Передружба недоотношения

Буквально влетаю в квартиру, потому что мне нужно поговорить с мамой. Срочно! Нахожу родительницу на ее территории, а именно на кухне.
— Мам!
— Богдана, что-то случилось? — она оборачивается и распахивает глаза, удивляясь моему виду.
— Случилось. Почему ты не сказала мне? 
— Лисенок, сними куртку, я заварю чай и мы поговорим.
— Почему ты мне не сказала?!
— Бо, я хотела, но ты ведь уехала, чтобы отвлечься. Такое случается. Это жизнь. Тем более, что Саша отчасти сам виноват… Я подумала, что тебе будет спокойней. Ты все равно не смогла бы ничего сделать или помочь…
— Ты должна была сказать мне сразу! — из горла вырывается злобное рычание.
Разворачиваюсь и топаю в свою комнату.
— Богдана! — слышу голос матери, но не собираюсь никак реагировать. 
Она молчала две недели. Две! Теперь моя очередь.
Закрываю дверь. Не хлопаю, как истеричка, но звук довольно громкий и четкий. Он должен дать понять, что сейчас я не настроена на разговор.
Сбрасываю куртку и рюкзак на пол и падаю на кровать. Открываю в телефоне приложение «ВКонтакте» и открываю диалог с Котом. Он написал мне в обед, а случилось все буквально через несколько часов. Если бы я не задрала нос. Если бы ответила, то смогла бы хоть как-то поддержать его. Смогла бы утешить. Я ведь знаю, что Саня для Богдана был не просто двоюродным братом. Он был его примером для подражания, был для него безусловным авторитетом.
Саша Кошик. Я виделась с ним лично не так уж много раз. Он старше нас с Котом лет на шесть. Взрывной парень, сорви голова. Постоянно на каких-то мутках, весь в секретных делах. Но с нами он был обычным веселым парнем. Подшучивал, покупал мороженное, катал на своей машине. На машине, которая его и убила.
Богдан всегда говорил о брате с гордостью, всегда слушал его советы и радовался, если тот брал его с собой на тусовки. Кот не говорил двоюродный брат, Саня был для него родным. В последнее время, насколько я знаю, они редко виделись, потому что Кошик старший переехал пару лет назад в соседний город к своей девушке, и вот… Решил навестить родителей и Богдана заодно, но не доехал.
Помню, как он водил машину. Я кричала на поворотах, а Саша с Богданом ржали надо мной. В тот день две недели назад был дождь. Скользкий асфальт, безбашенная манера езды и сумерки…
Почему я не ответила Коту в тот день? Ну почему?! Ненависть к самой себе и горькая печаль беснуются в глубине души. Я должна была быть рядом с ним. Должна была поддержать, выслушать, сказать хоть что-то, ведь понимаю, что он чувствует. Может быть не на все сто процентов, но точно лучше, чем Оксана или Тася. Да кто угодно! Я ведь… Мы… Он все еще мой друг.
Собираюсь с силами и заставляю гордость заткнуться. Мне требуется несколько минут, чтобы написать сообщение, которое я стираю бесчисленное количество раз, чтобы изменить смысл или добавить слов. В итоге выходит всего лишь короткое, но емкое «Мне так жаль». Палец дрожит над кнопкой отправить и я все-таки ее нажимаю, зажмуривая глаза. Слезы текут по щекам. 
Я весь день сдерживалась в школе. Ругала себя, а потом родителей и Марусю, что оставили меня в неизвестности. Что помешали мне выполнить дружеский долг. Это больно. Так сильно, что хочется кричать всеми нехорошими словами от бессилия.
Кот не в сети, но сообщение доставлено. Не знаю, ответит ли он. Возможно, мое молчание тоже его обидело. Он мог закусить на меня в ответ, и теперь между нами уже настолько огромная пропасть, что никакой мост или трос не поможет. Мы уже бесконечно далеки друг от друга.
После десяти вечера крадусь в ванную, чтобы принять душ, но меня перехватывает мама. Ее печальные глаза и грустный вздох растворяют обиду. Я понимаю, что она хотела, как лучше, что ее поступок был направлен только на заботу обо мне, но блин. Меня нельзя уберечь от всего, а ее молчание только ухудшило ситуацию.
— Милая… — начинает мама.
— Я знаю. Ты хотела, как лучше, но больше так не делай. Я должна сама принимать решения.
— Какая ты у меня умница. Прости. Просто я волновалась. Я видела, как ситуация с Богданом мучает тебя и была так рада, что в санатории тебе удалось забыть об этом. Мне не хотелось все портить…
Кусаю нижнюю губу. Она не испортила мне отдых, но зато теперь все наперекосяк. Палка о двух концах. Что было правильным? Какой исход был бы лучше? Я уже не узнаю. Придется смириться с ситуацией, которая уже сложилась, ведь мы еще не изобрели машину времени. А жаль…
— Проехали. У Кота есть группа поддержки. Не так уж много он и потерял. Но я бы хотела съездить на кладбище к Саше. Я не знала его так хорошо, но все равно нужно попрощаться.
