чтобы его не обидеть?
— Ну-у-у… Да…
— Ох, Лисенок-Лисенок. Я знала, что ты у нас слишком добрая, но… Так нельзя. Послушай, малышка… — мама вздыхает, а это значит, что сейчас я услышу то, что не очень хочу, но должна. — Ты своим согласием только еще больше обижаешь его, потому что обманываешь. Любые отношения, даже в самом юном возрасте и не обязательно романтические, строятся на доверии и честности. Без одного не будет другого. Твой обман рано или поздно раскроется, и будет только хуже. И ему, и тебе. Ты сейчас думаешь, что поступаешь правильно, жертвуя своими интересами ради кого-то другого, но это так не работает. В конце концов ты и о себе не должна забывать. Мы учили тебя быть доброй и щедрой, но… Не во вред себе самой, милая. Понимаешь? Нужно искать компромисс.
— А если его нет?
— Он есть всегда, иногда стоит лишь открыть глаза. Что мешало тебе предложить Вадику для начала узнать друг друга получше, а потом уже дать ему обоснованный ответ. Положительный или отрицательный, кто знает? Но честный и обдуманный. Такие решения не принимаются за пять секунд.
Вижу всю ситуацию, как на ладони. Ужас приходит внезапно. Какая же я глупая. Зачем только сделала это? Да и в каком месте я добрая? Ведь моя корысть тут тоже присутствовала. Я хотела увидеть реакцию Кота.
Увидела? Молодец, Бо! Так держать!
Дура обыкновенная. Занесите в красную книгу. Другой такой нет.
— И что мне теперь делать? — с надеждой смотрю на самую мудрую и любимую женщину в ожидании совета.
— Поговорить с ним. С Вадиком. Честно и открыто.
— Но я уже согласилась.
— Верно. И теперь ты должна сказать ему правду. Что побоялась его обидеть, но понимаешь, что не можешь ответить на его чувства. Лисенок, чем дольше ты будешь тянуть, тем больше будет ком, что свалится на твою милую рыженькую головку.
— А если он…
— Если он не поймет тебя, то ты зря за него так переживаешь, и он действительно дурак.
— Да, — твердо киваю, потому что понимаю ее правоту. — Хорошо. Завтра я поговорю с ним.
— Вот и умничка. Попросить папу, чтобы он показал тебе, как можно сломать нос одним ударом?
— Нет, — усмехаюсь я.
— Да он и не умеет. Из нас двоих влезала в драки только я.
Смотрю на светлую улыбку матери и не могу поверить, что мне так повезло с родителями. Наверное, все дети так думают о своих, но… Я знаю, что у меня нереально классная семья и не перестаю ими восхищаться.
— Лисенок, ты что-то там не договорила об Оксане и Богдане. В последние дни вы гуляете все вместе, но он перестал заходить к нам, да и Оксана тоже.
— Да… — отвожу взгляд. — Они теперь заняты. Друг другом.
— Они встречаются?
— Ага, — произношу как можно беспечней. — Круто правда? Я так рада… — осколки сердца впиваются глубже в кожу, обновляя раны.
— Ты рада? — переспрашивает мама, а меня начинает мутить.
— Да. Конечно. А как иначе? Ладно, мамуль. Забирай Ангелочка. Мне нужно еще стих повторить и вещи прогладить на завтра.
— Хорошо… Лисенок, я…
— Ты всегда меня выслушаешь. Я знаю. Не волнуйся. Буду исправлять свои ошибки. Хорошо, что я так часто косячу, да? Без этого было бы скучно жить, я бы вся покрылась паутиной, а щеки бы устали от улыбки. Пф-ф-ф… Кому это нужно? Такая серость.
— Какая же ты у меня…
— Какая?
— Удивительная.
— Ты так замаскировала слово дурная? — прищуриваю один глаз, улыбаясь.
— Я люблю тебя, малышка.
— И я тебя, — отвечаю легкую и теплую правду, которая совсем немного, но лечит душу и сердце.
Если в тебе живет любовь, не важно к кому, и она взаимна, ты уже по определению счастливый человек. Нужно ценить это и никогда не забывать.
В школе сегодня какой-то карнавал. Из-за сокращения времени уроков нет никаких, собственно, уроков. Все, как и говорила Окси, которая, кстати, немного волнуется, но скрывает это за постоянным хихиканьем и странными нервными шутками.
Кот витает где-то в облаках, судя по его помятой моське, снова не выспался, поэтому пытается урвать пару минут сна на уроках и коротких переменах. А Вадика и вовсе нет. Наверное, остался дома. Я что, зря готовила речь и репетировала ее по дороге в школу? И если мы, типа, встречаемся, то могу ли я написать ему и спросить, где он?
