Глава XII - Окно в бесконечность
Вильгельм Кнехтер
21 июля 2964 года
Сегодня был шестой день, то бишь почти неделя, как старик умер. Вильгельм проснулся и постучал медленными пальцами по бутылке. Веки его еле держались, но он старался не уснуть снова. Он натянул рубаху, поднялся с кровати, надел тапки и вышел из гостевой комнаты.
- Генрих?
- А? Да-с?, - дворецкий телепортировался из-за угла. На его тонком лице сидела та же невозмутимая гримаса.
- Что на завтрак?
- Сэр, расписание на стене.
- Генрих, я не могу его запомнить, уж прости.
- Вас бутерброды устраивают?
- Вполне.
- Тогда запомните, что по пятницам бутерброды, - Генрих отвернулся и пошёл дальше.
- Что с тобой не так?
- Всё в порядке.
- Звучишь немного... странно.
- Извините. Может, не выспался.
- Ладно. Так ты меня накормишь?
- Завтра приезжает сэр Олли.
Вильгельм улыбнулся. Полгода он не видел своего пасынка. Свою гордость. Оливер молодчина, последний лучик света что у него есть. Он побрёл в сторону столовой.
Как он вообще попал в этот дом? Шесть лет тому как к нему пришёл этот управляющий с сальной мордой и двумя роботами-охранниками. Он улыбался так широко, как будто только что принял дозу кезариса* и говорил, говорил - про то, как Вильгельму-де надо бросать всё и лететь на Пенелопу. Он и полетел.
- Доброго утра.
- Белла?
- Что?
- Доброе утро.
- Доброе.
Наверное, всё же не зря.
- Слушай, нам надо составить список.
- Список чего? - спросил Вильгельм.
- Гостей. На похороны.
- А... Не думаю.
- Почему это?, - Белла упёрла руки в боки.
- Белла, у старика друзей-то и не было так-то. Он ж этот, и-эс-пе-пешник.
- У них разве нету друзей? И родных тоже нет?
- Родных кроме меня с батьком у него вроде не было. Да и они же всё в гос.тайне держат, - он опустил взгляд. - Слушай, я никогда об этом и не думал так-то...
- О чём?
- Таки это - а может Винстон это не его настоящее имя.
- То есть как конспиративное?
- Да... ненастоящее.
- Знаешь. Мне кажется, это неважно, - она посмотрела ему в глаза. Какие же у неё громадные глаза..., - В том смысле, что кем бы он ни был тогда, в той жизни - ты знал его как Винстона.
- Наверное, ты права. Но знаешь, старик говорил мне что хоронить его не надо. Он кремации хотел.
- Устроим.
- А сразу после, - он запнулся. - А сразу после... Я хочу в армию.
- Опять? Зачем?, - она всполошилась. Ему даже показалось, что она подскочила к нему и хотела удержать за руку.
- Меня здесь ничто не держит. К тому же, Оливер тоже едет.
- Никто никуда не едет!, - взорвалась она. - Никто не летит, не едет и какие ещё там способы.
- Но Белла...
- Даже не вздумай! Никаких поездок на войну из этого дома больше не будет! Никогда!
Вильгельм отошёл на шажок назад. Её лицо было насыщенно красным, как будто последнюю кровь из бледных ладоней выжали туда. Она напряжённо, глубоко и медленно дышала.
- Но Белла, он же офицер.
- И что?, - краска начала оттекать от лица. - Офицерам и в тылу работы достаточно.
- Он полевой офицер. Он четыре года готовился к этому. Защищать Империю.
- Назащищались уже. Все вы - идиоты! Глупцы! Защищаки хреновы! Себя защитить не можете - так как вы нас-то защитите?
- Что ты вообще несёшь, дура?
- Отстань, - она отвернулась.
- Нет, не отстану, - он протянул руку и попытался ухватиться за Беллу.
- Я сказала отстань!!, - она крикнула так громко, что у Вильгельма засвербило в ушах. И зарыдала. Кровь снова заполнила её круглое, не очень-то и красивое лицо с курносым носом и большими глазами.
Вильгельм попытался подойти к ней, но она отмахнулась и ловким прыжком сбежала в свою комнату.
Оливер Бок
- А вообще, послушай. Когда ты в последний раз видел нечто подобное?, - Оливер не умолкал в своей защите музея.
- А... ну..., - Роберт напряженно почесал голову. - Позавчера наверное?
- Да я не про это, балбес! Когда ты видел другую такую же картину?
- Так я и говорю — позавчера. Голограмма у нас на площади висела.
- А подлинник?
- Что такое подлинник?
- Это такая картина, которую художник сам своими руками нарисовал.
- А разве кто-то так делает?
- Айзель делает.
Роберт закусил губу и медленно покачал головой.
- Моё ему почтение. Но какая разница?
- А разница большая, Роб. На подлинниках ты видишь руку художника...
- Не вижу я там никаких рук.
- Это метафора, - вскинулся Оливер. - Я имею в виду, почерк.
- Ладно, ладно, убедил. Гениальное творение. Но чем голограмма хуже?
- Да, по сути..., - Оливер запнулся. - Да ничем она не хуже.
- Так вот и я о том же. Картина как картина. Однако, ты прав. Что-то эдакое в подлинниках есть.
Они остановились перед деревянной рамой с позолотой. Картина была высотой метров десять и примерно четыре шириной.
- Вот он! Айзелевский magnum opus!
Роберт не стал спрашивать что такое магнум опус - ему хватило стыда за своё невежество в этом походе в музей. Звучало это, однако, очень внушительно.
На картине был изображён молодой человек в белоснежном мундире. Его знали все, однако подпись всё же стояла. Не столько для информации сколько для номенклатуры. "Альберт II Великий после победы над мятежными баронами".
- Это невероятная картина!, - Оливер уже возносил руки.
- Почему?
- Так изобразить Альберта - это надо уметь!
- Ну так его все изображают именно так, - Роберт пожал плечами.
- Вот прям так?
- Прям так. Даже поза такая же.
- Нет, ты представляешь сколько Айзель корпел над этой картиной?
- Сколько?
- Четыре года!
- А зачем над ней корпеть четыре года? Можно же голограмму нарисовать за пять минут. И будет так же красиво.
- Эх, ничего ты не понимаешь. Это - искусство!
- Видать и правда не понимаю.
Они двинулись к выходу.
- Готов отбывать, - спросил Роберт.