— Ты серьезно? — настороженно спрашивает мама.
— Да, — уверенно киваю.
— Хорошо. Я поговорю с отцом.
— Я сама с ним поговорю.
Мама смотрит на меня с очень странным выражением лица, как будто не может узнать или видит впервые. Коротко улыбаюсь ей и, чмокнув в щеку, вхожу в ванную комнату. Кладу телефон на стиральную машину и нажимаю кнопку разблокировки. 
Новых сообщений нет. 
Последний день четверти. Уроков как таковых нет. Ученики сдают долги, а учителя выставляют полугодовые оценки. Все старшие классы в предвкушении завтрашнего вечера и новогодних каникул. Но меня ничего не радует. Ни четверки с пятерками в дневнике, ни снеговики на окнах, ни предвкушение свободной от учебы недели и праздников.
Кота нет в школе. Он не появлялся и в «ВКонтакте», а соответственно не видел моего сообщения, или, может быть, не хотел его видеть. Есть мысль подойти к Оксане и поговорить с ней насчет Богдана, но я быстро торможу сама себя. Еще подобной глупости не хватало вытворить, чтобы загнобить себя после.
Маруся все трещит о своем парне и новом платье, что купила для танцев, а я делаю вид, что слышу ее, но на самом деле полностью погружена в свои мысли.
Молчание Кота причиняет боль. Чувствовал ли он тоже самое, когда я проигнорировала его сообщения? Начинаю ненавидеть себя все больше. Как же хочется все исправить. Знать бы только как...
— Лисецкая, ты не можешь бросить меня! — жалобно скулит Маруся следующим вечером.
Я валяюсь на родительской кровати, играю с Гелей и одновременно говорю с Марусей. Юлий Цезарь был бы в восторге.
— Ты же будешь со своим парнем.
— Он обещал прийти позже. Ну, пожалуйста, Бо. Тебя не было три недели. Все по тебе соскучились.
— Ты и Вадик?
— Этот верблюжий водопадик даже плакал. Серьезно.
— Я не очень люблю всю эту фигню. И я не танцую.
— Так и я тоже. Мы можем просто сидеть и ржать над нашей элитой. Я слышала, что Оксана собирается все-таки отбить Витьку у Виолетты. Такое шоу нельзя пропускать.
— Мне не интересно.
— А еще я слышала, что к Кошику уже выстроилась очередь…
Упоминание Богдана, как удар током.
— Его и в школе-то не было вчера. С чего они взяли, что он придет на елку?
— А вдруг придет.
— Это ты так пытаешься меня заманить?
— Мне показалось, что ты хочешь увидеться с ним. Может, это шанс поговорить?
Мне не нравится, что эта девчонка такая проницательная. Поймать Кота в толпе его поклонниц и «группы поддержки» будет не просто, но я чувствую, что мне это нужно. Хотя бы просто выразить соболезнования. Я была сегодня утром на кладбище у могилы Саши. Страшное зрелище.  Увядшие цветы, венки с черными лентами. На одном из них я разглядела надпись, которая больно ударила по сердцу. Этот венок был от Кота. Саша говорил Богдану на прощание одну фразу: «Не шали, малой. Вся жизнь впереди. Успеешь». Только теперь она превратилась совсем в другой набор слов.
«Все, что ты не успел, сделаю я. Отдыхай. Вечность впереди»
— Хорошо, Марусь. Я пойду.
— Правда?! — радостно кричит подруга.
— Да…
Мелкие снежинки летят в лицо, морозный ветер хлещет по щекам. Сборы не заняли много времени, я особо не наряжалась. Там и так будет показ мод, не хочу сливаться с толпой. Маруся уже должна быть в «Колизее», нашем местном клубе. Круглое здание, в центре которого большой танцевальный зал. Прикольное место, удобно водить хороводы. Есть небольшая сцена и центральная колонна, которая окружена зеркалами и подиумом для самых смелых танцоров, тех, кто любит привлекать взгляды, но при этом смотрит только на себя.
Сдаю куртку в гардероб и поправляю волосы, которые десять минут мучились под шапкой. 
— Расческа нужна? — слышу голос за спиной.
Оборачиваюсь, передо мной стоит сама Виолетта Цвиринько. Серебристое вязаное платье отлично смотрится на точеной фигуре, высокие черные сапожки подчеркивают стройность ног. С макияжем, правда, перебор, но это ее фишка. Хоть что-то, но должно быть слишком.
— Эм-м-м… — уже собираюсь отказаться, но почему-то говорю совсем другое. — Да. Было бы неплохо.
— Держи, — говорит девушка, протягивая мне расческу. — Классный свитшот. «Тетрадь смерти»? 
Смотрю на изображение мультяшного бога Рюка из аниме, а потом снова на Виолетту. 
— Ага. А у тебя очень красивое платье, — возвращаю комплимент.