У-у-у… Это такая жесть жестокая. И куда я вообще себя втянула? Сумасшедший дом на выгуле.
— Бо, ты же пойдешь со мной? Приедет девочка стилист, и мне нужно будет, чтобы за ней кто-то следил, — тараторит Оксанка, когда мы выходим на порожки школы.
— Эм-м-м… — тяну я. — Ты хочешь, чтобы я следила за стилистом?
— Ну да. Ты ведь скажешь мне правду, если она сделает из меня Леди Гагу?
— Ну хорошо, — отвечаю, все еще не понимая необходимость моего присутствия, но не отказывать же.
Окси переживает. Сильнее, чем кажется. Уж я-то знаю. Она ненавидит проигрывать, и для нее это не просто школьный конкурс. Нужно ее подбодрить. И кто если не я?
— Богдан, пойдешь с нами? — говорит Окси зевающему Коту.
— Не-е-е… Я хотел поспать немного. Рубит конкретно.
— Ладно. Тогда увидимся перед началом конкурса?
— Ага, — отвечает Кот и разворачивается, мазнув на прощание Окси по губам своими губами.
Чувствую небольшой укольчик ревности, а когда Кот уходит, не сказав мне ни слова, еще и обиду. Он сегодня вообще какой-то странный. Такое чувство, что это я в чем-то провинилась, но... Я понятия не имею, в чем.
Все эти чудо-сборы меня не особо вдохновляют, но приходится делать вид, что мне реально интересно слушать, какой лучше праймер использовать летом, а какой зимой. Еще бы знать, что такое праймер.
— А тебя мы тоже собираем? — поет маленькая птичка по имени Наташа и хлопает своими нарощенными ресничками.
— А я всегда готова, — отвечаю, не отрываясь от чтения книги в телефоне.
— Тебе бы пошли золотые тени, а если немного затонировать волосы, то цвет…
Приходится все-таки поднять голову, чтобы показать ей мое отношение к ее идеям одним только взглядом. Наташа поднимает брови и поджимает губы, возвращаясь к своему основному занятию. Окси уже практически готова. Наташа уходит, в последний раз пшикнув лаком на прическу, которую называет произведением искусства.
Оксана совсем не похожа на Леди Гагу, скорее на фею или типа того. Мягкие волны на блестящих светлых волосах, нежный макияж. Когда она надевает платье, то просто невозможно не улыбнуться. Легкая ткань цвета шампанского, золотистые листочки из тончайшего кружева украшают лиф.
— Ну как? — спрашивает Окси, медленно поворачиваясь, чтобы я могла оценить образ со всех сторон.
— Если ты не станешь Мисс Осень, то я даже не знаю, кто.
— Никто. Только я.
— Конечно.
— Папа должен уже скоро приехать, чтобы нас отвезти. Уверена, что не хочешь переодеться?
Смотрю на свой прикид, прижимая подбородок к груди. В дни сокращенных уроков надевать школьную форму или строгий стиль не обязательно, поэтому я просто в белом свитшоте с надписью «данетнаверное» и любимых черных джинсах. По-моему, выгляжу даже нарядно.
— Уверена, — отвечаю, заправляя волосы за уши.
— Может, хотя бы помаду?
— Нет…
— Точно! Ты же у нас теперь девушка несвободная. Вадик может всю ее размазать. Кстати, как у вас все? Не думала, что вы так быстро…
Меня начинает мутить от ее слов и, слава всем богам, в этот момент звонит телефон Окси и прерывает наш разговор, а через минуту все ее мысли снова заняты предстоящим конкурсом.
Актовый зал уже наполовину заполнен. Собрались почти все десятые и одиннадцатые классы, родители участниц и учителя. Галина Витальевна дает последние наставления бледной, как мел, ведущей. Подмигиваю Алине и она расцветает в улыбке. Вот так-то лучше!
Меня, конечно, Галинушка тоже не обделяет вниманием. Дает поручение, проигнорировав мои нахмуренные брови, означающие, что я вообще-то пришла просто посмотреть. Приходится лезть за кулисы, сражаясь с пышными юбками, чтобы завязать девочкам-участницам ленточки с номерами.
— У меня должен быть первый номер! — заявляет Окси, когда я добираюсь до нее.
— Прости, Ромашова, но первый номер у меня, — язвительно произносит Виолета и вытягивает руку.
— Это всего лишь номер, Цвиринько. Не расслабляйся, — шипит в ответ Оксана.
Кобры схлестнулись. Нужно валить.
Заканчиваю вязать последнюю ленточку и подхожу к подруге.
