7 глава
Игнор… Страшное слово и ощущение, и не важно по какую ты сторону. Если люди были дороги тебе, то разрыв нитей, связывающих ваши судьбы, всегда происходит болезненно. Особенно когда вам все равно приходится видеться почти каждый день.
Следующие два месяца, после переломного момента, становятся похожи на лабиринт в темноте. Я пытаюсь двигаться вперед, но в кромешной тьме не могу разобрать направления. Меня то и дело утаскивают назад воспоминания, заставляя лить слезы по ночам и переживать заново все самые веселые и классные моменты, но в конце концов приходится просто смириться, что ничего из этого не повторится вновь.
Кот и Оксана расстаются. Узнаю об этом от Маруси вечером того самого рокового понедельника, когда принимаю одно из важнейших и трудных решений в своей жизни, и… Даже не знаю, что именно чувствую. Это не облегчение, скорее какая-то болезненная тоска, потому что ничего уже не исправить и не изменить, но остается надежда, что все наладится. Правда, этого так и не произходит. Они оба просто продолжают жить своей жизнью. Без меня. И я их отпускаю, не желая больше быть ничьей тенью.
Оксана прекрасно себя чувствует. На ней точно никак не сказывается, ни окончание нашей дружбы, ни расставание с Богданом. Она берет себе под крылышко двух девчонок из параллельного класса, и каждую перемену они встречают нетитулованную королеву под дверью нашего кабинета, глядя на нее щенячьими глазками. У нее все хорошо, даже отлично. Что при этом чувствую я? Ничего. Перегорело и высохло. Иногда, конечно, накатывает печаль и грусть, но это уже остаточное явление, словно тонкий платок касается плеч, а после улетает, подхваченный прохладным зимним ветром.
Кот… Вот здесь все куда сложнее. Я прыгаю по волнам, которые каждый раз меняют температуру и высоту. Какие-то несут меня на теплом гребне, а какие-то утягивают в ледяную глубину. Богдан меняется на глазах. Очень. Прогуливает школу, перестает общаться с Вадиком, да и с другими нашими одноклассниками тоже. На уроках спит или сидит, воткнув наушники, а на переменах пропадает куда-то в компании старшеклассников-отморозков.
Время от времени замечаю на себе его взгляд, но он едва ли похож на тот, в который я была влюблена. Раз в пару недель открываю наш с Котом диалог в ВКонтакте, перечитываю переписки и набираю сообщение, но никогда не могу отправить. Боюсь. Раньше мне казалось, что он всегда поймет меня, а теперь… Что я его даже не знаю. Или это он не знает меня. А может быть, мы просто оба переросли нашу дружбу?
Декабрь не радует, ни снегом, ни солнцем. Удручающая мерзкая погода вызывает сонливость и упадок сил, но мысли о приближающихся каникулах не дают опустить нос.
— Богдана, где ты витаешь? — Маруся машет рукой у меня перед лицом. — Твой чай уже почти остыл.
Опускаю взгляд на кружку, что стоит передо мной, и обхватываю ладонями едва теплые керамические бока. Мы с Марусей стали довольно близки за последние пару месяцев. У нас даже появились общие шутки и традиции. Вот как сейчас, например. После школы мы приходим к ней домой, чтобы выпить чаю с вкусняшками, которые, кажется, никогда не кончаются, и поболтать о всякой ерунде.
— Я здесь, — отвечаю и прихлебываю несладкий зеленый чай.
— Так ты уже выбрала, в чем пойдешь на «елку»?
— А туда обязательно идти?
— Конечно! В этом году мы будем тусить вместе с одиннадцатыми классами. Это ведь… Круто. Возможно, мой парень тоже придет и увидит, наконец, меня на сцене.
Вымышленный парень, — хочется добавить мне. Я ни разу не видела его, даже на фото, только слышала какие-то безумно романтичные рассказы Маруси, больше похожие на выдержки из современных романов о любви. Не знаю, зачем она это делает, но не пытаюсь лезть в ее мир. Пока он не трогает меня, я не трогаю его тоже.
— Еще целый месяц. Не рано ли ты начала переживать? — без особого энтузиазма отвечаю я.
— Ну, не знаю… Хоть какое-то веселье. Школа уже надоела. Скорее бы «елка» и каникулы. Мы с родителями летим в Египет на новый год, привезу тебе фиников.