- Знаешь, я даже не знаю.
- Брат, рассказывай. Я ж поддержу.
- Я так и не смог по-человечески с Эльзой на свидание сходить, - признался он.
- Это ты как так, - опешил Роберт - За столько лет?
- Ну знаешь, - Оливер повернулся к нему, - Помнишь что в кафе было?
- Ну помню.
- Я тогда... Я думал вот это было...
- Ах ты чёрт! - крикнул Роберт.
- Роб, потише. Тут же музей!
- Да ни к чёрту! Что ж ты не сказал?
- Ну был бы ты один так я бы тебя попросил... Наверное... - Оливер попытался улыбнуться, зная, что никогда бы не смог попросить.
- Ты этого лысого клоуна испугался?, - захохотал Роберт.
Оливер не отвечал.
- Да только бы ты сказал я бы этого утырка-орлёнка за шкирятник вытащил оттуда, - Роберт похлопал его по плечу. - Братец... Ну как же ты так...
- Ну вот так вышло.
- Ладно, что уж теперь. Что вышло - то вышло. Любовь она как говно в этом смысле.
- А ты мастер метафор, друг, - усмехнулся Оливер.
- Ну прости. На ум пришло.
- Я ожидал больше от сына самого лорда Пайпера, - Оливер захохотал.
- Ох, ну простите, милостивый сир, - Роберт отвесил поклон до земли.
- И вы, сир, - Оливер тоже поклонился.
- Как ваше настроение, сир, - гнусавым голосом сказал Роберт.
- Прекрасно, сир, а ваше, сир?
- Тоже. А как вам императорская жёнушка, сир?
- Так бы и трахнул, сир.
Они чуть не упали на мраморные ступени музея от смеха.
- Эх, вояки... - сказал какой-то дедушка в сером пальто, проходивший мимо.
Оливер и Роберт поднялись с земли и синхронно смахнули с мундиров грязь, которой там не было - центр cтолицы всегда был натёрт до блеска.
- Что ж, Олли. Я, наверное, пойду. Надо осмотреть мой отряд да и вообще собираться. "Ароер" ждёт нас!
- Я настигну тебя там, пират, - Оливер улыбнулся и поднял руку для прощального жеста.
- Удачи тебе. Особенно дома, - Роберт посуровел.
- Да. Там она мне пригодится.
- Проводить до космопорта?
- Нет, спасибо. Беги, тебе пора.
- До скорого, брат! Вот увидишь - "Ароер" совсем другое место. Нам обоим там будет лучше.
- Не сомневаюсь.
Оливер повернулся и пошёл вниз по ступенькам. Почти все такси в столице шли до космопорта - в другие места людям и не надо было. Как будто каждый хотел покинуть этот город как можно скорее. Оливер не был из их числа.
Он зашёл в открытое такси и взлетел к космопорту. Грудь терзала странная боль, живот болел и, казалось, весь его завтрак оседал на днище, в глазах стояла странная муть. Домой?
Роберт Пайпер
Роберт почему-то любил класть руки в карманы. Возможно, так было теплее - а может и что-то другое. С лёгкой улыбкой он провожал друга взглядом до такси, но, не дождавшись, отвернулся. Работы было много.
Он достал маленький прибор и проверил все частоты. Архаичная и скучная работа, но учитывая то, сколько в столице иностранных шпионов, её нужно было проводить каждый раз.
Повертев в руках этот похожий на кубик Рубика аппарат, он вынул из него маленький наушник, который сам вставился к нему в ухо, вылетев из руки. Звук был чистым, шпионская аппаратура обычно слегка дрожит, как его учили.
- Ворон, как слышно?, - спросил он.
- Слышимость удовлетворительная. Меня?
- Удовлетворительно. Передай в 64-ую что их погрузят на LA который отходит в 14:53 по стандартному 26 июля.
- Передам. Вы с ними?
- Да. Это тоже стоит передать.
- Хорошо. Можно вопрос?
- Разрешаю.
- На NK мест не нашлось?, - с небольшим разочарованием спросил Ворон.
- Гайдн пытался выбить. Не дали.
- Жаль.
- Ничего, мы только до Врат. Там перегруппируемся.
- Понял.
- Отбой.
- Отбой.
Печально, подумал Роберт. Ребята заслуживают путешествия получше чем эта развалюха. Про военный транспортник LA чинуши говорили что он, возможно, и не лучший, но... дальше Роберт не помнил, но помнил, что в частях говорили что если LA и не лучший, то и портовая шлюха не без сифилиса.
Ребята едут на Уммо. В самое пекло.
Роберт старался скрывать свои мысли, так как никогда не знаешь кто их читает. Но он не верил. Не верил, что спустя эти шесть кровавых лет Империя одержит победу. И боялся представить что будет дальше. Хотя... он знал что будет дальше. Уж он-то знал.
- Роберт!
- Отец!
Прибыл, как всегда, в лучшем из лучшего. Длинная кремовая машина, благородно загнутая с двух концов, так что она походила на подлодку на которой не стыдно было бы прокатить египетских фараонов. Мама, правда, выбежала первой.
- Робби! Робби ты здесь! Робби, послушай меня! Не надо!, - от слёз её голографический макияж немного подрагивал.
- Эмилия..., - отец протянул руку.
Она не слушала его - рывком львицы она снесла Роберта в объятия. Он робко, как бы неуверенно похлопал её по спине.
- Мама, всё будет хорошо, - он шепнул ей на ухо.
- Герман Бок тоже так говорил! Говорил! И где он сейчас? Прах рассеян по космосу!
- Мама...
- Я не пущу тебя туда!
- Эмилия, Эмилия, послушай меня...
- Не хочу я ничего слушать!
- Это его долг!!, - рявкнул отец.
- Мне плевать на долг!
- Пусти его! Я хочу с ним поговорить. Да, отойди, пожалуйста.
Мать бросила ему ядовитый взгляд и отступила.
- Роберт. Роберт. Я хочу сказать тебе две вещи. Во-первых то, какую гордость я испытываю зная что мой сын - мой наследник! - уже офицер императорской армии - идёт защищать нашу Родину.
- Молчи!
- Эмилия!
- Ты можешь хоть раз в жизни помолчать! Я молю тебя - помолчи! Заткнись! Замолкни!
