Глава XI - Орлы его милости
Оливер Бок
15 июля 2964 года
Оливер посмотрел в зеркало. Это стоило сделать давно, но к чему сейчас переживать? Он снял с груди круглую чёрную коробочку и попытался вставить её в отверстие внизу зеркала. Слетела. Зараза. Какого чёрта они никогда здесь не работают? Ещё попытка - снова слетела! Хотя... В старой шутке говорилось что голограф вставляется только с третьего раза. Последняя попытка - успех. Коробочка соскользнула с его руки, по её краю блеснула молния и она слилась с остальной частью рамки зеркала. Оливер резко провёл рукой и зеркало обволокла голограмма. Он надавил на неё (самая лучшая часть процедуры) и из красной она сделалась прозрачно-синеватой. Так, настройки не меняем... Готово. Он бы мог сделать это в общежитии, но ведь не дадут же. Уборная там как проходной двор, и Оливеру почему-то не хотелось попадаться на глаза некоторым её пользователям.
Он посмотрел в отражение. Недавний поход к парикмахеру, наверное, стоил того. Каштановые волосы торчали так, что получался прямоугольный треугольник с гипотенузой, направленной налево (или направо для смотрящих). Тонкое и худое лицо, наследие низкой гравитации на Пенелопе. Каштановые же глаза миндалевидной формы. Недурно выглядишь, недурно. Только нос слегка кривой. Он поправил камзол изумрудного цвета, форма, в которой он был обязан ходить вне кадетского училища. Очень неплохо, особенно золотые полосы на груди. На левой стороне, под сердцем, был жёлтый герб с голубой змеёй - фамильная эмблема Боков. Ах, пальцы. Длинные как сучки и с такими же междоузлиями.
Он перенёс из голографического интерфейса на зеркале несколько элементов. Укоротил подбородок, чуть расширил брови. Вроде всё? В остальном идеально? Ещё немного подровнять пальцы. Совсем чуть-чуть. Всё? Хорошо. Оливер отошёл от зеркала, снял с него голограф и повесил его обратно на грудь, вышел из кабинки.
Кафе пахло деревом, воском, файбахом и теплом. Оливер глубоко вдохнул - за четыре года, проведённых в училище, он облюбовал это место, которое разительно отличалось от синтетического запаха остальных уголков Столицы, а потому напоминало ему дом, который он навещал всё реже и реже - его тонкие и кривые, как зубы червя, улочки окраин Фонгера, влажный и твёрдый песок на пляжах Рифового моря, поля Дикоземья...
Тигриным шагом Оливер дошёл до столика, который он зарезервировал накануне. Впрочем, это было скорее формальностью - официантка Лили, студентка двадцати трёх лет, знала его как минимум лично. Оливер улыбнулся ей, девушке-реликту - в большинстве ресторанов официанты всё же были роботами. Иногда ему казалось, что Лили тоже была роботом, так странно она улыбалась. Возможно, так оно и было.
- Олли! Привет, давно не заходил.
- Да, экзамены.
- Как всё прошло?
- Ну... было несложно, - он опёрся о перегородку между двумя столами. - Результаты - предваряя твой вопрос - уже были. У меня только одна двойка, остальное единицы.
- Молодец! - она улыбнулась. - Поздравляю тебя.
- Спасибо. А двойка была за философию, так что не считается.
- Наверное, - сказала Лили.
- Я пока заказывать не буду. Жду подругу.
Лили хитро улыбнулась.
- Девушку?
- Нет, просто подругу.
- Хорошо.
Оливер сел за прямоугольный столик из полированной пластмассы, с двух сторон окружённый двухместными диванами с кожаной обивкой апельсинового цвета. Лили отошла в сторону.
Сердце билось резко и неприятно. Оливер постукивал костяшками пальцем по столешнице, постоянно смотря на дверь. Открылась! Нет, не она. Пожилая пара, вроде он их уже видел здесь. Оливер проследил за ними глазами, до тех пор пока они не уселись за столик. Наверное, не стоило это делать. Слава богу они его не заметили. Он решил не смотреть на дверь. Смотреть надо на столешницу. Зачем на неё? Она гладкая, ровная. Вибрация!
Оливер резко запустил руку в карман, где лежал коммутатор - маленький прибор жёлтого цвета с яркой красной кнопкой ровно по центру. Он нажал на неё. В голове отразился голос матери.
- Олли! Здравствуй!
Последовала пауза. Оливер выругался про себя - неужели она забыла про то, что сигнал идёт пять минут до Столицы, а ещё надо пройти под поверхность планеты.
- Мама! Говори быстрее.
Отлично. Ждать ещё пять минут. Он смотрел в красную кнопку коммутатора. Одинокую и такую многообразную. Кто вообще занимался дизайном этого прибора? Будь на то его воля он бы этого дизайнера...