— Лучше привези мне солнышка.
— Боюсь, меня не пустят с ним в самолет.
— А жаль… — произношу, глядя в серое небо за окном.
Мне очень не хватает света. И вроде бы все хорошо. Никто не умер, но все равно такое чувство, что внутри меня выключили свет, и проводку никак не получается починить.
Вхожу домой, но замираю на пороге, не успев захлопнуть за собой дверь. В глаза бросается лишняя пара обуви. Черные кроссовки без единого пятнышка грязи, учитывая, что на улице асфальта не видно из-за этого хрюшкиного месива.
— Милая, ты уже вернулась? — мама выходит с кухни, широко улыбаясь. — А у нас гости.
— Я заметила, — снова смотрю на кроссовки и чувствую, как бешено колотится сердце.
— Ты голодна?
— Нет, — паника играет на голосовых связках, как на гитарных струнах. — Я пойду к себе.
— Не заглянешь поздороваться с папой? — осторожно спрашивает мама.
Я не рассказывала родителям всего, но несколько недель назад озвучила, что больше не общаюсь с Оксаной и Богданом, и по-взрослому попросила не поднимать больше эту тему. И кто бы мог подумать, что все придет к такому исходу?
— Конечно, — натянуто улыбаюсь и снимаю куртку.
Стягиваю ботинки и ставлю их как можно дальше от обуви нежданного гостя, возле которой крутится неугомонный Редиска.
— Можешь сделать каку, — шепчу домашнему любимцу.
Черт возьми, Богдан! Чем ты думал?!
Шагаю к гостиной, сдерживая порыв, просто свернуть в свою комнату и не высовываться оттуда, пока в квартире не станет безопасно. Всего один шаг и пара слов.
Я справлюсь. Я смогу.
— Привет, пап, — звонко произношу я, выглядывая из дверного проема.
— Привет, Лисенок. А я не один. Встретил Богдана на улице и взял его в плен. Кто-то же должен смотреть со мной футбол.
Кот расслабленно сидит на нашем диване и медленно поворачивает голову в мою сторону. И снова он. Пронзающий стальной взгляд серых глаз.
— Не поздороваешься с другом? — хмуро подмечает отец.
— Мы виделись в школе, — отвечает Богдан.
Ложь. Его не было в школе сегодня. Он прогуливал. Как всегда…
— Да, — киваю машинально.
Крик безумной толпы из динамиков телевизора заявляет, что кто-то кому-то забил. Папа тут же отвлекается, начиная громко ругаться, заменяя самые плохие слова на строительные термины, а мы с Котом все еще смотрим друг на друга, словно не виделись несколько лет.
Первая отвожу взгляд и тут же скрываюсь в коридоре, переводя дыхание. Залетаю в свою комнату, не в силах унять бешеный стук сердца. Странное состояние. Вроде бы все, как раньше. Такое было уже сто раз. Только вот это неправда. Все иначе. Богдан смотрит с отцом футбол, и я сейчас должна сидеть с ними, задавая кучу глупых вопросов или воруя у них чипсы, но… Я не могу.
Зачем он пришел? Зачем согласился? Зачем?!
Мама заглядывает ко мне несколько раз, но я всем своим видом изображаю бурную учебную деятельность, хоть буквы в книгах скачут, как кузнечики, мешая уловить суть. Когда уже закончится этот дурацкий футбол? Никогда его не любила, но теперь… Просто не выношу.
— Лисенок! Богдан уходит! Не хочешь попрощаться?! — кричит папа.
Пусть уже просто свалит. Что за подстава?
— Я занята! Пока, Богдан! — громко отвечаю, надеясь, что этого будет достаточно.
Прислушиваюсь к звукам за дверью, сжимая в руках учебник по истории. В горле вырастает ком, глаза щиплют непрошенные слезы. Да что ж я за идиотка такая? Я ведь хочу поговорить с ним. И это такой шанс. Да, два месяца молчания, но я ведь сама его оттолкнула...
Порываюсь на ноги, и в этот момент дверь в комнату открывается, заставляя меня остановиться, а дыхание исчезнуть на пару мгновений.