— Ты Богдана не видела? Он пришел? — тихо спрашивает Окси, и я вижу по ее глазам, что его поддержка ей тоже очень важна.
— Еще нет. Может быть уже где-то в зале, а я просто не заметила.
— Может… — вздыхает она.
— Оксан, посмотри на меня, — сжимаю ее предплечья. — Все хорошо. Слышишь? Ты самая лучшая. Просто расслабься и делай то, что умеешь лучше всего. Будь центром Вселенной, — по-доброму усмехаюсь.
— Хорошо, — улыбается она в ответ.
— Все. Я побежала… — чмокаю воздух у нее перед носом. — Ни пуха, ни пера.
— К черту…
Конкурс начинается привычными фанфарами, Алина после приветственной фразы расслабляется и входит во вкус. Проходят первые этапы: «Визитка», для которой девушки подготовили красивые видео-презентации и «Вопрос-Ответ», который веселит весь зал.
Оксана умница. Держится прекрасно, но и остальные девчонки не отстают. Особенно Виолетта. В прошлом году она уже взяла этот титул. Не понятно зачем полезла и в этом? Дала бы шанс молодым. Но очарования и раскованности у нее не отнять, об этом говорят «пятерки», которые ей ставят судьи.
Кота все еще нет. Прошло уже полчаса. Вот же соня. Вижу, как Окси бегает глазами по залу, стоя на сцене, и понимаю, нужно что-то делать. Набираю сообщение, для начала. Ответа нет, ни через пять минут, ни через десять. Зато мне приходит смс-ка от другого парня. От Вадика. И в ней всего одна фраза, именно та, которую я сама собиралась ему сказать — «нам нужно поговорить».
Какое-то не очень хорошее предчувствие тревожит душу. Стараюсь не подавать виду, хлопая в ладоши вместе со всеми зрителями, хотя я даже не понимаю, чему они все аплодируют.
Замечаю движение у главного входа. Там толпится народ, которому не досталось сидячих мест, и через секунду появляется Кот. Злой Кот. Это видно по сжатой челюсти и потемневшим серым глазам. Чувствую, что случилось что-то плохое. Интуиция сегодня в ударе, и, похоже, она не врет.
Пытаюсь поймать взгляд друга, но он прикован к сцене. К его девушке, которая сейчас увлеченно рассказывает стих, который только что придумала сама из слов, что ей выпали на карточке. Оксана заметно расслабляется, увидев Богдана. Теперь я могу быть за нее спокойна, а вот кое-кто другой не дает покоя мне.
Вадик: «Встретимся сейчас на лестничках?»

Лестнички? Как романтично. Это место, куда бегают мальчики подымить на переменах. Еще раз смотрю на Кота. Думаю, его присутствие компенсирует мое отсутствие, потому что досидеть до конца концерта, мучая себя догадками, я не смогу.
Хорошо, что мое место с краю и мне не нужно беспокоить людей. Сверлю взглядом тупого Кота, чтобы он повернулся ко мне. Ну, не орать же? Раньше эта фишка срабатывала… И сейчас тоже получается. Маню Богдана пальцем, когда он отзывается, повернувшись в мою сторону. Кот направляется ко мне, ведя за собой черную грозовую тучу, и я поднимаюсь с места.
— Садись, — шепчу я.
Но Кот просто смотрит на меня, не моргая. Превращаюсь в мышку перед злобным зверем. Я его еще таким не видела. Новое сообщение от Вадика заставляет меня отвлечься на телефон.
Вадик: «Жду».

Молодец, Шевчук, возьми с полки пирожок.
Поднимаю голову и вижу, с какой ненавистью Кот смотрит на мой мобильник. Да что, блин, происходит?
— Я скоро вернусь, — говорю непонятно зачем.
Богдан никак не реагирует.
Божечки! Ну что такое? Все сошли с ума?
Решаю разобраться сначала все-таки с Вадиком, а потом уже со всем остальным, поэтому просто разворачиваюсь и проталкиваюсь на выход, ощущая, как в спину мне смотрят недовольные серые глаза.
Меньше чем за три минуты добегаю до назначенного места. Вадик сидит на корточках, опустив голову. Паника разгоняет кровь по венам, ладошки потеют.
Я должна сказать ему правду. Должна!
Делаю еще один шаг вперед, Шевчук поднимает голову, показывая лицо, и вместо нормального «привет» у меня выходит совсем другое:
— Что с тобой случилось?!
Вадик касается большим пальцем разбитой губы, и я подхожу ближе.
— Ерунда… — отвечает он, поднимаясь. — Лисецкая, я…
Нельзя позволить ему начать первым, тогда я снова струшу или просто не смогу сказать правду.