- ЭМИЛИЯ, - Отец вырос на голову. Он заслонил своей тенью мать, сжавшуюся как жухлое яблоко. - Эмилия, я люблю нашего сына. Так же как и ты. Я боюсь за него - так же, как и ты! Но я взвешиваю риски. Я вижу что опасно, и что нет. И я вижу что принесёт нам, нашей семье, славу.
- Какую к чёрту славу?!
- Роберт, можно отойти на минуту?
- Да, конечно.
- Эми, я поговорю с тобой. Я правда поговорю. Потом.
Они медленно отошли, отец приобнял его за плечо. Роберт бросил быстрый взгляд на мать - она скрестила руки на груди и отвернулась.
- Роб, послушай, пожалуйста. Твоя мать права - там не безопасно.
- Да.
- Но риски... риски стоит брать, так ведь?
- Да.
- Мы боремся за будущее Империи и за будущее всех людей. Я горд, что мой сын - часть этого.
- Спасибо, пап.
Они обнялись. Роберт почувствовал странный порыв, и из глаз промелькнула слеза.
- Папа, мама, мне нужно идти. Мне правда нужно идти.
- Роберт! - мама бросилась к нему, - Роберт, пожалуйста. Пожалуйста, не лезь туда куда тебе не приказывают.
- Ни за что.
- Не делай глупостей.
- Никогда.
- Постарайся... постарайся писать мне.
- И тебе, и папе.
- Да, - она опустила взгляд. - Да, да, конечно. Береги себя!
- И вы! Я вернусь! Я совсем скоро вернусь!
Он никогда не плакал, и поэтому он отвернулся. Их было тяжело держать, эти слёзы. Но он справится. Он обязательно справится.
Оливер Бок
23 июля 2964 года
Лицо Винстона было белым. Его глаза, всегда хитрые, всегда весёлые, всегда гораздо умнее чем кто-либо из окружающих, были накрыты двумя монетарными чипами. Старая традиция, как говорила мать. Интересно, почему они так делали...
Да и какой толк, если он отправится в огонь.
- Мы почитаем твою память, Винстон Вольф, - медленно провозгласил священник в робе. - Мы чтим твои деяния в мире людей, и верим, что среди звёзд ты отыщешь своё место. Ты служил верой и правдой людям, послужи же и ангелам.
- Аминь, - прошептали собравшиеся.
Платформа с телом Винстона поднялась вверх - нельзя было, чтобы покойник касался земли. Она проплывала через ряд молодых людей - парней и девушек, аколитов закутанных в белое, так что видно было только бритую голову - которые бросали цветы и сладости на платформу с покойником. ИСПП хорошо оплачивает похороны, даже бывшим сотрудникам.
Платформа вошла в структуру, похожую на невысокую башню. Гости отошли от неё на почтительное расстояние, и из их рядов вышел человек в костюме химической защиты и с кувшином в руке. Кислотный жрец, как их в шутку называли, медленно вылил содержимое кувшина внутрь башни, и послышалось шипение. Так и ушёл Винстон Вольф.
Аколиты пели что-то низкими голосами, Оливер не понимал - наверное, или не хотел понимать - не разбирал их слов. Что же будет без старика? Что ещё удержит Вильгельма?
Офицерский бластер был при нём, лежал в чемоданчике который был дома. Отвести Вильгельма в поле? Застрелить? Закопать там - и сбежать, сбежать на войну? Умереть, убив сотню патриамцев и закопать себя в стыде?
Глупец! Все догадаются! Все поймут!
Да ты же аристократ. Тебя отмажут.
Отмажут ли? У императора зуб на Боков. На всех.
- Оливер, - к нему подошёл Вильгельм.
- Да?, - рассеяно спросил он, понимая, что это - самый неподходящий человек, чтобы вырвать его из мыслей.
- Я хотел кое-что рассказать. Я иду в армию.
- Ты?, - это интересно!
- Да. Я же офицер запаса. Да и надо как-то ну... долг отдавать.
- А что ты раньше не пошёл?
- Знаешь... ты меня вдохновил.
- Правда?
- Да. Ты - молодчина, Оливер. Так держать.
- Спасибо, конечно, - шанс! В космосе никто не заметит.
- Я подкрутил какие-то винты, спросил старых знакомых... Мы с тобой будем в одной части. Понимаешь, Олли?
- Понимаю.
- Как отец и сын. Вместе бить патриамскую гадину? А?
Не смей! Заткнись! Урод! Мудак! Свинья!
- Я не думаю...
- Что?, - лицо Вильгельма посуровело.
- Наверное. Мне всё ещё сложно. И бьём мы не только патриамскую гадину, но и самих уммитов.
- Не важно.
- Ладно. Я учту. Спасибо, что сказал.
Победа! Победа! На любой станции прирезать его - и какие вообще проблемы? Победа! Оливер даже улыбнулся - но попытался скрыть. Неудачно. Мама, подошедшая к нему, заметила.
- Олли?
- Мама!
Он бросился к ней и крепко обнял.
- Мама! Как ты?
- Всё хорошо.
- Ты уверена?
- Да, абсолютно. Олли!
Она обняла его крепче.
- Пожалуйста, береги себя. И следи за Вильгельмом. Если сможешь.
- Всё будет хорошо.
- Мне все так говорили, - слёз стало больше.
- Я знаю. Я не могу ничего обещать.
- Не едь туда...
- Долг...
- Есть же работа офицерам в тылу! Есть же хоть что-то!
- Я нужен моей стране. Я нужен миру. Я буду писать. Так часто, как смогу, - он вышел из объятий, взял её рукой за плечо и посмотрел ей в глаза..
- Я не хочу тебя отпускать.
- Я знаю.
Отлёт был через три дня. Нужно было проверить бластер.
* * *
Кухня была всё той же, вроде бы. Он сидел при свете единственной летающей лампы, и смотрел в окно где висела грустная луна. В руке была чашечка с файбаковым чаем. Оливер сипнул чуть-чуть.
Бластер был на месте. Хотелось взять его уже сейчас - взять в руки, быстро, отчаянно - выстрелить - выстрелить, и с этим кошмаром будет покончено. Чего же он ждал? Да, Винстон. Может, всё изменилось? Может, старик повлиял? Нет, не думаю. Невозможно менять человека. Люди не меняются.
- Ты не спишь?, - спросила мама, тихо подойдя из темноты.
- Нет. Время в Столице сейчас почти в три часа дня.
- Да, да, конечно...
Она села напротив него и налила себе чай.
- Мам, что с Вильгельмом?