— Я решил сам зайти попрощаться, — недовольно говорит Кот. — Надеюсь, ты не против? Всего минута твоего драгоценного времени.
Его слова и тон царапают кожу, а отчуждение на лице и вовсе лишает морального равновесия. Поджимаю губы, не зная, что сказать. Впервые у меня просто нет для него слов.
— Вижу, что тебе неприятно, но я просто не смог отказать дяде Леше. Больше этого не повторится, не волнуйся. Такое дерьмо, как я, не будет пачкать твою распрекрасную жизнь и личное пространство.
— Что?...
— Я все помню, Богдана. Тебе ведь даже находиться рядом со мной стремно. Извини, что так вышло, — говорит Кот, а у меня расширяются глаза на максимум. — Пока, — бросает он, дернув плечами, чтобы развернуться.
— Подожди, — выдыхаю, делая неуверенный шаг вперед. — Давай мы… Просто поговорим. Я…
— Да не о чем говорить. Ты уже все сказала тогда. И это правда. Ты хорошая, а я плохой. Не нужны тебе такие друзья и… — Богдан стоит вполоборота, и я вижу, как напрягаются мышцы на его лице. — И мне не нужны.
Кот уходит, а я не могу сдвинуться с места. Вот она. Та самая жирная точка, которая убивает слабенькую надежду, о которой я старалась не думать, но бережно хранила внутри себя все это время.
Ты хорошая, а я плохой…
Это не так! Или?... Что вообще за бред?! Быстрым шагом добираюсь до двери и уже опускаю ладонь на ручку, но не могу ее повернуть. А какой смысл? Между нами уже пропасть. Строить мост? А будет ли он крепок? Вдруг снова придется падать в пропасть? Я не хочу. Как раньше уже точно не будет. Понимаю, что мне это и не нужно. Мне этого недостаточно. А если так, то…
Опускаю руку вниз, а после медленно возвращаюсь за стол и открываю учебник на начале главы. Лучше уж думать о преобразованиях Петра Первого, чем о парне, дважды разбившем мое сердце.
Не успеваю сосредоточиться на учебе, как в комнате снова появляется мама. Мне не нужно оборачиваться, чтобы это понять. Окаменевшие мышцы расслабляются, а горечь в горле просится наружу. Хочется влететь в родные объятия и нажаловаться на весь мир, но вместо этого я слегка поворачиваю голову.
— Лисенок… — вздыхает родительница.
— Мам, все нормально. Я же говорила, что мы больше не… — поджимаю дрожащие губы.
Она подходит ближе и кладет ладонь мне на плечо, а я опускаю подбородок.
— У меня для тебя новость.
— Хорошая? — спрашиваю с надеждой.
— Вот сейчас и узнаем. Мне звонила тетя Маша. Костик должен был ехать в санаторий, но у него выходит двойка по химии… Толковый ведь парень, но ленивый просто кошмар. Так вот тетя Маша предлагает эту путевку нам.
Не очень люблю Курских. Тетя Маша так громко разговаривает, что у меня звенит в ушах еще несколько дней, после встречи с ней, а Костик… Это вообще отдельный вид затупка. Но сейчас я даже рада, что они друзья нашей семьи, потому что новость о возможности уехать кажется просто потрясающей.
— Правда? А когда?
— Через три дня. Придется, конечно, собрать кучу справок и бумажек, но…
Вскакиваю с места, преисполненная энергией, и обнимаю маму так крепко, что у самой сводит руки.
— Я очень хочу, мамуль!
— Отлично. Тогда завтра днем мы поедем в больницу, а послезавтра пробежимся по магазинам, чтобы купить все необходимое.
— Спасибо, — надломленно шепчу я, вдыхая успокаивающий запах ее волос.
— Не за что, милая. Не за что…
Мысленно я уже за несколько сотен километров от дома. Это неожиданная поездка бодрит и волнует меня, заставляя забыть о проблемах, которые я сама себе создала. Я не просто считаю минуты, считаю секунды до того момента, когда смогу вдохнуть прохладный морской воздух и просто расслабиться, не страшась того, что столкнусь со своими бывшими лучшими друзьями за каким-нибудь углом.
— И сколько тебя не будет? — спрашивает Маруся, пока мы стоим в очереди за нашими куртками.