— Вадик, послушай, — глубоко вдыхаю, чтобы не тратить больше время на дыхание, пока не выскажусь полностью. — Прости меня, но мы не можем встречаться. Я должна была сразу сказать, просто… Не хотела обидеть тебя. Когда Окси мне сказала, что я тебе нравлюсь... Я сначала не поверила, но потом ты…

— Стоп! Что? — говорит Вадик, и мне приходится посмотреть в его удивленные глаза. — Оксана сказала, что ты мне нравишься?
Кажется, я переборщила с честностью, но слов назад не вернешь.
— Да… — выдыхаю, точно сдувающийся воздушный шарик.
Ощущение смятения и непонимания становится таким явным, что чувствую его всей кожей.
— Забавно, что мне она тоже так сказала, — Вадик отводит взгляд, поднимая брови.
— В смысле?
— Что я тебе нравлюсь. И мне было тебя жаль. Ты ведь сохнешь по Коту, а они вместе с Оксанкой… Я хотел просто помочь. Ну, поддержать. Не знаю. Глупо, конечно, но…
Стук сердца заглушает голос Шевчука. Взгляд мечется, не получается сфокусироваться на чем-то одном. Я запуталась… Кто кому нравится и кто и что сказал?
— Так я тебе не нравлюсь? — спрашиваю с каким-то дурным облегчением.
— Сорян, Лисецкая. Ты нормальная девчонка, но…
— Ты мне тоже не нравишься, Шевчук. Не в том смысле.
Хлопаем глазами, глядя друг на друга. Как это вообще произошло? Мы чуть было не вляпались только из-за того, что… Оксана! Зачем она это сделала?!
— Тогда я что-то не въезжаю… — бубнит Вадик.
Зато я, кажется, начинаю понимать. Окси хотела свести нас, чтобы мы оба не мучились от неразделенной любви? Как благородно! Кто ей дал право так играть с людьми? Со мной!
— Прости, Вадик. Я не должна была соглашаться.
— А я не должен был предлагать, ведь знаю, что ты…
Если он сейчас скажет «сохнешь по Коту» еще раз, я добавлю красок на его лице.
— Это не так! — отрезаю я. — Мы с Котом просто друзья.
— Я видел твою реакцию дома у Оксаны, — напоминает Вадик.
— А я видела твою! — продолжаю защищаться.
— Один - один, Лисецкая.
— Кот ведь знает, что ты влюблен в Окси?
— Мы не обсуждаем такие темы, — смущенно отвечает Шевчук.
— Да все знают! Почему ты его не остановил? Почему не поговорил?
— Встречный вопрос. Оксана тоже по-любому в курсе твоих чувств, но все равно...
— Нет никаких чувств. Это просто ошибка, — настаиваю я.
— О-кей, — он примирительно поднимает руки, показывая ладони. — Как скажешь.
— Кто тебя ударил? — вспоминаю странное настроение Кота. — Богдан? — бросаю догадку.
— Не важно, — скомкано отвечает Шевчук, только подтверждая мои слова.
— За что? Из-за Оксаны?
— Нет… Из-за тебя…
— А я-то здесь причем?
— Видимо, я не очень подхожу на роль твоего парня…
Меня начинает трясти. От злости и ярости. Да кем они себя возомнили? И Кот, и Окси. Вершителями судеб? Одна решает кому с кем встречаться, а второй подходят ли люди друг другу. Это… Это… У меня нет слов. Я люблю этих двоих, всегда старалась помогать им и поддерживать, а они обращаются со мной, как с каким-то зверьком, у которого не может быть собственного мнения. Но больше всего я злюсь на саму себя. Что позволила, что сама стала такой личностью. Удобная подушка для соплей, которую можно переворачивать, забывать, бросать и дарить.
— Неправда! — истерические нотки в моем голосе пугают. — Я имею в виду, что ты классный. Многие девчонки хотели бы встречаться с тобой. И вообще, почему это Кот с Оксаной все решают? Разве это честно? Им не хватает своих отношений? Мы же в них не лезем!
— Спокойно, Лисецкая. Ты чего?
— Да ничего! Мне это надоело! Знаешь? Я только сейчас поняла, что единственный, кто нормально относится ко мне и не врет, это, блин, ты. Смешно, правда?
— Оборжаться… — грустно произносит Шевчук.
— Вадик, — на порядок спокойней произношу я. — Мне жаль. Ты должен был поговорить с Котом насчет Оксаны.
Как легко давать советы другим, когда сам не можешь им следовать.
— А смысл? Она бы все равно не была со мной.
Медленно киваю. Кто, как не я, может понять его чувства. Понурый Шевчук — ужасное зрелище. Видеть всегда неунывающего парня таким подавленным хуже всего. Еще эта разбитая губа. Достаю из рюкзака пачку влажных салфеток. Так себе первая помощь, но хоть что-то. Они антибактериальные.