— Спасибо. Ты же Богдана? Наша бессменная ведущая. Сегодня тоже участвуешь в программе?
Что происходит? Планету заселили инопланетяне и притворяются людьми? С какого перепуга Цвиринько стоит тут и болтает со мной?
— Нет. Сегодня без меня. Дорогу молодым, — отвечаю немного скованно и провожу пару раз расческой по волосам.
— Если это твоя дорога, то никому ее не отдавай.
Не очень понимаю, о чем она. Хотя… Если хорошенько подумать.
— Я не общаюсь с Оксаной, если ты хочешь передать ей что-то через меня, — провожу границу и, убедившись, что не оставила на расческе частички своего ДНК, возвращаю ее владелице.
— Богдана, если я захочу что-то сказать Оксане, поверь, я это сделаю без посредников. Ты просто кажешься хорошей девчонкой, но слишком зажатой. Расслабься и почаще плюй на окружающих.
Виолетта подмигивает мне и легкой, но немного кривой походкой выходит из гардероба. Кажется уже кто-то расслабился и возомнил себя великим психологом, а я просто попала под настроение. 
Ладно, пора уже ворваться в «безудержное веселье» и дождаться Кота. Может Виолетта и не осознавала особо, но ее речь даже была в тему. Свой путь я никому не отдам и сделаю сегодня то, что задумала, даже если придется растолкать локтями бывшую лучшую подругу и несостоявшуюся соперницу. 
Сколько бы не было во мне решительности, это не помогает. Три часа спустя, в самый разгар тусовки понимаю одно — Кота нет и не будет. Маруся тоже стоит расстроенная, потому что любимый ее бортанул и сказал, что не может прийти. Один Вадик веселится, потому что пару раз сходил в уборную вместе со старшеклассниками. И что-то мне подсказывает, что они там совсем не нужду справляли. 
Уже надоела громкая музыка и бьющий по глазам свет. Настроение ниже нуля. Нечего здесь делать.
— Марусь! — кричу на ухо подруге. — Я, наверное, пойду домой!
— Через пятнадцать минут будет конец концертной программы. У меня еще одна песня. Может, дождешься меня и пойдем вместе?
Эта идея мне нравится. 
— Хорошо.
В кармане звонит телефон. Смотрю на дисплей и невольно улыбаюсь. Тема. Настроение становится на пару пунктов выше.
— Я выйду поговорить по телефону! — надрываю голосовые связки.
Маруся кивает и уходит в сторону сцены, а я пытаюсь пробраться сквозь танцпол к выходу из этого шумного месива. Забив на куртку, толкаю парадную дверь и принимаю звонок.
— Привет, рыжая, — говорит Артем. — Развлекаешься? Я ненадолго.
— Привет, Тем. Ты же знаешь, как я люблю все эти движухи, так что… Я могу поболтать с тобой.
— Как дела? Миссия выполнена?
Да… Тема единственный, с кем я говорю о Богдане открыто. И он поддержал меня в стремлении поговорить с Котом.
— Не-а… Его здесь нет, а в сети он так и не появлялся.
— Позвони ему.
— А если он не возьмет трубку?
— Тогда ты будешь знать, что он не кот, а козел.
Смех вырывается изо рта вместе с белым паром. Собираюсь съязвить что-нибудь по типу, вокруг меня вообще один зоопарк, но шум за поворотом привлекает внимание. Громкие голоса, куча матов. Что там такое?
Делаю несколько шагов в сторону и вижу, как за кустами собралась целая банда. Парни и девушки. Ох, черт! Там драка!
— Тем, я перезвоню, ладно? — быстро произношу в трубку и завершаю звонок, не дожидаясь ответа.
Страх затмевает холод, потому что я вижу среди сходящих с ума парней Богдана. Бросаюсь обратно в «колизей» и ищу глазами охранника. Мне все равно, как потом это назовут, нужно прекратить балаган как можно скорее.
Мужчина в летах, но действует быстро. Выходит на улицу и голосом, похожим на гром, быстро разгоняет всех до единого. Самые умные зачинщики бросаются со всех ног в глубину парка. Зеваки растерянно смотрят по сторонам.
— Всем вернуться в зал! — ревет охранник. 
Успеваю заметить, что Кот обычным прогулочным шагом направляется по дорожке к фонтану, а за ним семенит Тася.
— Не надо за мной идти! — бросает он грубо.
— Но…
— Ты глухая?!
Тася останавливается, а у меня что-то щелкает в голове. Теряю несколько минут на поиски куртки, но вот я уже снова на улице и оббегаю здание, забыв обо всем, кроме цели.
Богдана нет у фонтана и в стороне детской площадки. Ну куда он подевался? Не испарился же. Вспоминаю о лавке, которая спрятана за пышными елями. Кот как-то говорил, что это самое беспалевное место в нашем парке. Направляюсь туда, уже не особо надеясь на удачу. Но, может быть...