И почему дежурный в раздевалке только один? Эта вечная давка уже надоела. Такое чувство, что там миллионы раздают.
— Осторожней, — рычу я вслед девчонке, которая бессовестно проходится по моим ногам. — Надеюсь, что вообще не вернусь, — отвечаю подруге.
— Я серьезно, Лисецкая. Ты бросаешь меня перед «елкой». С кем я пойду?
— Успокойся, Марусь. Всего три недели, я вернусь как раз к празднику.
— А как же оценки за четверть?
— Как я поняла, в санатории будут занятия по основным предметам. А еще Ульянушка сказала, что я могу подготовить конспекты по устным предметам и решить пару тестов по математике, физике и информатике, чтобы закрыть полугодие.
— Блин, как круто. Я бы тоже хотела поехать.
Растягиваю губы в понимающей улыбке, но это больше жест вежливости. На самом деле, я даже рада, что еду одна. Что там будут только новые и незнакомые ребята, с которыми я смогу просто быть собой. Новой собой.
Утром в день «икс» у меня приятно крутит живот, а рот не перестает улыбаться. Мама с Ангелочком на руках провожает нас с отцом до машины. Удивительно, что папа вызвался сам отвезти меня, отложив все дела, но это безусловно приятно. Пара часов в комфортном авто или почти пять в автобусе, где дует из всех щелей? Думаю, выбор очевиден.
— Если закончатся деньги…
— Мам! Там пятиразовое питание. Не волнуйся, я не умру от голода. И хватит уже так нервничать, я не на войну ухожу, — хихикаю я и целую ее в щеку.
— Мы сражаемся каждый день, Лисенок, — серьезно подмечает папа.
— Тогда почему вы еще не подарили мне огнемет? — отшучиваюсь я и щекочу сестренку, а после оставляю на ее румяных щечках пару звонких поцелуев. — Все. Поехали. Мы так все три недели только прощаться будем.
Отец почти всю дорогу молчит, а я смотрю в окно, воткнув один наушник в ухо. Поля сменяют невысокие горы, неизвестность влечет, а серпантин дороги завораживает.
— Дочь, ты меня это… Извини. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.
У меня невольно открывается рот. Поворачиваюсь влево, снимая наушник, и смотрю на Лисецкого старшего, который никогда не признает свои ошибки или свою вину. Что это было сейчас? Мамина работа?
— Богдан хороший мальчик, и я…
— Пап, — обрываю его, потому что последнее, что я хочу обсуждать сейчас, так это Кота. — Я знаю, что вы с ним тоже, вроде как, друзья, но если ты сделал это, чтобы нас помирить, то больше не надо, пожалуйста.
— Хорошо. Просто ты была такая грустная, и я думал, что смогу помочь. Хоть вы женщины и считаете, что мужчины должны делать эти самые первые шаги, иногда мы трусим, не меньше, чем вы.
— Там не в шагах дело, пап. Давай просто не будем, ладно?
— Конечно. Если хочешь, можешь включить музыку на магнитофоне.
— Серьезно? Ты ведь не переносишь современные треки.
— Будем считать, что это мое искупление.
Смеюсь, протягивая руку к кнопочной панели. Ну что ж, он сам напросился. Из колонок льется плавный перелив клавиш, а после резко начинается партия электрогитары.
— Богдана! Не думаю, что провинился настолько! Сделай тише!
Первые несколько дней на новом месте и в новом коллективе выходят очень насыщенными. Мои соседки по комнате прикольные девчонки с севера страны. Шумная и смешная Аленка, и добрая и милая Лика. Они не дают мне скучать, да и наш режим тоже: походы в столовую, процедуры, учеба, бассейн, вечерние прогулки к морю и в кино. Но самое главное, что занимает почти все мои мысли — Тема. Артем Фролов.
Да. Кажется, я влюбилась. Ну или просто заинтересовалась парнем. Так глупо и хорошо я уже давно себя не ощущала, но есть проблема... Нравится он не только мне, а если точнее, то почти всем девочкам с нашего потока. Ну еще бы. Улыбчивый, светловолосый, с яркими голубыми глазами и приятным голосом. Он выделяется. Даже светится, как мне кажется. Хотя, возможно это просто побочный эффект от чувств или я просто схожу с ума.