- Привет!
Он поднял глаза. Вот и она! Большие серо-голубые глаза на квадратном лице и волосы цвета киновари, спадающие чуть ниже плеч. Лиловый комбинезон - униформа художников. На груди был зелёный герб с белой розой Штернов. Она села напротив.
- Привет. Давно не виделись.
- Да, - Эльза улыбнулась, глядя ему в глаза.
Молча они смотрели друг на друга - секунду? Больше одной секунды?
- Как твои экзамены?, - спросила она.
- Было несложно. Одна двойка, остальное единицы. Двойка по философии, так что не считается.
Она хохотнула.
- А у тебя как?
- Пара троек, одна двойка, остальное единицы. Но нам ещё не всё сказали.
- Медлят, - протянул Оливер. - Медлить это не есть хорошо.
- Это уж точно.
Снова повисла пауза. Они не смотрели друг другу в глаза, отбросив взгляд чуть за плечо. Молчание становилось немного неловким.
- Что будете заказывать?
Лили спасла его незавидное положение.
- Мятный капучино,, пожалуйста, - сказала Эльза.
- Мне тоже, - Оливер не знал что ещё он мог заказать.
- Хорошо, - Лили отошла к стойке.
- Слушай, - Оливер посмотрел Эльзе в глаза.
- Да?
- Знаешь... Я бы не советовал тебе пить кофе здесь.
- Почему это?
- Знаешь, ты могла заметить, это кафе позиционирует себя как "классическое".
- И?
- А это означает, что они отказываются от любой синтетики. В том числе от синтетического молока.
- Они импортируют молоко?
- Именно. С Пенелопы.
- Но это же наверное дорого.
- Да. Дорого. А главное на вкус отвратно.
- А почему ты заказал?
Вдруг, коммутатор, который всё ещё лежал на столе, снова завибрировал. Голос матери появился у него в голове.
- Как твои экзамены, дорогой?
- Хорошо, мам - сказал он. Скоро связь снова пропадёт и снова на пять минут. - Чёртовы коммутаторы. Их почти невозможно использовать.
- Да.
- У меня недавно был один момент с ними.
- Какой?
- Я пытался дозвониться до ректората двенадцать, - он сделал паузу - часов.
- А как так вышло?
- Эти господа висели на линии. Господи, мы же космическая цивилизация! Почему нельзя дать студентам нормальную связь?
- И не говори.
- Когда я выпущусь - я обещаю тебе - я выкину эту гадость в шахту.
- Если тебя пустят.
- Если меня не пустят то я с боем прорвусь. Зачем ещё мне офицерское образование?
- Соберёшь армию недовольных коммутаторами?
- Именно. И поведу в бой.
- Ну удачи. Я присоединюсь.
Он улыбнулся.
- Ваш капучино, - сказала Лили, принеся стаканы.
- Спасибо, - сказал Оливер.
- Спасибо, - сказала Эльза.
Оливер посмотрел в глубины своего стакана. Пузырьки молока плавали на его поверхности вперёд и назад. Эльза отпила из своего.
- Ты прав. Он отвратителен. Горький.
Оливер хлебнул из своего.
- Да-да.
- Так почему ты его заказал?
- Хотел разделить твою участь. Горькую, как этот кофе.
Она улыбнулась.
- Ну... не такая уж она и горькая.
- Не скажу. Глядя на вас, художников, и не подумаешь.
- Сам когда-то хотел быть одним из нас, - она снова отпила и поморщилась.
- Это было четыре года назад.
- И всё же, - она подвинулась чуть ближе, - почему ты передумал? Так резко.
- Долгая история. Я не хочу об этом говорить, - он хлебнул кофе. Горький. Лицо Вильгельма всплыло перед его глазами.
- Хорошо. Понимаю.
- Надеюсь.
- Ба! Какие люди!
В кафе ввалился Роберт. Его полное чёрное лицо, полный контраст с орлиным профилем отца, было обрамлено волнистыми волосами цвета вороного крыла - такого же как его бакенбарды и борода. На левой стороне его изумрудно-зелёной формы был герб Пайперов - голова белого оленя на красном фоне. За ним шёл старый знакомый - Клаус Грейм, однокурсник Эльзы. Он был худым как ходячий скелет, а его причёска больше бы подошла космодесантнику или буддистскому монаху, чем художнику. Однако, при нём был лиловый камзол с эмблемой Греймов, оранжевым фениксом на жёлтом фоне. Роберт и Клаус остановились у входа.
Оливер подпёр голову руками и закрыл лицо. Дурень. Хоть раз в жизни проверяй, с кем ты видишься сегодня. Однако выбора не было - придётся терпеть их.
- Здравия желаю товарищам будущим защитникам! - кликнул Клаус своим высоким и густым голосом.