Замечаю темную фигуру и оранжевый огонек среди ветвей деревьев. Сердце сумасшедшими толчками бьет по ребрам, а шаги становятся все тише и медленней.
— Я же сказал… — Богдан запинается, поднимая голову.
— Привет, — выходит тихо и хрипло, как будто я бежала за ним несколько месяцев.
А ведь так и было… Только вот не пойму. Догнала я его или нет? Прогонит он меня или выслушает?
— Привет, — отвечает Кот и тяжело сглатывает, в мгновение меняясь до неузнаваемости.
— Меня тоже прогонишь? — спрашиваю в своей обычной саркастичной манере, но внутри все трясется так сильно, что начинает тошнить.
Кот коротко улыбается, перехватывая мой вздох. Такое чувство, что мы не виделись несколько лет и вернулись к тому моменту, где мы еще были близкими и почти родными.
— Тебя нет, Бо. Только не тебя.
Его голос. Эти слова, что кажутся такими сладкими и воздушными, но при этом сочащимися густой печалью. Такое чувство, что я все еще важна для него. Все еще на особом счету. Что не стою в ряду с остальными, вместе с Тасей и Оксаной.
Делаю пару шагов и сажусь на скамейку рядом с Богданом. Между нами сантиметров двадцать, и они кажутся невыносимо лишними. По-хорошему хочется просто обнять его, показав, что я рядом. Что я здесь и мне не все равно, но… Что-то меня останавливает. Гордость, обида или страх? Не пойму. Сжимаю руки в замок, чтобы собрать все силы.
— Я писала тебе в «ВК».
— Там слишком много сообщений. Я не заходил.
— Мне сказали о Саше только позавчера. Кот, я... Мне так жаль.
— Не могу поверить до сих пор. Мне кажется, что все это сон, — говорит Богдан тихо, боль в нотках его грубоватого голоса режет слух.
— И мне тоже…
Слезы больше не получается сдерживать. Не знаю, чьи именно это эмоции, мои или Богдана. А может я по обыкновению делю их пополам, забирая часть его переживаний, и пропускаю через себя, как и положено другу? 
Кот обнимает меня одной рукой за плечи и упирается щекой мне в висок. Втягиваю в себя холодный воздух, ощущая теплоту в душе. Почему все это случилось с нами? Мы потеряли столько времени, а теперь сидим в тишине, прижавшись друг к другу, воскресив дружеские чувства, только потому что именно этот момент можем понять только мы. Но надолго ли?
— Мне тебя не хватает, Лисенок. Очень…
Зажмуриваюсь, не веря в происходящее. Что?! Он действительно это сказал? На языке вертится минимум десяток признаний. Что я жалею о нашей ссоре. Что скучаю каждый день. Что переживаю и волнуюсь за него. Что люблю…
— Кот, знаешь…
Мне не дает закончить фразу телефонный звонок. Громкая и веселая мелодия рушит хрупкий хрустальный замок спокойствия и умиротворения. Достаю из кармана телефон, на весь экран развернута фотография: две счастливые рожицы на фоне моря, я и Тема, который сейчас, собственно, и звонит.
— Извини, я отвечу, — говорю я и поднимаюсь на ноги, чтобы немного отойти в сторону.
Богдану не нужно слышать наш разговор. Я этого не хочу. Раньше у меня не было от него секретов, но вот еще одно доказательство, что многое поменялось.
— Конечно, — прилетает уже мне в спину.
— Рыжая! Ну что ты там?! Сказала перезвонишь и… — слышу взволнованный голос из динамика.
— Тем, выдыхай. Все хорошо.
— Точно? Ты меня напугала.
— Да. Прости. Давай я тебе позже напишу, хорошо?
— Ты добралась до цели? — усмехаясь, спрашивает Артем.
— Типа того.
— Тогда удачи. Будь честной. Скажи все, что думаешь, только в любви не признавайся. Он сам должен это сделать.
— Сдурел?! — возмущаюсь, пытаясь скрыть очевидное смущение.
— Дерзай, рыжая. Если что, я на связи.
— Отбой. Связист, блин.
Прячу телефон в карман и возвращаюсь к Богдану. Над ним словно нависает грозовая туча.
— Твой парень? — спрашивает Кот, глядя мне прямо в глаза.
Упрек в его тоне меня дезориентирует, а после приходит раздражение. Что ему опять-то не нравится? Я что, не могу быть кому-то симпатична? Или не имею права на личную жизнь?
Слова Темы эхом проносятся в мыслях. Будь честной. Да уж… Вымышленных парней мы уже проходили. Ничего хорошего из этого не вышло.
— Нет. Друг из санатория.
— Наверное, хороший друг, — с какой-то неоправданной жестокостью говорит Кот.
— Нормальный.
— Не то что я, да?
— Да о чем ты вообще?! — теперь уже я сама начинаю вскипать.
— Ни о чем, Лисецкая. Проехали. Спасибо за соболезнования.  
Богдан поднимается со скамейки, а меня охватывает чувство беспомощности. Опять? Снова стена непонимания. И это не я ее возвожу. Он! 