После медицинских процедур мы собираемся в небольшом концертном зале нашего центра. Вхожу в светлое помещение с рядами тёмно-бордовых кресел и понимаю, что справилась раньше, чем остальных. И не я одна.
— Ты Алиса, верно? — спрашивает Тема, отвлекаясь от мобильника.
— М-м-м… — тяну я, мысленно отбавляя ему десять баллов за то, что он перепутал мое имя. — Нет. Меня зовут Богдана.
Занимаю кресло справа от парня, оставляя между нами одно свободное.
— Мне показалось, что тебя называли Лисой или Алисой.
— Моя фамилия Лисецкая.
— Точно! Столько людей. Такая каша в голове. Мы ведь с тобой еще нормально не знакомы? Артем, — представляется он и широко улыбается.
Все его потерянные баллы тут же возвращаются на место, прихватив с собой еще столько же.
— Очень приятно, — отвечаю, стараясь никаким образом не показать, как на самом деле меня смущает его прямой и смелый взгляд.
— Взаимно. Сколько тебе лет?
— В марте будет шестнадцать. А тебе?
— А мне в марте восемнадцать. Ты выглядишь старше.
— Так себе комплимент, — чувствую, как на лбу появляются морщины.
— Это просто факт. А вот то, что ты и впрямь похожа на милого лисенка — комплимент.
Сердце в груди отстукивает радостный ритм. Отвожу взгляд первая, заправляя за ухо прядь волос. Божечки! Он сделал мне комплимент! Так легко, словно поздоровался. И что теперь? Мне нужно тоже сказать что-то приятное в ответ?
Собираюсь открыть рот, но вместо этого распахивается дверь и в зал вваливается компания девчонок, которые тут же окружают Артема, принимаясь сыпать всякими идиотскими вопросами.
Закатываю глаза и достаю из кармана свой мобильник. Я не собираюсь драться насмерть с этими прилипалами ради внимания одного, пусть и очень симпатичного, парня. Уж простите, это не по мне. Не то, чтобы я такая королевишна, считающая себя лучше других, но мне не нравится этот цирк и я не хочу в нем участвовать.
Два оповещения в «ВКонтанте» меня не настораживают, потому что я уже заранее знаю от кого они. Маруся настрачивает мне по пятьсот раз в день, шлет мемы и фотоотчеты школьных дней, как будто боится, что я забуду о ней или о том, как выглядит наша школа.
Только вот приходится сжать крепче телефон и задержать дыхание, когда я вижу, чья фотография поднялась вверх в списке диалогов. Болезненные удары по ребрам становятся все медленнее. Приходится приложить усилие, чтобы сделать незаметный вдох и выдох.
Богдан Кошик: «Привет»
Богдан Кошик: «У тебя все в порядке?»
Это какой-то бред. Нереально. Кот написал мне? Сам?! С чего бы это? Рядом с его фотографией нет значка «онлайн», он сейчас не в сети. Сжимаю в кулак собственное сердце, стараясь заглушить его. Пусть замолчит! Это ничего не значит. Абсолютно ничего. Два месяца он молчал, потом приперся ко мне домой, чтобы еще раз бросить мне в лицо то, что я и так уже поняла, а теперь… Это?!
Выхожу из приложения, так и оставив прочитанные сообщения без ответа. Во мне бушуют непонятные чувства. Злость и обида сливаются друг с другом, но ледяная тоска и крошечная радость разбавляют этот коктейль.
Может, стоит все-таки ответить? Вдруг он действительно переживает? Меня нет уже почти неделю, и… Нет! Какое ему дело до того, как я и что я делаю? Я не обязана перед ним отчитываться!
— Ты уже здесь?! — в кресло рядом со мной падает Аленка. — Быстро ты сегодня.
— А мы застряли на ингаляции, — вздыхает Лика. — Такая очередь…
Понимающе киваю и снова смотрю на телефон в своих руках с каким-то маньячным ожиданием. Если Кот увидит, что я прочитала его сообщения, но не ответила, что он почувствует? Будет ли ему обидно и больно? Эти мысли вызывают диссонанс в моей душе: короткая вспышка удовлетворения гаснет во тьме грусти. А что если ему и вовсе все равно? Что если?..
— Лисецкая, ты подумала над нашим предложением?