- А? Что с ним?
- Ты... ты же знаешь...
- Знаю.
- Так и что с ним?
- Не беспокойся за меня. Его не будет долго.
- Какого чёрта!, - крикнул он и ударил кулаком по столу.
- Что, - испуганно спросила она.
- Какого чёрта ты с ним не развелась?! Какого чёрта не выгнала его из нашего - нашего! Моего!!!! Фамильного дома?, - из ушей шёл пар.
- Я думала...
- Думала что?, - крикнул он и вдруг сбавил тон.
- Думала что Винстон...
- Винстона. Больше. Нет.
- Да.
- Уходи! Уходи от него! Быстро!
- Я не могу...
- Почему? Почему ты не можешь? Мама, пожалуйста, - Оливер сложил ладони, он подобрался к ней ближе, он почти уже встал на колени.
Мама бросила на него быстрый взгляд - и сбежала из комнаты.
Выхода не было.
26 июля 2964 года
И снова - космопорт Альберта. Он был уже как родной, и эти панельки, и этот пол, и капсулы... Оливер всё чаще стал замечать людей возвращавшихся на Пенелопу с войны. Они были и раньше, наверное, но с каждым годом учёбы он видел их всё больше и больше. Среди них было много людей с тяжёлыми шрамами от ожогов - самой частой травмы на войне. Лазером ли тебя задело, или была повреждена охлаждающая система корабля - обычно, ты умирал (особенно от второго), но те кто выжили были изуродованы ожогами. Кто-то был без ног и рук, но их было мало - протезы в Империи делаются быстрее чем где-либо, разве что кроме Патриама.
Он не общался с матерью с той ночи. Он не помнил её последних слов - пару шёпотов, прощание, поцелуй в лоб, обещаний тоже. Что с ней стало? Где она? Где его мать?
Конечно это был Вильгельм. Оливер не мог на него смотреть - на его обрюзгшее, разжиревшее лицо, на эту свиную морду с пятачком, с пятнами. Урод! Мерзость! "Как отец и сын", ага!
Он старался не думать. Он поглаживал рукоять бластера, лежащего в кобуре. Точно ли стоит делать это бластером? Тихо, но заметно... Как бы его выкинуть... Вильгельма, в смысле.
Первый этап межзвёздного путешествия похож то, что Оливер уже делал пока летал от Пенелопы к Гефесту и обратно. Это был планетолёт, который летит на фотонном двигателе на околосветовой скорости. Часов 10 полёта, которые он, наверное, проспит. Дальше становилось интереснее.
Планетолёт пристыковывается к первой из космических станций на пути. Дальше они выходят - или выезжают внутри капсулы - и направляются к транспортнику. Ему повезло лететь на NK-11, самом крупном имперском супертранспортнике, более крупные были только у государств Солнечной системы. NK-11, столп Империи. Оливер не видел его - и не мог, корабль был около километра в длину. Но он знал, что это судно веретенообразной формы с двумя бубликами вокруг основного веретена. Каждый из бубликов вращался на большой скорости, что создавало гравитацию. А ещё по ним проходило сжатое пространство.
Как их учили, передний бублик сжимал пространство перед собой, а задний его разжимал. Корабль оказывался в "пузыре", и так мог путешествовать быстрее света. Одна проблема не давала жителям Империи покорить все планеты во вселенной - не хватало топлива. Для этого и существовали станции.
Огромные, по десятки километров в высоту, они были зафиксированы и парили в открытом космосе. На них ежечасно заправлялись десятки тысяч проходивших кораблей - или сбрасывали ресурсы для синтеза топлива. Станции работали без перерывов. За секунду любой звездолёт мог прыгнуть на расстояние от 6 световых месяцев до 2-3 световых лет - в зависимости от объёма топлива. Но прыжок мог быть только между ними. На последней станции заканчивалась Ноосфера людей и инопланетян и начиналось...
Оливер не знал что лежало за последней станцией, да и не хотел знать.
Он и другие офицеры подлетели до кабины лифта, шедшего на бублик NK. Посадка совершена - и снова весомость! Гораздо лучше невесомости, хотя в последней тоже был свой особый шарм.
На NK стоял трупный запах. Смрад, даже, скорее. Оливер держался - долго, секунду, десять - чтобы его не вырвало, и лишь потом смог спросить.
- Что позеленел, салага?, - загоготнул жирный офицер с мелкими глазками. - Видишь там красное пятно? Это зайчик.
По стене корабля была размазана кровавая каша, с кусками костей и черепом, лежавшим неподалёку.
- Поэтому нужно платить за билет. Не сядешь в капсулу - от перегрузки станешь кашей, - офицер похлопал его по плечу. - Добро пожаловать в космос!
Вокруг того, что было зайцем, скопилось несколько роботов, которые щёлкали голографами, опрыскивали моющим средством и убирали последние кости и лохмотья в мешки для мусора.
Что если отнять билет у Вильгельма? У него же есть билет? У Оливера точно есть, вот, посмотрите. Что если он вот так вот... И никто и не заподозрит! Пьяный дурак, забыл билет, положил хрен пойми куда. Нет... Бластер всё же лучше. Честнее. Благороднее. Какое к чёрту благородство? Ты забыл? Ты забыл с кем ты вообще имеешь дело? Как же отобрать билет... А, чёрт. Вильгельм же в другом бублике... В этот раз тебе повезло, старый мудак.
Оливер убедился что его билет ведёт именно туда куда ему нужно - капсула номер スX-1017358. Вроде, она. Вроде, забрался. До отлёта было ещё пара часов, плюс какая-то задержка чтобы убедиться что все заняли свои капсулы. Долгая работа. Он решил поспать - то был тяжёлый день.
27 июля 2964 года
Когда он проснулся, он всё ещё был в капсуле. Они на следующей станции? Они всё ещё в Альфа-Центавре? Он пропустил свой первый вылет из родной системы - или нет? Где они? Когда они?
Он нажал на кнопку в капсуле - до вылета было ещё некоторое время. Минут десять. О. Это немного. Немного. Наверное. Ещё раз почему... А может, выкинуть нахрен этого Вильгельма? Из мыслей, то есть? Забыть про него ну хоть на чуть-чуть.