— Собираешься уйти?! Вот так?! — повышаю голос.
— Ты выполнила свой долг, Бо. Снова показала, какая ты хорошая, а я…
— Заткнись, Кошик! Что ты несешь?! Я твой друг. Была им и останусь. И мне не все равно на тебя и твою жизнь. Ясно?! Ты сам от меня отвернулся при малейшей проблеме. Даже не попытался поговорить со мной и во всем разобраться. Не надо теперь строить из себя обиженного! Это нечестно. Я, блин, тоже живая, прикинь? И у меня есть чувства и эмоции, которые не всегда получается контролировать, чтобы всем вокруг было удобно и спокойно!
Дыхание рваное, как после бега. Передо мной стоит Кот, облитый ледяной водой. Он не может пошевелиться, переваривая мой монолог. Ну, зато я была честной. Максимально!
— Что? Нечего сказать? — продолжаю я, уже не в силах остановить этот поезд. — Может быть снова плюнешь и уйдешь? Начнешь игнорировать меня?
— Да ты первая меня послала! Пересела за другую парту и…
— Потому что ты очень явно показывал, что срать ты хотел, и на меня, и на нашу дружбу!
Мой вскрик подхватывает ветер и уносит к верхушкам деревьев. Мы стоим с Богданом напротив друг друга и боремся взглядами, полными обид и нерешительности. Мы впервые кричали друг на друга. Впервые оказались оба настолько злы, что не сдержали эмоций. Меня пугает каждая следующая секунда, потому что я жду, что он вот-вот развернется и уйдет, поставив уже точно жирную точку.
— Это не так… — произносит Кот себе под нос.
— Что?
— Мне не срать! И никогда не было. Я просто понял, что ты действительно лучше меня. Во всем! Подумал, что тебе будет легче, если я… Просто оставлю тебя в покое.
— А мне нифига не легче. Я лишилась в один момент двух друзей. И если с поступком Оксаны мне было проще смириться, то ты… 
— Бо… — выдыхает Кот и шагает вперед. — Прости меня. Ты единственный мой настоящий друг. Я просто идиот. Не знаю, зачем вообще…
Вижу, с каким трудом он подбирает слова. Знаю, что сейчас ему тяжелее, чем мне, и не хочу мучить его еще больше. Поэтому просто делаю то, что кажется мне правильным и честным. Преодолеваю последний шаг между нами и обнимаю его так крепко, что с легкостью могу придушить.
— Я скучаю по тебе. Очень, — шепчу, чувствуя его руки у себя на спине.
Кот обнимает меня в ответ, и у меня такое чувство, что вокруг теплое спокойное море, а не зимний парк. Тело расслабляется, дыхание становится ровным, а на губах расцветает улыбка, которую могут увидеть только маленькие снежинки, что падают с неба.
— И я по тебе, Лисенок. Ты не представляешь, как…
Стоим еще несколько минут, наслаждаясь объятиями друг друга, и просто молчим. Это обмен энергией, диалог, где не нужны слова. Они только все испортят, как и всегда. Правда, через какое-то время, мое сердцебиение начинает набирать обороты. Знакомый запах и тепло шеи, к который я прижимаюсь щекой, заставляют меня вспомнить о своих чувствах. Чувствах за гранью дружбы.
Отстраняюсь в смущении и смятении. Смотрю в блестящие серые глаза и не могу придумать, что сказать. Кот не помогает, захватывая в плен обе мои руки. Опускаю голову, чтобы перевести дух.
— Замерзла? — наконец спрашивает Богдан.
Нет. Мне совсем не холодно. По крайней мере я этого не чувствую, не смотря на распахнутую куртку и шапку, съехавшую набок.
— Немного…
— Вернуть тебя на тусовку или проводить домой?
Не хочу с ним расставаться. Не сейчас. Не так. Мне нужно знать, к чему мы пришли. Что теперь? Снова друзья или просто люди, не держащие друг на друга обид?
Морщу нос, стараясь придумать лучший вариант, но Кот меня опережает.
— Мы сто лет не общались. Может заглянем в кофейню? Я могу позвонить дяде Леше и отпросить тебя погулять подольше, если, конечно, ты ему на меня не сильно нажаловалась.
— Я что, по твоему, стукачка?!
— Нет, — улыбается Котяра. — Конечно, нет. Ну так что? Идем?
— Даже не знаю, — закатываю глаза. — Одним капучино ты не отделаешься. Ты ведь это понимаешь?
— Я накину еще чизкейк и орехи в карамели.
— Это грязный ход, Кот.
— Сейчас я готов на все.
— Тогда вместо капучино большой банановый латте.
— Договорились, Лисенок. Расскажешь мне о своих приключениях.
— А ты мне о своих злоключениях.