— Что? — возвращаюсь в реальность и смотрю на девчонок.
— Послезавтра вечером концерт. Все готовят номера, а мы все еще не выбрали песню и…
— Не-не-не, — улыбаюсь, качая головой. — Вот здесь точно без меня. Я не пою.
— Да брось, Богдана, — говорит Аленка. — Это же не Евровидение.
— Все должны участвовать, — подмечает Лика.
— Я могу выносить микрофон на сцену или…
— Кажется, я нашел вторую ведущую, — слышу голос слева от себя.
Поворачиваю голову и вижу, как Тема сидит, наклонившись вперед и упираясь локтями в согнутые колени, и смотрит прямо на меня. Его поклонницы тоже сверлят меня взглядами, но парень этого словно не замечает, просто ждет хоть какой-то реакции.
— Что? — переспрашиваю, не придумав ничего лучше, чем включить дурочку.
— Ведущую, — повторяет он. — Нужно будет объявлять выступающих и улыбаться. Справишься? — снисходительно приподнимает светлую аккуратную бровь.
Он смеется надо мной?! Да я столько концертов отвела, ему и не снилось!
— Нам еще выдадут цветные папочки, где будет написан текст, да? — играю с Темой в гляделки.
— Именно так. Не переживай, я тебя всему научу.
— Или я тебя.
Артем снова растягивает губы в улыбке, глядя прямо мне в глаза. Такое чувство, что мы остаемся одни в этом зале. Приятная дрожь ползет вверх по рукам, пока я смотрю на этого очаровательного парня, который кажется не стесняется ничего и никого.
— Все в сборе?! — громкий голос нашей сопровождающей разрушает магию момента. — Сдавайте свои обходные листы!
Вечером этого же дня нас всех собирают после ужина в большом холле гостиницы. Цель только одна: определиться со сценарием грядущего концерта. Вокруг толпится народ, слышны тихие переговоры и смешки. Я сижу с девчонками на одном из диванчиков и ищу взглядом своего соведущего, если он не шутил, конечно.
Тема появляется вместе с нашим куратором Никитой Михайловичем. Замечаю его сразу, а вот он даже не думает обращать на кого-то внимание. Красный свитшот точно тряпка для местных телочек. Замечаю, как большинство девчонок начинают поправлять волосы или нарочито громко смеяться.
Неужели, нам все время нужно крутить сальто и обливаться духами, чтобы привлекать парней? Лезть вон из кожи, изображать лучшую версию себя или вообще кого-то другого? Почему нельзя просто расслабиться и… И быть никому не нужной серой мышью… Так себе перспектива, но и играть роль клоуна тоже не айс. Где эта волшебная золотая середина? Можно ли верить, что твой человек, будь то друг или парень, просто найдет тебя, почувствует что-то особенное, даже не глядя на тебя в упор?
Достаю из кармана толстовки телефон и кручу его в пальцах. Я все еще не ответила Коту. Клянусь всеми богами это офигеть как тяжело. Я ни на минуту не забываю о его сообщениях и мне все время приходится напоминать самой себе, почему не стоит реагировать. Он обидел меня. Он молчал целых два месяца, вместо того, чтобы нормально поговорить. Он...
— Богдана, блин, — шипит Аленка, толкая меня в бок.
Поднимаю голову и ловлю на себе взгляды всего потока. Останавливаюсь глазами на Артеме, который приветливо улыбается, а потом кивает головой в сторону, приглашая меня подойти.
— Ведущих, слава богу, мы нашли, — говорит Никита Михайлович. — Теперь разберемся с номерами и исполнителями.
Тело немного дрожит, в спину летят ментальные пилочки для ногтей от самых красивых и тяжелые топоры от самых недовольных. Останавливаюсь рядом с Темой, и он обнимает меня одной рукой за плечи, только ухудшая положение.
— Ты хочешь, чтобы меня выкинули из окна сегодня ночью? — не удерживаюсь от замечания, но хотя бы додумываюсь сказать это шепотом.
— Я буду оберегать твой сон.
Слащавость фразы, словно взятой из фильма про вампиров, заставляет скривиться как раз в тот момент, когда Артом поворачивается ко мне.
— Перегнул? — с тихим смешком спрашивает он, пока куратор зачитывает фамилии для переклички и одновременно составляет список номеров.