Что ещё есть. Есть Эльза - которая никогда не будет с ним, наверное. Она ушла, ушла далеко, навсегда, безвозвратно, к Клаусу. Но есть же в мире справедливость? Будут девушки и там! Он едет в путешествие по всей Ноосфере, по десяткам планет. Он будет сражаться с чудовищами, душить драконов, спасать от них прекрасных дам! Ха! ХА. Дурак! Что ждёт тебя за тем кордоном, за нулём? За границей пустоты - что будет там? Там будет война - война которой ты и не видывал. В нём никогда не было и не будет никакой романтики о войне.
Что же тогда там будет? Что видел там...
Отец.
Пора бы уже двигаться дальше, Оливер. Пора бы прощаться с демонами прошлого, пора бы...
Что ж. Его бластер с ними точно попрощается. Ох как же он попрощается! Ух, такого прощания не видывал ещё никто! Никогда нигде не видывал! Или не бластер, а украденный билет. Тоже попрощается, задушит призрака во сне. Размажет его по стеночке как маслице по хлебушку ДА ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК.
Ты - псих. Ты убийца, ты урод, ты психопат. Ты ненормальный. Замолчи.
- До отлёта - тридцать секунд, - отчеканил механический женский голос, - Убедитесь, что вы пристёгнуты в капсулах. Роботы-ассистены должны были вам помочь.
Роботы-ассистенты, ага, конечно! Они подбирают безбилетников, должно быть. Поэтому-то я никогда о кровавых пятнах и не слышал! От как всё просто. Глупо, даже. Этот план отодвигаем. Они его подберут, отправят домой а там... Ремень? Ремень застёгнут.
- Мы покидаем Альфа Центавру через десять... девять... восемь... семь...
Оливер повторял каждую цифру шёпотом.
- Шесть... Пять! Четыре! Три! Две! Одна!
Это было.
Холодно. Первое, что Оливер запомнил - как же холодно это чёрт возьми было! И как же холодно было здесь. Перед глазами танцевали фиолетово-чёрные кружки, кожа - кожа была тонкой, словно пергамент. Всё зудело, всё немного затекло, и органы, как ему показалось, дружно съехали к спине. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Всё должно было быть хорошо.
- Мы пробудем на станции "Трисолярий" в течении восьми стандартных часов!, - отчеканил всё тот же голос. Просьба, за час до обозначенного времени быть на корабле! Станция показалась Оливеру интересным местом для похода.
* * *
Не найдя ничего интереснее на всех десятках километров "Трисолярия", Оливер пошёл в столовую. Одну из. Его выбор был неудачным, очередь слишком длинной, наверное, наверное, стоило пройти по военной льготе, но всё же он остался в этой очереди. Он смотрел на меню, в особенности - на пюре с котлетами. Котлеты с пюре? Наверное так. Какой должна быть космическая еда? Вероятно, не самой вкусной. Он поглядел по сторонам - в космосе, как он и ожидал, было немало интересных людей. Были и другие офицеры в тёмно-серых мундирах, были ксеносианцы, вращающие щупальцами и рычащими между собой на своём грубом языке. Были слышны вообще все языки мира! Галакт, немецкий, английский, русский, латынь, персидский, польский, и тысячи других, наверное тысячи, в этой комнате вряд ли было сильно больше десятка. Белые стены, пустые, скучные белые стены и белые столы - за которыми было столько интересных людей. И тут одного человека начало сильно рвать.
- Что с ним?, - Оливер спросил у низкого смуглого человека который стоял перед ним.
- Болячка какая. Но мне кажется, он молока выпил. Молоко здесь пить нельзя.
- Почему?
- Молоко горьким становятся. А от этого - аллергия у некоторых. Ну или болячка. Ему плохо станет. Как бы не подох.
Молоко! Горькое молоко! Куда можно положить его? Можно и в кофе. А можно... можно просто его отравить.
29 июля 2964 года
На следующей станции Оливер отправился в архивы, попросив Иазона, своего адъютанта, резвого, кудрявого, черноглазого юношу-грека, принести ему и себе еды. Архивы станции были большим залом с несколькими этажами, где всё было отделано стилизованным деревом тёплых тонов. Оливер сел в кабинку со стеклянными окнами, где была трёхместная скамейка. Сел специально посередине - чтобы отвадить лишних посетителей. Похожие архивы были в Училище, так что он быстро разобрался, нужно было нажать на чёрную кнопочку и появится всё содержимое станционных архивов. Предстояли долгие поиски.
Он развернул синий голографический планшет после нажатия. Итак, симптомы - рвота, выпученные глаза (как он запомнил). "Справочник по ядам, распространённым в Империи и прилегающих странах" Якова Гезалера. Звучит как то что ему нужно. Он ввёл симптомы в поиск. Тысячи и тысячи элементов списка, это многовато для него одного. Может, стоит вбить что-то попроще... То есть, поспецифичнее... Симптомы похожи на отравление молоком. Вот!
Есть ещё сколько-то ядов. Насколько похожи? Господи!
- Молодой человек!, - к нему подсел мужчина лет тридцати пяти, с густой рыжей бородой и завитыми усами. Его светло-голубые глаза светились как будто бы изнутри.
- Д... да?, - Оливер резко отодвинулся на соседнее сиденье, оставив середину свободной.
- Меня зовут Даниэль Лоусон, я - архиватор. Пытаюсь помочь посетителям со всем что они ищут в нашей "библиотеке", - он сделал жест кавычек и улыбнулся. - Вам нужна помощь?
- Нет, спасибо.
- Мне кажется, нужна, - архиватор улыбнулся и сверкнул золотым зубом. - Книга, которую вы смотрите, - он нагнулся и посмотрел на название. - Хм. Сложный академический труд.
- Спасибо, я справлюсь.
- Вы уверены? Я с радостью готов вам помочь.
Что-то не так? Он агент? ИСПП? О чёрт.
- Спасибо, но...
- Что но?
- Я люблю разбираться в сложных книгах сам. Знаете, ничто не оттачивает интеллект так сильно как хорошая книга.
- Вы правы. Как архиватор могу подтвердить.
Если он ненастоящий...
- Слушайте, а как давно вы работаете архиватором?
- С чего вы это спрашиваете?
- Мне интересно.
- Вы не уверены что не хотите помощи с книгой?
- Не сейчас.
- Хорошо. Последние полгода. А кто вы? И куда едете?
- К бабушке на Ксенос.
- С офицерской нашивкой?
Чёрт!
- Нам разрешают носить мундир и в гражданских ситуациях.
- Не думаю.
- Разрешают. Загляните в МЭКОИ**, статью 34.56.29.01. Хотите, заглянем сейчас?