С одной стороны все очень странно. Чувство неловкости летает между нами тонкими нитями, но их сдувает теплый ветер дружеских чувств. Общие шутки, искренние улыбки, понимающая грусть, когда вспоминаем Саню. В кофейне пахнет сладкими десертами и играет легкая музыка. Сидим с Богданом за столиком у окна напротив друг друга и никак не можем наговориться, обходя стороной события трехмесячной давности. В какие-то моменты кажется, что ничего и не было. Что мы снова мы. Кот и Лисенок, которые дружат с пятого класса непонятно почему. Девочка в скорлупе, с мешком сарказма и скептическим взглядом на жизнь и мальчик с шкодными глазами, но ранимой душой, которую скрывает за напускной смелостью. 
— Так этот Артем твой парень? — спрашивает Богдан, воруя мои орехи в карамели.
— Ты чем слушаешь? Пятой точкой? Я же сказала, что мы просто друзья. А у тебя тут как? Уже целый гарем. Тася, Оксана…
Кот напрягает челюсть, но я не тушуюсь. Это ведь правда. Я хочу знать, если он согласен поделиться.
— Помнишь Кирюху Синькова? Он закончил школу в прошлом году.
— М-м-м… Что-то не очень.
— Ну, он еще принес на день учителя полторашку какого-то пойла и накачал половину старшеклассников.
— А-а-а!!! Помню. Еще неделю школа вишневой рыгачкой воняла. Фу…
— Ну да, — ржет Кот. — Мы как-то пересеклись с ним в «Чайке» (прим.автора: бар для студентов) и вроде как затерли. Нормальный тип. И еще там пару ребят. Короче, Оксана мутит с Киром, и мы типа в одной компании, вот и общаемся. 
— Я думала у нее виды на Витьку.
— Не знаю. Сосется она с Кириллом. Мне вообще пофиг, кто там с кем.
— Понятно, — запиваю новые детали жизни Кота банановым латте, чтобы перебить горький вкус. — А Тася? Решил все-таки дать ей шанс? — в моем вопросе куда больше чувств, чем должно быть, и это не только любопытство.
— Она меня поймала, когда мне было очень фигово и… Короче, я ее…
— Оп-па! Дальше можешь не продолжать, — качаю головой, как будто это может помочь не впускать эти знания в свой мозг.
— Такие дела…
— Ну-у-у… Все заслуживают шанса. Вдруг, она твоя судьба.
Кот впивается взглядом в мои глаза, словно пытается отыскать ложь или еще что-то, но я не даю ему такой возможности, хватаясь за телефон.
— Мне уже нужно домой.
— Я тебя провожу.
— Может, лучше проводишь свою девушку?
— Подождет. Они с Оксаной подружились, сейчас, наверное, поедут в «Чайку», я позже подскочу.
Богдана из прошлого сейчас бы начала брыкаться, отправлять Кота к его девушке и наставлять на путь истинный, но я уже не та. Я хочу, чтобы он проводил меня, поэтому заталкиваю всю свою человечность подальше, концентрируясь только на собственных желаниях. Кто еще позаботится о них, кроме меня?
Шагаем с Котом плечом к плечу, как в старые добрые времена. Говорим о родителях, делимся последними новостями наших семей. Мне нравится восстановленное равновесие между нами, но оно все еще максимально хрупкое. Один толчок, и все снова разрушится. Мне бы этого не хотелось.
Да. Много воды утекло. Многое изменилось. Наше окружение, взгляды, привычки. Время не стоит на месте. Каждый день происходит что-то, накладывая отпечаток на ладони с линиями судьбы. Богдан дорог мне, как друг детства, как близкий человек, а мои чувства… Я все еще не могу понять. Может, это просто эффект незавершенного действия? Я так долго любила его или думала, что любила. Или… Любила по-детски просто и чисто, без притязаний на это дурацкое «встречаться». Может быть, это просто навязчивое желание, которое на самом деле мне уже и не нужно? 
— Ну, все, — торможу рядом с подъездом. — Вперед, мой друг! Тебя ждут великие дела.
Хлопаю Кота по плечу, а он закатывает глаза.
— Величайшие, Лисенок. Не путай.
— Ох, простите… Как я могла? — дурачусь, широко улыбаясь.
Богдан возвращает мне улыбку, и я вижу в ней его прежнего. Вертлявого мальчишку, который не мог усидеть на месте, всех задирал и постоянно кривлялся. Жаль, что мы не можем остаться в детстве подольше. Тогда все было так просто. Если я обижалась, то просто отвешивала Коту «печеньку», а он потом строил смешные рожицы, чтобы я рассмеялась и перестала дуться. Где все это теперь?
— Я рад, что мы поговорили.
— Мы бы сделали это раньше, если бы кое-кто не тупил, — подмечаю я.
— Ты всегда говорила, что я отсталый. И вот доказательство.
Все это шутки, конечно. Дружеские и немного злые шутки. На самом деле я понимаю, что ситуация непростая.
— Мы оба накосячили, — говорю искренне. — Но теперь… Все будет хорошо?