— Сломал… Пожалуйста, скажи, что ты просто рофлишь (прим.автора: разг. шутишь).
— Обычно девчонкам нравятся подобные фразы.
— Мне их жаль… Как можно жить только с половинкой мозга?
— А ты смешная, — улыбается Артем.
Ну и что это опять? Мягкий взгляд светлых глаз смущает, и я роняю сарказм, не зная, что ответить.
— Богдана, у тебя есть парень?
Вопрос в лоб отправляет сознание в полет. Хлопаю ресницами, мысли почему-то тянутся к Коту. Снова он? Какого фига? Мы ведь даже не встречались. Да и вообще…
— Нет, — выдавливаю хрипло, потому что горло сжимает нервный спазм.
— Долго отвечала. Врешь?
— Нет, я не вру! — а вот возмущение вылетает легко и просто.
— Значит что-то не договариваешь, — не унимается Тема, даже не представляя, как близок к истине. — Влюблена?
— Чего ты пристал с такими вопросами? Я знаю тебя пять минут, а ты уже лезешь в душу?
— А сколько минут тебе нужно?
— Люди столько не живут, — отвечаю довольно грубо, потому что его напор меня раздражает.
Все очарование Артема сдувает призрачный ветер, и передо мной остается обычный парень с развивающейся манией величия. Моя новая влюбленность прожила меньше недели. Можно ли это вообще так назвать? Мне понравилась яркая упаковка, а все остальное я придумала себе сама. Решила, что он классный, ведь так считают все, а на самом деле… Я ведь его по-настоящему даже не знаю. Может не стоит торопиться? Куда я бегу?
Тормози, Бо. Выдохни и раскрой глаза.
Чтобы понять человека, с ним нужно пообщаться. Верно? И у меня будет такая возможность. Хватит уже принимать решения за две секунды, нужно попробовать немного сбавить ход. Я ведь любительница развешивать ярлыки. Взять даже Вадика или Марусю. Они оба оказались неплохими ребятами. Так что этот дон-диги-дон Тема тоже заслуживает шанса.
Ого. Кажется, мания величия развивается не только у него.
Да что это со мной?
Куратор через добрые двадцать минут заканчивает свой монолог о важности самореализации в нашем возрасте и закрывает список артистов. Артем покидает холл вместе с первой половиной ребят, что торопятся разбрестись по номерам, а я остаюсь со второй, которым и здесь в принципе неплохо. Забиваюсь в уголок, отвоевав одно из мягких оранжевых кресел, подальше от телевизора. Снова телефон в моих руках, и тяжелый выдох срывается с губ.
Кот «онлайн». Смотрю на его аватарку в маленьком кружочке. Серьезная моська даже в миниатюре кажется такой родной. Я скучаю по нему. Все еще скучаю. А может не по нему, а по нам вместе. По нашим шуткам и приколам, по долгим разговорам и молчаливым вечерам за сериалами.
Открываю диалог и заношу палец над клавиатурой. Внезапно перед моим лицом появляется коробочка сока, закрывая экран. Запрокидываю голову, чтобы посмотреть на вторженца в личное пространство, и меня парализует смущенная улыбка и стеснительный взгляд.
— Я не хотел обидеть тебя, — произносит Тема или его клон из альтернативной реальности.
— Ты не… Все нормально. Я тоже грубанула. Извини.
— Сок? В знак перемирия.
— Спасибо. Только у меня нет ничего взамен.
— Просто улыбнись, — Тема снова становится повелителем женских сердец.
— Заканчивай со своими подкатами, — хохочу я, забирая картонную коробочку из его рук.
Артем присаживается на ручку кресла рядом со мной, и я разворачиваюсь, чтобы мы сидели лицом друг к другу.
— Ладно. Как скажешь, маленькая злюка.
— Я не злюка, просто… — мыслей целый рой, а вот слов…
Я пока не чувствую себя достаточно комфортно, чтобы болтать все, что вздумается.
— Слушай, Богдана. Я все понял. Давай так… Я не пристаю к тебе, а ты меня не прогоняешь.
— Хочется пообщаться с кем-то, кто не пускает на тебя слюни?
— Да! — заливается смехом Тема.
— Идет.