— Болит? — протягиваю руку, чтобы приложить салфетку к ране.
— Не… Нормально. Знаешь, я думаю, Коту нравишься ты.

— Ага, — усмехаюсь. — Поэтому он встречается с моей лучшей подругой.
— Мы же с тобой чуть не начали. Может, там тоже все запутано?
— Вадик, если бы я ему нравилась, то знала бы об этом. Мы с ним разговаривали, и он согласился, что мы друзья и только…
— Фигово...
— Мне этого достаточно, — опускаю взгляд, чтобы скрыть трещины боли в глазах.
— Дура ты, Лисецкая, — говорит Вадик, внезапно прижимая меня к себе. — Все время думаешь о других. Может быть, если ты ему признаешься, то все изменится?
— Да. У меня больше не будет лучшего друга, — обнимаю Вадика в ответ, ощущая потребность в поддержке, и она такая приятная и искренняя, что невозможно удержаться. — Обещай, что тоже ему ничего не скажешь.
— Обещаю, Лисецкая… Я не стану влезать. Это ваше дело.
— Спасибо, — тихо шепчу я.
— У нас с тобой прямо клуб неудачников.
— Точно, — не могу сдержать смех.
Шевчук тоже ржет, покачиваясь со мной из стороны в сторону, но вдруг внезапно замирает, крепче сжимая меня в объятиях.
В чем дело?
Поворачиваю голову и встречаюсь с серыми глазами. Кот все с той же недовольной миной на лице стоит неподалеку. Вадик отпускает меня, позволяя полностью развернуться. Богдан зол, да и я не меньше. Между нами летают горящие стрелы. Шевчук меня немного успокоил, но не до конца.
— Конкурс закончился. Оксана зовет тебя, — сквозь зубы произносит Кот, а потом смотрит на Вадика.
— Хорошо, — говорю я и шагаю вперед, обходя Богдана, в надежде, что он пойдет за мной, но он остается на месте. — Ты идешь? — приходится подогнать его.
— Чуть позже.
— Нет! Ты идешь сейчас. Ты ей тоже нужен.
— Тебя будет достаточно. Она ревет в классе хореографии.
Что? Почему? Неужели?.. Внутреннее «Я» кричит, что нужно нестись к подруге, ведь ей плохо, но я не могу уйти, оставив Вадика вот так. Я еще не всыпала Коту за то, что он машет кулаками, где не надо.
— Иди, Лисецкая, — усмехаясь, говорит Вадик. — Я не буду плакать из-за того, что ты меня бросила.
Киваю Вадику в знак благодарности. И как такой дурачок может быть настолько проницательным? Надеюсь, мальчики тут разберутся, а я пока должна успокоить Окси, а потом… А потом объяснить ей, что я не персонаж «Симс» и меня не нужно насильно сводить с кем-то.
Залетаю в школу. Справа слышится дружный смех и визги. Вижу, как веселится компания старшеклассников во главе с Виолеттой, на голове которой сияет золотистая диадема. Ребята фотографируются рядом с счастливой «Мисс Осень». Теперь все понятно…
Бегу к классу хореографии и дергаю дверь на себя. Тишина разбавлена лишь короткими всхлипами. Нахожу Окси за фортепиано, сидящей на полу и размазывающей слезы по щекам. Она поднимает голову и смотрит на меня с осуждением.
— Где ты была, Бо?!
— Я… Мне нужно было…
— Ты должна была быть со мной! Эта овца Виолетта…
— Окси, — присаживаюсь перед ней. — Это всего лишь школьный конкурс. Не нужно так убиваться, — ласково произношу я.
— Это не просто конкурс! Хотя, тебе не понять, — ощетинивается она, превращаясь из моей подруги в какую-то незнакомую стерву. — Это было важно для меня, а ты…
— А я что? Что?! — мое терпение исчезает, выпуская наружу всю обиду и боль. — Я посмела заняться своими делами вместо твоих? Вообще-то мне пришлось решать проблему, которую ты создала!
— Создала?! Да я только и делаю, что решаю твои проблемы, а ты не могла посидеть в зале лишние полчаса!
Не верю, что она это говорит. Лицо горит, как от десятка пощечин.
— Зачем ты солгала нам с Вадиком? — выдавливаю я.
— Да причем тут это? Сейчас важнее, что Цвиринько щеголяет в моей короне!
— Важнее дурацкая бижутерия и ненастоящий титул, чем я? Класс! Спасибо!