Оливер откинулся в своё сиденье. Чёрт подери. Нет, ну это ни в какие ворота не ле... ох чёрт. Они уже... Да не са...!
Они сели - Роберт рядом с Оливером и Клаус напротив, обняв перед этим Эльзу. Оливер шаркнул пальцами двух рук друг о друга. Только не... пронесло. Наверное.
- Итак! Что у вас здесь? - громыхнул Клаус.
- Сидим, - ответил Оливер. - Болтаем.
- Болтаете? Болтаете, когда Родина в опасности?
- Клаус, - Эльза улыбнулась и одёрнула его за рукав.
- Миледи Штерн, не поймите неверно, - Клаус на секунду бросил игривый взгляд на Оливера. Тот не ответил. - Я уважаю их безмерно.
- Спасибо, - сказал Роберт.
Коммутатор снова подал голос.
- Мам, можно я потом перезвоню?
- Олли...
- Буквально через час. Пока.
Оливер нажал на кнопку и коммутатор подлетел над столом.
- Поговори с матерью, - назидательно произнёс Клаус.
- Слушай, с такой связью говорить невозможно, - Роберт снова ответил за Оливера.
- Господа, вас же тренируют. Скоро коммутатор заменит вам невест.
- У меня все эти тренировки поперёк горла стоят, - сказал Оливер. - Я хочу по-человечески поговорить. А что насчёт невест...
- Что? - спросил Клаус, немного прищурившись.
- Да ничего.
- Ладно. Довольно обсуждать темы земные - перейдём же к темам небесным!
- Но мы же не на Земле, - вставил Роберт.
- Это метафора. Знаешь что такое метафора?
- Клаус, пожалуйста. Хватит.
- Хорошо. Хорошо.
Ситуацию вновь спасла Лили.
- Вас больше! Множитесь на глазах.
- Лили! Свет очей моих, - Клаус подскочил со своего места и поцеловал ей руку.
Официантка покрылась густым румянцем.
- Клаус, ну что ты...
- О дева сего очага! Не одаришь ли ты меня и моего славного спутника Роберта чашечкой чая?
- С молоком, пожалуйста, - Роберт невольно поднял руку.
- Роб, не советую, - вставил Оливер.
- А что не так с молоком? - спросила Лили, с которой только-только начала сходить краска. Не робот, подумал Оливер.
- Оно горькое.
- Так ведь так и должно быть, - удивлённо ответила Лили.
- В смысле?, - спросила Эльза.
- Ах, пенелопианцы, пенелопианцы, - засмеялась Лили, - Вижу же что вы не отсюда.
- А мне отец всегда горькое наливал, - растерянно сказал Роберт.
- Никогда бы не поверила, что он был так жесток с тобой, - улыбнулась Эльза.
- Он готовил меня к столичному этикету. Говорят, его милость только горькое молоко и хлещет в три горла.
- Это прозвучало не очень этикетно, скажу я тебе, - ответил Клаус, возвращаясь на место. - Однако, в таком случае, налей и мне этого самого горького молока.
- Да пожалуйста.
Лили ушла, а Клаус заложил тонкие пальцы в замок перед собой.
-Господа, я всё ещё хочу с вами поговорить, - он широко расставил руки.
Оливер и Роберт быстро переглянулись и посмотрели на него снова.
- Вы - самые чудесные люди из тех, что я знаю лично, вы знаете об этом?
- Спасибо, - улыбнулся Роберт. Оливер приподнял брови.
- Ну вот, надеюсь знаете. Теперь точно. А знаете почему?
- Догадываемся, - сухо сказал Оливер.
- К чему же эта сухость в твоём тоне, милый друг?
- Клаус, если ты продолжишь говорить как клоун на площади я за себя не ручаюсь. Я и Роберт возьмём тебя с собой, вот увидишь.
Оливер знал, что этот выпад сработает. Он давно хотел сделать нечто подобное - и вот выдалась возможность. Клауса это явно задело.
- Ты же знаешь, я не могу поехать туда, - медленно произнёс оппонент.
- Да неужели?, - начал напор Оливер. - Нам нужны не только солдаты, хотя тебе, правда, им и не стать.
- Да, не стать, - вздохнул Клаус.
- Так почему бы тебе не записаться поваром на эн-ка?, - улыбнулся Оливер. Эльза не сдержала смешок, и он заулыбался ещё сильнее.
- Я могу помочь своей Родине и из Столицы, знаешь ли.
Оливер не смог удержать в узде свой смех. Роберт тоже не выдержал, к ним присоединилась и Эльза.
- В чём шутка?, - спросила Лили, несшая им два стакана с молоком.
- Лили, дорогая, ты не поверишь. Эти наглецы оспаривают мою искреннюю любовь к его милости.