- Хорошо-хорошо. Я вам верю.
Повезло. Какие-то случайные числа. Больше так не рискуй.
- А вот я вам не верю. Для архиватора вы как-то слишком сильно пристаёте.
- Простите, - Даниэль понурил глаза. - Просто я - новобранец, мне сложно ещё... привыкнуть. К тому как всё устроено.
Он резко выскочил из кабинки и убежал. Оливер усмехнулся - пора бы проверить этого Даниэля. Так. Архиваторы должны быть помечены хоть как-то. Среди сотрудников, да. "Д" - не видать. "Да" - Даниел, не Даниэль. "Дан", "Дани" - какой-то Данила. О, Даниэль! Греггс. Хорошо. Даниэль Л... Нету Даниэля Лоусона! Тогда кто же это был?
Оливер вышел из кабинки и огляделся по сторонам - опять пёстрое население станций. Где же... А, вот! Горящая копна.
Он добежал до Даниэля, стоявшего в углу и пытавшегося сделать вид что он читает книжку с голой девушкой на обложке. Его синяя рубашка в крупную клетку неплохо подходила к цвету бороды.
- Кто ты такой? - резко спросил Оливер.
- О, таки вам нужна моя помощь? - с лёгкой надменностью спросил Даниэль, пытаясь глядеть сверху вниз, хоть он и был одного роста с Оливером.
- Кто ты такой?
- В смысле?, - по глазам Даниэля забегали тревожные огоньки.
- Тебя нет в списке архиваторов. Кто ты?
- Давай мы отойдём, - Оливер услышал перестук зубов "архиватора". Это интересно. Другое дело. Руки немного тряслись, но ничего, этот хрен не заметит. Он приложил палец к губам и повёл Оливера за собой.
Они шли по сети переходов и закоулков, мимо людей, инопланетян и роботов. Оливер пытался оглянуться - хоть в столице он и видел множество интересных существ, тут всё было совершенно иным.
Ряд овальных дверей - дешёвое жильё жителей станции. Даниэль открыл свою дверь и захлопнул её за Оливером. Глупое решение, дурак ты! Поздно.
Комната была маленькой, грязной и внутри пахло потными носками. В ней была одна кровать, умывальник и туалет сзади. Оливер сморщился - жильё не по Даниэлю, вряд ли он здесь надолго. Даниэль сел на подложку на кровати и дал Оливеру табурет.
- Садись, - огонёк вновь вернулся в глаза "архиватора".
- Сажусь, - Оливер медленно, всё ещё трясясь в руках и ногах, опустился на табурет.
- Ты меня раскусил, - усмехнулся Даниэль.
Оливер быстро кивнул, отбросив взгляд на стену. Там был портрет Даниэля, приобнимавшего за плечо худощавого юношу-брюнета. Друг? Партнёр?
- Я заметил, что ты читаешь...
Что я читал? О чёрт!
- Я не агент. И тебе придётся мне поверить. Однако. То, с чем я хочу тебе помочь... обойдётся тебе в кругленькую сумму.
Что же он хочет предложить?
- Что ты хочешь?
- В смысле?
- Что ты хочешь сделать с ним?
ОТКУДА ОН ЗНАЕТ???
- Или с ней. Мне не важно. Но чего именно ты хочешь?
А, значит он действительно просто заметил книжку... продавец ядов...
- Я хочу чтобы это выглядело как отравление молоком.
- Интересный выбор.
- Насыплю в кофе.
- Неплохо. Вполне неплохо, - Даниэль широко улыбнулся. - Ты умнее других моих клиентов. Была одна женщина - хотела отравить мужа. Рассыпав ему какую-то кашлялку по подушке! Что за народ пошёл, одни идиоты, а? Тебя как зовут, кстати?
- Озимандия.
- Красивое имя. Необычное. Но думаю, что оно не твоё, - подмигнул ему Даниэль. - Ладно, не стоит говорить мне своё имя. Ты не дурак, Озимандия.
Сердце стучало на околосветовой скорости. Может, вокруг него вырос пузырь? В глазах потемнело от этого.
- Озимандия, у меня есть для тебя товар. Подходит идеально. Будет выглядеть как естественные причины, но твоя жертва будет страдать. Ты хочешь этого?
- А есть ли другие опции?
- Безболезненные?
- Да, пожалуйста.
- Конечно. Есть всё. Главное, чтобы ты знал, как пользоваться. И не траванул себя ненароком.
Что же он хочет сделать... он хочет... он хочет убить человека? Ядом? ТЫ ХОЧЕШЬ УБИТЬ ЧЕЛОВЕКА?!
- М... м... можн-но мне... поддумать?
Даниэль посмотрел ему в глаза и покачал головой.
- Конечно.
Почему! Почему! Вспомни всё. Вспомни всё что сделал этот мерзавец. Вспомни каждую ёбаную вещь. Все шесть... господи шесть... лет... Шесть...
- Мы..., - ты уверен?, - Мы сохраним наш план.
- Хорошо, Озимандия. Хочешь как молоко?
- Да, - ответил Оливер вслушиваясь в стук сердца. Ты спасаешь маму. Спасаешь Генриха. Франца. Фрица. Да и коллег его по работе. Всем будет лучше.
- Итак, я не могу продать товар здесь. Многовато подозрений. Но я отправлю мессенджер своему другу который живёт на "Ароере". Ты будешь пролетать "Ароер" же, едешь к бабушке на Ксенос?
- Да.
- Купишь у него. Встретитесь в публичном месте, скажем... я дам тебе адрес магазина, - он написал на бумажке. - Доедешь до туда на монорельсе.
- Монорельсе? Станции же не настолько большие.
- О! Видно новичка в космосе. Поверь, дружок. "Ароер" - это нечто другое. Я бы многое отдал чтобы снова побывать там в первый раз. Да, и по поводу яда - не касайся, насыпай в перчатках. Мой друг и их продаст. Это обойдется тебе соляриев в 40 всё вместе.
- Тяжело, но найдём.
- Хорошо. Насыпай быстро, не вдыхай. Размешай - и неси ему. Вот так. Всё время держи в пакете!
- Спасибо. Как твой друг меня найдёт?
- Скажим мне, когда ты будешь на "Ароере".
- 31 числа.
- Хорошо. Я сделаю твою фотографию.
Довериться ли ему? Выходов нет...
- Готово! Всё, удачи.