Протягиваю руку, и парень тут же ее пожимает. Напряжение между нами медленно исчезает, плечи расслабленно опускаются вниз, а на губах появляется спокойная улыбка. Так-то лучше.
— У тебя телефон светится, — говорит он, кивая на мой мобильник.
— Это мама. Нужно ответить, — произношу, глядя на дисплей, и поднимаюсь с места. — Подождешь?
— Конечно.
Отхожу к окну. Не очень хочется разговаривать с мамой при Артеме, но и оставлять его одного надолго тоже. Его ведь может кто-нибудь утащить или оккупировать.
— Привет, мамуль. У меня все хорошо, я жива и здорова...
— Бо… — голос матери кажется взволнованным.
— Что-то случилось?
— Нет. Ничего. Все в порядке. Я просто хотела узнать, как моя старшая дочь проводит время?
— Шикарно. Кормят на убой, послезавтра я буду вести концерт, так что… Движуха полным ходом, — тараторю, чтобы выдать максимум информации за минимум времени.
— Я тебя отвлекаю?
— Немного…
— Ты с мальчиком?
— Типа того…
— Ого! Расскажешь мне позже?
— Может быть. Если будет, что рассказывать.
— Будь собой, Бо. Ни больше, ни меньше.
— Так и делаю. Все, мамуль. Побегу. Люблю тебя. Целуй от меня Ангелочка и папу.
— И мы тоже любим тебя. Пока.
— Пока.
Возвращаюсь к Артему, который по-хозяйски развалился на кресле. На моем кресле!
— Кхм-кхм! — наигранно кашляю, намекая, что пора уступить даме ее место.
Тема хлопает себя по коленке, а я поднимаю брови, дергая подбородком. Он что, издевается?
— Ладно-ладно, боевой Лисенок. Я просто пошутил.
— Ха-ха…
Сажусь в кресло, а Артем вновь моститься на подлокотник, не сводя с меня глаз.
— Ну что? — спрашиваю, не выдержав его испытывающего взгляда.
— Ничего. Расскажи о себе, Богдана. Чем увлекаешься? Как живешь?
— О-о-о… Ты будешь в восторге. Моя жизнь просто потрясающая...
К полуночи я возвращаюсь в свой номер, и то… Только потому что Никита Михайлович так сказал. Если бы не он, мы с Темой проболтали бы, наверное, до утра.
Артем совсем не такой, каким я его представляла. Даже удивительно, что человек, который все время окружен вниманием, может быть таким чутким и глубоким... И снова всему виной ярлыки и предрассудки. Если симпатичный, значит козел. Носишь очки — заучка. Ярко красишься… Ну, вы поняли.
Мы разговаривали с Темой о разных вещах. Школе, родителях, друзьях… С последними у нас обоих напряженка. Кто бы мог подумать, верно? С ним ведь все хотят дружить. А вот и нет. Все хотят просто выделиться, блеснуть рядом, похвастаться крутостью. Это не дружба.
Общий знаменатель был выведен путем долгих рассуждений. Чем больше людей, с которыми ты общаешься, тем меньше вероятность, что среди них есть действительно близкие и верные.
— Вернулась, гулена, — сонно бормочет Аленка, поднимаясь с подушки.
— Ну и-и-и? — тянет Лика с нескрываемым любопытством.
— Что? — прячу глупую улыбку, бросаясь расправлять постель.
— Как тебе наш пры-ынц? Корона ему голову не надавила?
— Он… — задумываюсь на секунду, прокручивая в голове наш вечер. — Хороший.
— Дело пахнет романтикой, — хихикает Лика.
— Не-а, — мотаю головой. — Мы просто общаемся.
— Ага… К концу смены кое-кто получит свой первый поцелуй, — пророчит Алена, и мне становится нехорошо от ее слов.
Я не говорила, что до сих пор ни с кем не целовалась. Откуда она?..
— Я ведь права? — давит соседка.
— Ален, отстань от нее, — вмешивается Лика.
Забираюсь под одеяло. В голове картина, как Тема своё лицо. Сердце замирает. Ресницы опускаются. Еще секунда и всё произойдёт. Пытаюсь представить себе все ощущения от поцелую, сосредоточившись на Артёме, но...
Нет! Не могу! Не хочу!
Не с ним...