— Боже… — Оксана закатывает глаза. — Я же хотела, как лучше. Мне надоело смотреть на ваши с Вадиком печальные морды каждый день. Видеть, как вы завидуете нам с Богданом. Это было лучшим решением.
— И ты решила все за нас? Так нельзя! Ты не понимаешь?
— Почему нельзя? Вы ведь сошлись… Две брошенки и никомуненуженки. Радовались бы, что я вам помогла.
Короткий ядовитый смешок срывается с моих губ. Внутри что-то рвется, как гитарная струна. Наверное, это наша дружба с Оксаной.

— Спасибо за помощь, — поднимаюсь на ноги. — Пойду поздравлю Виолетту. Попрошу, чтобы она дала тебе сфотографироваться в своей короне. В знак благодарности за твою заботу о такой неудачнице, как я.
— Бо… — выдыхает Оксана, но я уже топаю к двери, ощущая себя огненным драконом.
В коридоре не замечаю никого. Внутри меня горит костер, в который я швыряю моменты нашей с Ромашовой дружбы. Как я раньше этого не замечала? Как?! Почему не видела, что она воспринимает меня, как какое-то приложение к ее жизни?
Больно.
Я думала, после ситуации с Котом, уже не может быть хуже, но… Ошибочка. Может. В какого цвета очках я ходила все это время? Они даже не розовые. Черные. Я была слепа и верила только ощущениям и словам.
Кто-то хватает меня за руку. С трудом фокусирую взгляд на человеке, поймавшем меня. Кошик. Ему-то что нужно? Да и плевать! И слушать не хочу!
— Лис…
— Как ты мог?! Я не хотела говорить, но знаешь… Раз уж вам с Оксаной можно, то почему мне нет? Вы друг друга стоите. Прям идеальная пара! Ты же знал, что Вадик влюблен в нее. Знал! И как тебе? Разбивать чужие мечты? Мечты своих друзей! Думаешь самый умный? Думаешь, можешь бить его из-за того, что тебе что-то там не нравится, а сам встречаться с девушкой, которую он… — качаю головой, сдерживая слезы. — Никогда не думала, что мне будет стремно называть тебя своим лучшим другом. Не думала, что ты такой.
— Бо…
— Хватит! — вырываю руку, глядя на него так, словно вижу перед собой чудовище. — Иди лучше успокой свою девушку. Ей нужна поддержка от кого-нибудь не из клуба неудачников.
— Что ты такое говоришь? Что случилось?
— А случилось то, Богдан, что теперь я избавляю вас обоих от своего общества, чтобы вы могли наслаждаться друг другом и не переживать за такую чушку, как я.
Смотрю ему в глаза. Океан эмоций затягивает меня все дальше в глубину. Трудно поверить и принять, но сейчас я больше всего на свете желаю никогда не знать этого парня. Это уже невозможно, а вот разрубить все здесь и сейчас очень даже.
Смыкаю влажные ресницы и бросаюсь прочь. Подальше от двух своих лучших друзей, которые, похоже, никогда ими и не были...
Не помню, когда в последний раз была так зла. От ярости мутнеет в глазах. Или это все-таки слезы? Не знаю. Понимаю одно — нужно, как можно скорее, свалить из школы, потому что меня так и подмывает вернуться и сказать еще очень много-много всего этим двум…
Рычание вырывается из горла, когда я толкаю со всей силы парадную дверь и вылетаю на крыльцо.
— Осторожнее! — взвизгивает кто-то. — Лисецкая, ты меня чуть не пришибла!
— Прости, Марусь…
— Бо! — слышу за своей спиной голос Кота.
Хватаю Машу под руку, утягивая вниз по ступеньками.
— Богдана!
Оборачиваюсь, собирая все внутренние ресурсы, чтобы одним взглядом показать, насколько сейчас он мне неприятен. Кот замирает на месте, надевая непроницаемую маску. Мы слишком далеко друг от друга, чтобы я могла прочитать какие-либо эмоции в его глазах. Да и плевать! Ему нужно подумать над своим поведением, и я больше не собираюсь быть каким-то чертовым справочником с советами. Мне надоело. Серьезно. Быть хорошей для всех, быть понимающей и доброй. Сколько можно?
Богдан делает шаг вперед, а я просто отворачиваюсь, сжимая в руках предплечье Маруси, и ухожу со школьного двора. Он не идет за нами, не слышу шагов, не чувствую взгляда. Вот и все.
— Богдана, что?.. — начинает одноклассница, которая стала для меня случайным щитом.
Совесть колет изнутри, давая понять, что я втянула постороннего человека, даже не спросив ее разрешения.
— Съедим по мороженому? Я угощаю, — пытаюсь хоть как-то реабилитироваться. — У тебя не было планов?