- Спасибо, Даниэль.
- Подумай над прозвищем. Моё звучит правдоподобнее, так ведь?
- Озимандия мне нравится.
- Читал стихотворение?
- Какое?
- "Я встретил путника, он шёл из стран далёких"?
- Нет.
- Почитай. Прощай, Озимандия.
- Прощай, Даниэль Лоусон.
Он вышел из каморки и направился к кораблю. Так значит, всё уже сделано? Волна красного и тяжёлое, как камень Сизифа, дыхание захлестнули Оливера. Так! Держи себя в руках... Не подавай виду...
31 июля 2964 года
Следующие несколько станций он проспал в криосне. Они, наверное, не заслуживали внимания так же сильно как "Ароер". После такого долгого сна ноги и руки ломило, голова раскалывалась, и по какому-то парадоксу хотел спать ещё больше. Но "Ароер" был важной остановкой. Он же виделся с Робертом...
Рассказать? Как! Как ты ему расскажешь? Он не поймёт... осудит, наверное, даже. Да и мама не поймёт. А как ты ей расскажешь? И Генрих.
Что они? Ты сам не поймёшь. Отец бы тоже не понял.
Тогда зачем ты это делаешь?
Затем, что иначе никак.
Даниэль соврал - внутри "Ароер" ничем не отличался от остальных станций, разве что только тем, что надписей на идише было сильно больше чем на любых других языках. Легендарным его делала только репутация границы человеческого мира - и то, это было лет четыреста назад, сейчас граница за Эндохиррией. Люди неплохо освоились в тех границах что дают им станции. Чтож - вот и монорельс. Он продрался через густую и почему-то коричневую толпу (вот оно отличие, на других станциях толпа была пёстрой) к двери. Внутри была всё та же толпа, и он встал рядом с ксеносианцем, который трогал своими влажным щупальцами всё вокруг, включая спину и даже ниже у Оливера. Эти щупальца не вызывали ничего кроме громких криков и возмущений. Один дедушка даже наклонился на ухо к Оливеру и прошептал что в его время-де ксеносианцев в Империи было меньше и вели себя они приличнее. Знал бы он, что общается со внуком генерала который завоевал Ксенос для Империи в начале войны. Оливер кивнул и неловко улыбнулся дедушке.
Монорельс довольно удобно останавливался прямо перед торговым центром, адрес которого дал Даниэль. Обычный магазин, много людей. Наверное, половина поезда ехала именно туда - закупиться в долгую дорогу. Его товар был немного другим.
При входе к нему подошёл низкий усатый мужчина с тёмной кожей. Он обратился к нему с сильным акцентом.
- Деньги вперёд.
- Хорошо. А можно... купить другой товар?
- Нет.
- Безболезненный.
- Я понятия не имею какой болезненный какой безболезненный. Даю то, что сказал Даниэль. Возвращайся назад или другого ищи, я не знаю.
- Хорошо...
Он протянул продавцу монетарный чип и тот положил ему в карман брюк чёрный мешочек и пару перчаток.
- Всё. Иди.
- Иду.
Оливер развернулся и побежал. Он старался не думать о том, что он сделал. Но он решил рассказать Роберту.
* * *
- Дружище!
- Роб!
Он подбежал к Роберту и они обнялись.
- Роб!
- Олли! Садись, - он сделал приглашающий жест рукой.
На столике стоял кофе. Спокойно. Сейчас всё будет. Он сел напротив Роберта - тот улыбался шире некуда, Оливер тоже состроил неловко-счастливую мордочку.
- Ну как полёт? - спросил Роберт.
- Неп... неплохо, - сказал Оливер, размешивая сахар в кофе. От ложечки шло десять тысяч дребезжаний.
- Всё хорошо?, - Роберт наклонился поближе.
- Д... да. Я просто немного устал.
- Понимаю. Всё понимаю. Пробовал криосон?
- Угу, - Оливер затопал левой ногой. От перчаток и мешочка в кармане шло необычное тепло.
- Как тебе?
- Чувствую себя убитым. Ноги болят, руки болят, голвоа, ой то есть гололов, голоав, голова! Болит, - он хохотнул. - Видишь, как болит?
Роберт засмеялся и скрестил руки на груди.
- А вот я не пробовал.
- И не стоит.
- Как... как твой отчим?
- А... а...
- Ребята?
Этот голос, этот мерзкий, этот гнусный, гнусавый, гумусный голос из преисподней - была бы такая в мире! Резанул ему слух. Вильгельм подошёл к столу.
- Я знаете понимал что я вас здесь отыщу. Роберт, то есть, лорд Пайпер, - Вильгельм приложил руку ко лбу. - Можно пожать вашу руку?
Роберт молча протянул ему руку и закатил глаза. Вспомнил лучик - вот и солнышко, как говорится.
- Олли! Олли, гордость моя. Я тебя не видел давно, ты меня не навещал?
Оливер даже не поднял глаза чтобы посмотреть на отчима.
- Ты был в другом бублике.
- А, точно. Но на станции-то?
- Гулял. Смотрел, - сухо ответил Оливер.
- Так ты бы со мной погулял.
- Прости.
- Ничего. Хочешь сейчас погулять?
- Я сижу с Робертом. Не видишь?
- Ничего, мы и с вами погуляем, так ведь, лорд Пайпер?
- Потом, Вильгельм. Я давно его не видел.
- Да давайте, ребята.
- Уходи, - процедил через зубы Оливер.
- Хорошо, хорошо, - Вильгельм медленно, пятясь как побитый рак, пошёл назад. Оливер ядовито взглянул на него, он повернулся и пошёл чуть быстрее.
- Я ненавижу его!, - громко прошептал Оливер.
- Я всё понимаю.
- Знаешь... знаешь, я кое-что хочу сказать.
- Что?
- Не важно, - чёрт, это твой шанс! А что если он не поймёт? А что если расскажет Вильгельму? А что если... сердце стучало как бешенное - расскажет своему отцу, Оливер перебирал столько вариантов, столько опций, столько возможностей в своей голове - за одну секуду.
- Может быть, важно?
- Я скажу потом! - чуть не крикнул Оливер.
- Хорошо, хорошо... Может, сменим тему?
- Давай.
- Что ты думаешь о девочках в космосе?
- Не смотрел.
- А вот я смотрел. Оливер! Была такая, такая!
- Рассказывай.