— Конечно, Бо. Все будет…
На этот раз звонит телефон Кота, и на мое удивление он быстро отбивает вызов, лишь на секунду задерживая взгляд на экране. Ух ты! Тоненькая игла ревности пронзает сердце, но реакция Богдана тут же заживляет ранку.
— Тебя уже требуют?
— Ага…
— Ну так иди.
— Сейчас пойду, — произносит Богдан, но не двигается с места.
Вот и все. Вся моя смелость закончилась. Я думала, что знаю этого мальчика, но сейчас… Нельзя вернуться назад, все уже по-другому. Эти несколько месяцев ощущаются как никогда явно. Все мои страхи и комплексы выползают под взглядом серых глаз из-под камней, которыми я пыталась их придавить. У него уже новые друзья, и они ждут его. Я не впишусь, да и не хочу, если честно.
По-моему, достаточно для одного вечера. Хочется залезть в безопасное место и немного подумать в одиночестве, чтобы поберечь нервы.
— Ладно, Кот. Дуй в свою «Чайку», а я пойду размораживать свои конечности, — выпаливаю я, не давая ему времени на ответ, и разворачиваюсь, вскидывая вверх руку и перебирая пальцами. — Привет Оксане и Тасе. Хотя, вряд ли они будут ему рады, но ты все равно передай.
— Я пришлю тебе фотки их удивленных лиц, — громко заявляет Богдан.
Оборачиваюсь, уже открыв дверь в подъезд.
— Договорились.
Мама сразу замечает мое настроение, но я громко заявляю: «без комментариев» и уползаю в свое логово, сжимая телефон в руках. Кот написал мне еще тогда, когда я только поднималась по лестнице, и продолжает писать до сих пор. Это болтовня ни о чем: мемы, шутки, новые песни, куча смайликов и приколов. Богдан добирается до этой дурацкой «Чайки», но не прекращает переписку. Что происходит? Он должен сейчас тусить там со своими крутыми друзьями, но вместо этого присылает мне картинки котов в очках. 
Приятное тепло охватывает тело. Не могу перестать улыбаться. Он  далеко, он не со мной, но большая часть его внимания принадлежит мне. Нос задирается сам по себе, а чувство собственной важности растет.
Так и засыпаю с телефоном в руке и с трепещущим сердцем, которое поймало надежду и не хочет от нее отказываться. 
Тридцатое декабря сумасшедший день. Все, кто не успел подготовиться к Новому году, в панике несутся в супермаркеты, чтобы собрать остатки с продуктовых полок и затариться шампанским по акции. Нет. Моя мама умница в этом плане, но не до конца. Она забыла одну очень важную вещь. Зеленый горошек! Это же настоящая трагедия. Какое оливье без горошка?
Угадайте, кому поручена эта важная миссия? Естественно Богдане. Я ведь обожаю стоять сорок минут в очереди на кассу с одной банкой горошка в руках и шоколадкой-антистрессом. А что? Это была моя такса.
Здороваюсь наперебой со знакомыми, а сама мысленно разбиваю об их головы стеклянные шарики. Что-то настроение не очень. И я знаю почему. Богдан сегодня еще не писал мне, а я не знаю, стоит ли сделать это первой. Может, он спит? Он был в сети последний раз в четыре утра. И как дядя Гоша позволяет Богдану гулять так долго? Мой папа любит говорить, что дочери лучше сыновей, потому что их можно просто запереть дома и никуда не выпускать, чтобы уберечь. Какая-то странная дискриминация. С парнями случается куда больше всяких ужасных ситуаций: они влезают в драки, ломают что-нибудь, да и вообще! Если посадить всех парней под домашний арест, девушкам было бы тоже безопасно гулять до утра. Почему об этом никто не подумал?
— Бо, ты уже заняла очередь? — слышу за спиной знакомый голос, но мозг отказывается воспринимать, что она обращается ко мне.
Оборачиваюсь и вижу, как Оксана с двумя своими «собачками» из параллельного класса, каждая из которых катит по полной тележке продуктов, направляются ко мне. 
— Привет, — шепчет бывшая подруга. — Такая очередина. Не пропустишь нас, а то до вечера будем стоять?
Че-го? Меня парализует ее наглость. Мы не разговаривали со дня конкурса «Мисс Осень», а теперь она как ни в чем не бывало просит меня пропустить ее перед собой в очереди? Это шутка?

— Девушки! — возмущается мужчина с корзиной фруктов. — Здесь вообще-то очередь!
— Мы вместе! — в тон ему отвечает Оксана, а после снова смотрит на меня с открытой улыбкой.
Меня так и подмывает сделать вид, что я их не знаю, но… Как-то уже не удобно.
— Можете пройти после меня, — отвечаю тихо и ставлю на ленту свои покупки.
— Спасибо, — облегченно выдыхает Оксана.
У женщины передо мной отмена товара. Кассирша зовет какую-то Галю. Вот невезуха! 