— Да-а-а вроде нет… Лисецкая, ты в последнее время прям королева драмы. Что случилось-то опять?
— Прозрение! — нервно усмехаюсь, ощущая, что огонь во мне еще бушует.
— Поругалась с Богданом?
А поругались ли мы? Кричала только я…
— Что-то вроде того. Не хочу об этом. Кстати!
Мы проходим как раз поворот на «лесенки», и я вспоминаю еще об одном человеке, который заслуживает мороженого. Достаю телефон и набираю Вадика.
— Ты где?
— Все там же…
— Выползай.
— Лисецкая, в чем дело? Голос у тебя странный…
— Все супер! Мы с Марусей идем есть мороженое. Хочешь с нами?
— Эм-м-м… Можно.
— Тогда ждем тебя у дороги.
Маруся и Вадик сидят в руках с хрустящими рожками, наполненными сливочными вкусняшками, и смотрят на меня с нескрываемым удивлением.
— Ну что? — спрашиваю, всплескивая руками. — Это просто жест благодарности и…
— Лисецкая, успокойся. Что случилось?
— Да. Богдана, ты немного… — мнется Маруся.
— Пришибленная, — заканчивает Вадик.
— Ничего не случилось. Просто я послала куда подальше двух своих друзей. А в остальном…
— Что ты сделала? — басит Вадик.
— Именно то, что сказала, — отвожу взгляд, ощущая ноющую боль в груди вперемешку с тлеющей злостью. — Я не хочу общаться с людьми, которые… Знаете, это не важно. Я не жалею.
— Да ты не переживай, — говорит Маруся, глядя на мороженое, — завтра помиритесь…
— Нет, — качаю головой.
Встречаюсь с Вадиком взглядом и вижу в нем вопрос, который парень не решается произнести.
«Это из-за того, что мы обсуждали?»
Твердо киваю, не позволяя себе сомневаться в правильности решения.
Вадик усмехается, но это не издевка, скорее восхищение. И я сейчас еще больше рада, что высказала все не только Оксане, но у Коту тоже.
В дружбе ведь главное поддержка и доверие. Взаимные! Друг — не скаковая лошадь, он не должен возить тебя, ориентируясь только на твои желания и потребности. И я загналась. Позволила надеть на себя седло и натянуть поводья, но больше такого не будет. Ни за что!
Возвращаюсь домой и чувствую, как мобильник жжет карман. Пока я находилась в компании Маруси и Шевчука, меня наполняли силы и гордость за свой смелый поступок, но теперь… Чувство обиды тихой поступью следует за мной попятам, намереваясь броситься на шею и придушить.
Я ведь права. Должна быть права. Но теперь мне кажется, что я перегнула палку. Что нужно было спокойно поговорить, и с Окси, и с Котом.
Нет!
Они заслужили…
А может, все-таки…
А-а-а-а! Что же делать?
Достаю дурацкий телефон. Оповещений нет. Ловлю себя на мысли, что жду сообщение хоть от одного из друзей. Они ведь не могут так все оставить? Или могут?
Эгоизм присущ, наверное, каждому человеку. Но что если он не просто черта характера, а и есть характер? Сколько себя помню, я не ссорилась с Оксаной. Ни разу. Но почему? Потому что всегда шла на уступки? Не пыталась отстоять свое мнение или перечить ей? А с Богданом… Да у нас никогда и не было причин для ссор. Наверное… Детские шутки и подколки не в счет, это часть нашего общения. А может, я просто закрывала глаза на эти причины, не желая разочаровываться в парне, который мне нравится?
Так что же случилось теперь? Мы выросли? Изменились? Так бывает?
Путаница переходит на новый уровень.
— Лисенок, привет, — голос матери выводит меня из транса размышлений.
Я даже не заметила, как оказалась в своей комнате на кровати с телефоном в руках.
— Ты так тихо вошла. Все хорошо? Как конкурс? Кто выиграл? Оксана?
— Мамуль, слишком много вопросов, — устало растягиваю губы в улыбке.
— Тогда отвечай только на первый.
— Все замечательно.
— Ты поговорила с Вадиком?
— Да. Проблемы больше нет. Мы просто не поняли друг друга, но теперь разобрались и остались просто… — даже не знаю кем, если честно. — Одноклассниками, — выбираю самый точный вариант.
— Бо… — вздыхает мама.
Снова видит меня насквозь? Никуда от ее рентгена не спрячешься.
— Мам… — копирую ее интонацию.
— Ладно, — сдается она, понимая, что я не настроена на разговор. — Будешь ужинать?
— Может быть позже.
— Хорошо. Если что…
— Я знаю, где тебя найти. Мы живем в одной квартире.