Они прообщались ещё несколько часов - о девушках, о космосе, о политике и о ценах на спиртное. Вильгельма никто не вспоминал.
1 августа 2964 года
Следующая станция точно была особой. Врата Империи. Это были два столпа - каждый по тридцать километров в высоту. Между ними была "перекладина" - огромный мост длиной в двадцать километров, громоздившийся на столбах. Мост был в форме коронованного орла по торс, оба крыла распростёрлись между столпами. На этой станции была только невесомость - из-за глупой конструкции негде было поставить центрифугу. А ещё никто и никогда её не видел - корабли причаливали к столпам, но чтобы увидеть станцию нужно было отлететь на пару десятков километров в открытый космос, что было с почти стопроцентной вероятностью смертельно. Каких-то туристов пускали в капсулах на тросах - но это было дорого из-за радиационной защиты и длины и прочности тросов. Какие-то богачи видели Врата, но Оливер не видел - и не собирался.
Он и Роберт держались за поручень на жилой части Врат, и смотрели в окно.
- Я не знал что в мире столько звёзд...
А их было много! Он думал что космос будет чёрным, но нет. Он был белым, он светился, он искрился, он переливался мириадом маленьких белых глазок.
- Окно в бесконечность..., - прошептал Оливер.
- Сэр! Сэр!, - крикнул Иазон, подлетая к ним.
- Да, что такое?
- Сэр! Осада Уммо закончилась! Патриам захватил планету! Войска Империи или в кольце в атмосфере, или отступают к Ксеносу!
- Что?! - Оливер и Роберт крикнули одновременно.
- Официальный приказ от командования поступит через несколько часов. Но мы отправляемся на "Ароер" на перегруппировку.
- А что дальше?, - спросил Оливер.
- Не знаю...
- Не лететь же домой?
- Вполне возможно, - сказал Роберт. - Вполне возможно.
Домой... это было странно. Нужно завершать начатое.
2 августа 2964 года
И снова "Ароер". Вот тут, тут стоял Вильгельм.
- Привет.
- Привет, Олли.
- Прости что накричал на тебя. Ты слышал новости?
- Конечно слышал. Хоть я и не уезжал с "Ароера",
- Слушай, давай их обсудим? Может быть? И вообще планы?
- Давай.
- За чашечкой кофе?
- Пойдём на кухню?
- Не, не, я сделаю тебе. Как извинение.
- Что ты...
- Нет, я настаиваю. Пора забывать старые обиды. Двигаться дальше по жизни.
- Давай. Держи мою кружку. Налей в неё, а не в эти грязные. Хер знает кто на станции тут пьёт.
- Ты полностью прав.
Оливер пошёл на кухню, хитро улыбаясь и надевая перчатки. Глубокий вдох - выдох. Скоро всё будет кончено. Скоро. Всё. Будет. Кончено. Раз и навсегда. Раз и навсегда.
Он убедился что на кухне никого нет. Была какая-то парочка, но они были слишком заняты друг другом чтобы обратить внимание на него. Итак. Бобы, доставленные, как он посмотрел, с полей на Ганимеде - долгий же путь они проделали! Перемолоты. Молоко коров, завезённых на Ксенос. И секретный ингредиент. Он высыпал быстро, как учил Даниэль, и размешал. Парочка вроде ушла, хорошо. Всё... всё... всё сделано!
НЕТ
НЕТ
НЕТ
ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО ДЕЛАТЬ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УБИТЬ ЧЕЛОВЕКА.
Как ошпаренный, как прокажённый, как убитый Оливер резко вылил всё содержимое чашки в раковину. Сточные воды идут в космос, они никому не навредят. Они не могут никому навредить. Мама любит Вильгельма - она же не ушла от него? Все к нему привыкли? Всё же будет хорошо? Он приедет домой, сейчас приедет домой, будет работать из Фонгера, он если что... он со всем справится... а потраченный деньги? Ну чтож, бывает, бывает.
Я НЕ УБИЙЦА
Он помыл чашку - с мылом, с чем мог. Руки покрывались пеной, руки в перчатках, что-то заплыло. Возьми другую! Нет, не возьми. Он заподозрит. Нужно брать именно эту. Только эту. Никаких других.
Я НЕ УБИЙЦА
Оливер машинально налил новый кофе.
Он вышел из кухни, держа чашку. Чистую чашку.
- Привет.
- Привет.
- Держи, - Оливер протянул Вильгельму кружку, разбрызгивая кофе из неё.
- Ты дрожишь?
- Всё хорошо. Пей.
Молю тебя, пусть яда не будет.
Вильгельм выпил.
Всё было хорошо.
- Ну... Как тебе?
- Вкусное. Очень вкусное. Вильгельм сделал крупный, резкий глоток.
- Да, да... вкусный.
- Ну, что ты думаешь?
- Думаю что слабаки наши.
- Правда слабаки, - усмехнулся Вильгельм и глотнул ещё. Громкий, чавкающий звук прошёл по всем венам Оливера.
Только бы его там не было.
- Думаю что... уммиты тоже.
- А эти ваще! Не народ - а шлюхи. Каждый, поголовно - ШЛЮХА!
- И не говори...
- А то... Знаешь, Оливер, - третий глоток!!!, - Знаешь. А ты неплохо разбираешься.
- Ну учился на военного.
- Как я и хотел!, - Вильгельм обнял Оливера за плечо. - Как сынишка мой.
Оливер посмотрел ему в глаза.
Глаза, которые налились чёрным цветом. В них не было ни радужки, ни белка. Они были чернее чёрного. На лице Вильгельма проступила сеть вен - лопнулась! Лопнулась! Каждая вена лопалась, брызжа кровью в лицо Оливеру.
- ААААААААА!!!!
И тут Вильгельм повалился на пол. Он отрыгал по литру - как казалось Оливеру - по литру - блевоты. Его лицо было красным то ли от крови, то ли от слёз.
- ААААААААА!!!!
Имперские гвардейцы подбегали всё ближе, они хватали Оливера под руки.
- Молчать! Вы задержаны! Руки за спину!! Вот так!!!
Вильгельм повалился в лужу собственной рвоты, захрипел, и, поморгав чёрными глазами, воздух из его лёгких ушёл.
---------------------
* Кезарис - один из самых распространённых наркотиков в Империи при императоре Карле II. Экстракт из крупного "растения", произрастающего на северо-востоке Ксеноса.
** МЭКОИ - Морально-этический кодекс офицера Империи.