- Ничего мы не оспариваем, - попытался сквозь смех сказать Оливер. - Клаус, ты чертовски комичен.
- Вот ваше молоко. Пейте на здоровье.
- Спасибо, - ответил Клаус.
- Да, спасибо, - улыбнулся Роберт.
Она снова ушла. Мгновение прошло в тишине пока Клаус пытался выпить хотя бы глоток из своего стакана и сдержать прямое лицо.
- А ведь оно даже и ничего!
- Даже, - улыбнулся Роберт.
- Даже, даже. Я скажу тебе ещё больше, дружище - оно восхитительно!
- Ну... пить можно.
- И нужно!
- Слушай, Клаус, - вмешался Оливер.
- Да?
- А как продвигается твоя затея с тем клубом?
- Клубом?, - вздёрнул брови Клаус.
- Олли, это не клуб, - сказала Эльза.
- А что тогда? Военно-патриотический кружок по интересам?
- Можно и так сказать, друг мой. Но лично я - да и Эльза тоже - видим его как нечто большее.
- Что же?
- Кулак!, - он ударил кулаком по столу. - Да. Кулак. Которым мы раздавим всех.
- Смотрите не перенапрягитесь, - улыбнулся Оливер.
- А вот ты зря недооцениваешь "орлят".
Роберт и Оливер одновременно засмеялись, как вдруг их перебил звонок коммутатора. Оливер схватил его и выбежал из-за стола.
Роберт Пайпер
Надо дать ему время. Пускай поговорит с матерью. Господи боже, орлята. Орлята! Из всех возможных названий...
- Куда это он, - спросил Клаус.
- Не видишь? Коммутатор.
- А. Всё-таки решился поговорить?
- Похоже на то.
- На самом деле, - протянул Клаус. - Не могу его осуждать. Я бы не вытерпел пользоваться этой штукой.
- Спасибо за понимание.
- Друзья. Я буду с вами сейчас откровенен - вы действительно молодцы. Я горд, что знаю вас.
- Спасибо, - что ещё ответить Роберт не знал.
- Вы исполняете мечту. Мечту каждого из нас - поехать к Уммо и мочить патриамскую гадину.
- Клаус, можно и с тобой побыть откровенным?
- Конечно. Всё ради вас.
Роберт набрал воздуха, подержал мысль в голове, и, наконец, решился.
- Там страшно. Мы не на прогулку идём.
- Какой страх может быть у вас?
- В смысле какой страх?
- Вы едете защищать Империю!
- Да. И мы боимся. Мы боимся смерти и того... - Роберт сбился. - Того, что хуже смерти.
Над столом повисло густое молчание, лишь назойливая муха жужжала где-то слева. Роберт отрешённо смотрел на скрещенные пальцы. Дышать было всё тяжелее, он как Сизиф поднимал воздух вниз в лёгкие и спускал его обратно. Как будто в его горло залили раскалённый металл. Как будто в глазах завелись тейзерские черви, отчего глаза и без того чёрные почернели ещё сильнее. Как будто... Оливер вернулся?
Оливер Бок
Он держал в руке коммутатор. Он чувствовал что что-то неладно. Что нечто плохое должно произойти, просто обязано произойти - но как? Почему? Да оставь ты их - этого ходячего скелета. Что ты на него взъелся. Ну любит его Эльза и что? Тебе-то какое до них дело?
А дело было.
- Мама?
- Олли, - он слышал слёзы в её голосе. Он знал, что она его не слышит. Чёртов коммутатор!. - Олли... Винстон... сердце... не выдержало... Похороны двадцать третьего.
Он убрал коммутатор от уха. Медленно, как робот, положил в карман. Мир начал плыть, мутнеть. Не столы и стулья - а пятна. Не пожилая пара - а одно больше, белое пятно. Эта пелена заполнила его глаза и заполнила мысли. Воспоминания.
Винстон тоже был пятном. Обширным, красным, ярким, жёлтым, усатым, волосатым, в шляпе и без шляпы и... он стоял сейчас - как акварельный рисунок, на который пролили воду - всё ещё ясный но тот, что никогда не вернётся. Он стоял перед ним и обнимал Оливера. Его запах - файбах, водка, какой-то краситель - Оливер так и не спросил, какой! У кого же ещё будет такой запах?! У кого?! Вильгельм стоял рядом.
Тоже пятно. Какое пятно? Уже не пятно. Оливер знал, что Вильгельм... Что же он сделает с мамой? Мама! Мама! Кто его остановит? Уже никто... никто его... Помогите!
- Оливер? Всё хорошо?, - спросила подбежавшая Эльза.
- Оливер?
- Оливер?
- Что случилось?
- Всё в порядке?
Он не держал слёзы, он упал и провалился в их объятия. Он держался за них - и знал. Знал, что кроме него Вильгельма не остановит никто.