— Как у тебя дела, Богдана? Тебя долго не было в школе. Куда-то ездила? — щебечет Окси, а у меня все шире открываются глаза, вот-вот повыпадают.
Что происходит? С чего вдруг столько внимания?
— Нормально. Была в санатории, — всем своим видом показываю огромное нежелание разговаривать.
Но разве это когда-то останавливало Ромашову?
— Слушай, Бо. Мы же не в детском саду. Да, у нас случилось недопонимание и дорожки разошлись, но мы можем общаться просто как одноклассницы. Почему нет?
Каждое ее слово, как резиновая пуля. Больно, но не смертельно. А знаете, что? Пожалуйста! Хватит уже вести себя, как дети. Нам еще полтора года учиться в одном классе. Можно уже забыть обиды и просто существовать рядом друг с другом. 
— Конечно, Оксан, — отвечаю спокойно. — Мы ведь и есть одноклассницы.
— Фух! Даже дышать легче стало, — радостно говорит она, но вот что-то искренности в ее голосе не слышу. — У нас, кстати, завтра будет гулянка. Новый год ведь. Собираемся у меня. Если хочешь, тоже приходи. Богдан сказал, что вы помирились. Будет весело.
А вот теперь пуля настоящая. Богдан ей сказал? А что еще он сказал? Почему вообще делится с ней?
Наконец волшебница Галя делает отмену, и женщина передо мной расплачивается, освобождая место перед грустным кассиром в новогодней шапочке, но с абсолютно не праздничным настроением. Как я тебя понимаю, чувак.
— Ну так что? Ты придешь? — не отстает Оксана.
— Не знаю, — качаю головой, вспоминая пин-код от карты папы. — Может быть.
— Ну если что, знай, я буду рада.
Меня сейчас вывернет прямо здесь.
— Ага. Пока, — поспешно отвечаю и валю нафиг из этого дурдома.
Мамуля варит овощи для салатов, а я играю с Ангелочком, которая лежит в люльке, стоящей на столе. 
— Кто придумывает эти страшные штуки? Это же какая-то психоделическая корова или коза. Кто это вообще? — вожу игрушкой, перед внимательными глазками сестры.
— Вообще, это Олененок, Бо, — насмешливо отвечает мама.
— Олененок, который вместо воды пьет водку? У него круги под глазами больше чем сами глаза. Ты видела?
— Кто тебя так разозлил, Бо? Ты весь день, как на пружинках. Что-то случилось?
Вздыхаю, и Геля повторяет за мной, открывая рот. Вот это поддержка.
— Жизнь случилась.
— А если точнее?
— Я встретила сегодня Ромашову в супермаркете.
— И-и-и? У вас была драка за горошек? Если так, то ты ведь победила. Почему тогда грустишь?
Мама у меня острячка. Оборжаться. Правда, я на самом деле улыбаюсь, представляя, как тягала бы Окси за белые волосы из-за банки зеленого горошка. Вот это шоу.
— Она позвала меня завтра к себе в гости. Предложила нормально общаться.
— Все еще не вижу проблемы, Бо?
— Зато я ее вижу!
— Уверена? — мама оборачивается и очень даже серьезно смотрит на меня. — Милая, обиды всегда самый тяжкий груз. И они причиняют дискомфорт только тому, кто несет его. Подумай, тебе это нужно?
— Нет, — отвечаю уверенно. — Но и цирк, что мы снова подружки, устраивать я не собираюсь. 
— И не надо, Бо. Речь не об этом. Тебе нужно просто отпустить уже эту ситуацию. 
— И я уже давно это сделала!
— Твоя злость говорит об обратном…
— И что ты предлагаешь? Принять ее приглашение и улыбаться ходить, как идиотка.
— Конечно нет! — мама роняет картошку. — Тебе нужно просто жить своей жизнью, не оглядываясь назад, но помня этот опыт и ошибки.
— Ты что, курсы психологов прошла, пока сидела в декрете? — недоверчиво спрашиваю я.

— С тебя тысяча долларов за сеанс. Но, как родственнице, скидка десять процентов.
— Ну, мам! Где я возьму такие деньги?
— Где-где? Иди у папы попроси, — смеется она, и я подхватываю ее настроение.
Может, все правильно. Пора перестать тащить за собой это все. Было и было. Я знаю, кто такая Оксана Ромашова. Никакого доверия больше точно не будет, но и ходить шарахаться друг от друга глупо. К ней на тусовку я, конечно, не пойду, но в остальном… Ох, нехорошее у меня предчувствие какое-то. Отчего-то в мыслях неоновыми буквами горит фраза: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Не могу сказать, что Оксана стала моим врагом, но… Есть здесь какой-то подвох.
Телефон прыгает по столу от вибрации, и я тут же заглядываю в экран. Проснулась, спящая красавица. Или если точнее, храпящий Кот.
Богдан: «Привет, Лисенок *смайлик-улыбочка* Что-то меня вырубило на весь день. Как ты? Есть какие-то планы на завтрашний вечер? *улыбающийся чертенок*»