Мама мягко усмехается и подходит, чтобы поцеловать меня в макушку, а после оставляет одну.
Как же хорошо, когда хоть кто-то тебя понимает.
Ни одного сообщения.
Ни одного звонка.
Воскресенье проходит в тумане задумчивости и беспокойства мыслей. Прокручиваю в голове возможные варианты развития событий. Репетирую диалоги и переписки, но ответом на мои пламенные субботние речи все так же служит двустороннее молчание.

Неужели, это и правда конец моей дружбы? Вот так сразу? Вот так просто? Только потому что я обоих ткнула в их же недостатки и ошибки? То есть Богдана, которая имеет свое мнение и голос, никому не нужна?
Время делится пополам. Какую-то часть я грущу и скучаю, просматривая фотки и вспоминая веселые моменты. Даже пару раз хватаю мобильник, чтобы написать первой, но… Не могу. Гордость замораживает пальцы.
Почему это должна делать я? Всегда я? Если им дорога наша дружба, то пусть хоть разок наступят себе на горло, потому что у меня там уже костей почти не осталось.
И вот тогда наступает вторая часть. Время, когда я возвращаюсь мысленно в субботний вечер и осознаю, что по-другому просто не могла поступить, иначе бы сломалась совсем под величием Богдана и Оксаны.
Король и Королева. Пусть так и остается. Только шутом при них я больше не буду.
Понедельник словно чувствует мое состояние и приветствует утренним прохладным дождем. Идеально… Хочется просто вернуться в постель и проспать пару месяцев. Никогда еще я так не боялась идти в школу, но прятаться дома не стану.
Ботинки тонут в лужах, сжимаю зонт в руках. Прохожу мимо фонтана, непроизвольно замедляя шаг. Может быть Окси ждет меня на нашем месте? Она извинится и…
Все лавочки пусты. Мимо несутся грибочки в резиновых сапожках — младшеклашки. Крупные капли барабанят по дощечкам и плитке, а с моих губ срывается разочарованный выдох.
Ее здесь нет. Но зато есть ответ на вопрос, который я задавала в пустоту весь вчерашний день. Не так уж я ей и дорога, если она не смогла сделать хоть один шаг навстречу. Правда ранит, но я просто продолжаю идти.
Вхожу в класс практически под звонок, учителя все еще нет. И это к лучшему, потому что я замираю возле доски, глядя на свое привычное место. Боковым зрением вижу Богдана, но не могу взглянуть ему в глаза.
Что внутри меня хрустит и ломается под грузом решения, которое принимается мгновенно. Мы не можем больше дружить. Не знаю, что именно этому мешает: мои безответные чувства или то, каким я увидела его позавчера. Одно понимаю точно — он больше не тот Кот. Трудно объяснить. Возможно, я просто придумала для себя его образ и видела то, что хотела, но сейчас…
Сейчас я просто прохожу в конец класса, между двух рядов, и сажусь за последнюю парту, которая по обыкновению пустует. Чувствую на себе ошарашенные взгляды одноклассников и слышу шепотки, но никак не реагирую.
Это не их дело, но разговоров и сплетен не избежать. Что ж… Я готова. Валяйте! Смело поднимаю голову, не собираясь ни с кем встречаться глазами, но… Вадик улыбается мне, а Маруся даже подмигивает. Ого! Так я не одна. Катастрофы не произошло и полной изоляции для меня не будет? Приподнимаю уголок губ, ощущая бурлящее тепло в груди.
— Доброе утро, класс! — говорит Ульяна Алексеевна, появляясь в кабинете. — Проверим присутствующих и приступим к новой теме.
Ульянушка открывает журнал и перечисляет фамилии, отмечая всех отозвавшихся. Когда очередь доходит до меня, громко произношу «здесь», и классная руководительница резко поднимает голову, находя меня взглядом. Она собирается что-то сказать, уже предвкушаю, что мне придется объяснять свой переезд, но… Учительница просто продолжает перекличку.
Повезло...
В мыслях вспоминаются мамины слова, которые она сказала мне пару лет назад, когда мы отдыхали на море всей семьей. Я все утро строила замок из песка, а вечером, вернувшись на то же место, увидела, что его уже кто-то сломал, и ужасно расстроилась.
Лисенок, смотри на это иначе. Ты можешь построить замок еще лучше и больше, ведь уже знаешь, как. У тебя есть опыт, а для остального… Было бы желание.
И сейчас у меня есть огромное желание начать все сначала. Построить дружбу, найти новую любовь, только вести себя абсолютно по-другому. Перестать всем угождать и скрывать обиды. Стать честной, в первую очередь перед самой собой.
Мой замок разрушен, но жизнь-то продолжается.