Глава 20 "Секреты прошлого - скелеты настоящего"
— Они просто дети.
— Нет, они не просто дети, — отрезала Дамия, она явно была рассержена, глубокая складка залегла между её глазами — она обдумывала и пыталась выразить своё мнение. — Они не только наше будущее, они будущее. Эта девочка может снести миры без должного контроля. — Голос королевы был невероятно обеспокоенным и усталым. — Кристиан, безусловно, достойный мальчик: он высокого происхождения, благороден, но... Я не уверена, что твой сын, регент, сможет ей помочь в..., — женщина сделала паузу, пытаясь подобрать подходящее слово, — экстренный момент. Я понимаю, что ты расстроен этим моим заявлением, но это, правда.
— На что вы намекаете?
— Я не намекаю, а говорю прямо — Кристан не станет спутником жизни моей дочери — риск слишком велик.– На лице женщины не отразилось ровным счётом ничего, она была собрана, как и подобает особе такого высокого происхождения, но её голос чуть дрожал — она боялась.
Лицо Иствана покраснело, затем побледнело. Он был не то, чтобы расстроен, скорее, разочарован таким заявлением королевы, но тихо спросил.
— Только в силе моего сына причина? Неужели сын регента Истара тоже не подходит под ваши требования?
Королева прикрыла глаза и покачала головой.
— И вы намерены нарушить закон? — осторожно осведомился мужчина.
Дамия лишь сухо кивнула и посмотрела на веселящихся детей сквозь заросли ветвей.
— Ты прав. Не один из сыновей регентов не может стать мужем принцессы. — Властность и мудрость отчётливо проступали в голосе королевы, она гордо держала голову и осанку, но её суровое лицо озарила лёгкая улыбка — она видела, как счастлива её девочка.
— Это беспрецедентно! — вскричал регент и был удостоен такого отрезвляюще-холодного взгляда правительницы, что невольно прикрыл рот — он всегда был чересчур импульсивен, но сейчас было не время и не место.
— Они просто слабы, Истван. Это не личные счёты — это здравая логика. Мне нужен сильный партнёр для неё: физически, они, безусловно, подходят, но в магическом плане..., — она цокнула языком и покачала головой. — В прошлом такого не происходило ни разу, а тут я чётко осознаю, что она и есть та самая, — голос королевы опустился до шепота, точно она разглашала величайшие тайны мира.
— Мне неважно та или не та. Мой сын должен стать королём, кто кроме него сможет...? — королева оборвала его.
— Во-первых, он никогда не станет королём. Мужем королевы — возможно, но не монархом, а это очень важно. Во-вторых, я уже решила, кому выпадет эта роль. Шарп вопросительно поднял брови, но королева уже не смотрела на него и, по-видимому, не собиралась делиться с ним.
Доводы Дамии звучали логично и отражали заботу обо всём мире, но Шарп продолжал гнуть свою линию.
— Посмотрите на неё. Вивьен сильная и невероятно выносливая девочка, она и сама сможет обуздать то, что подарила ей природа. Зачем её лишать радости прожить долгую жизнь с тем, кому она не безразлична. Королева насмешливо подняла бровь и снова покачала головой.
— Радость не то чувство, на которое можно положиться. Ты не знаешь всей правды о ней. Слова королевы заводили в тупик, путали мысли настолько, что Истван забыл, о чём хотел спросить или в чём упрекнуть. Наконец он изрёк.
— И чего же я не знаю о принцессе Вивьен? Казалось, королева ждала именно этого — интереса.
— всё дело в ней. Ещё ни разу не случалось такого, чтобы ребёнок из королевской семьи был настолько силён. Без должного контроля — её сила смертоносна.
Шарп перевёл недоумённый взгляд в сторону смеющихся детей, точно хотел увидеть «чёрную метку» или что-то ещё более жуткое, но маленькая смеющаяся кареглазая девочка не производила впечатления «смертельного оружия».
— С чего вы так решили? — голос регента источал недоверие и даже изумление таким громким обвинениям в сторону Вивьен.
Дамия глубоко вздохнула и опустила свои зелёные глаза. Её плечи поникли, точно невидимый груз тяжелым мешком лёг на них.
— Я рассказала о своих подозрениях мужу*, о том, что боюсь за жизнь дочери и будущее мира. Поделилась с ним тем, что её сила намного превзошла какую-либо возможную и ранее виденную мной.
Вивьен, невидимая сейчас девушка стояла рядом, но вне поля зрения говоривших и затаив дыхание слушала слова матери. Ей было страшно и интересно услышать, что же хочет сказать мать.
«Твой отец умер... Это был несчастный случай... Авария...» — голоса слуг и матери обрывками проносились в голове, как части аудио-плёнки. Суета дворца, завешенные зеркала и чёрные ткани, чёрное настроение, чёрные слова...
— Мой муж принял решение, но не посвятил меня в свои планы — я уже не узнаю почему. Он задумал изъять кристалл дочери и поменять его на кристалл моей матери, — на глазах женщины выступили слёзы, но она подняла свои гордые и властные глаза. — Сила Вивьен убила его.
Я тогда почувствовала толчок, точно от землетрясения и не смотря на собрание Совета ринулась из тронного зала. Когда я распахнула двери в покои дочери, то чуть не упала на пороге... — голос королевы без взволнован, но в нём не слышались слёзы, только боль и горечь. По лицу Вивьен текли слёзы, она не думала, что можно плакать во сне. «...убила его» — всё что звучало в её голове.
После минутной паузы Дамия, точно собравшись с силами, продолжила, — Девочка лежала на кровати, спала, над её грудью в воздухе висел кристалл отца, а его тело, оно, как соломенное чучело лежало подле на полу. Кожа обтянула его скелет, была мертвенного цвета, глаза открыты и выпучены, но на лице застыла гримаса ужаса.
Вивьен поглотила кристалл отца, кристалл сына регента Истара, ей даже не понадобилось время на восстановление.
Дамия прижала руку ко лбу и закрыла глаза. Она часто и тяжело дышала, регент выглядел ошарашенным, его лицо побледнело. Сама девушка не верила, просто сразу перешла на ступень отрицания. «Нет это не правда, я не могла, нет, это невозможно...».
— Я смогла извлечь кристалл мужа. Ты же помнишь, как во дворец месяц никого не пускали: ни послов, ни регентов, ни членов Совета? Шарп как-то сухо кивнул, припоминая тот инцидент. Королева перевела взгляд на дворцовые ступени, пыталась отвлечься, отмахнуться от чувств, которые прятала так глубоко. — Мне понадобилось невероятное усилие, чтобы изъять его. Благо кристаллы не успели слиться воедино — иначе меня бы здесь уже не было.
В голову регента, казалось, пришло понимание.
— Почему принцесса постоянно переезжает из академии в академию?
— Она контролирует себя, потому что постоянно переезжает, практически не отдыхая учится всем аспектам магии, что ей могут дать. Ей необходимо каждый день тратить энергию, чтобы хотя бы спать по ночам. Я стараюсь, чтобы она не проводила много времени во дворце. Это первое лето, которое она проводит здесь после того, как начала учиться. Но, — Дамия вздохнула и опустила глаза, — я даже сейчас вижу, как сила пульсирует в ней. Сегодня она не сможет заснуть, если не потратит её на что-нибудь. Пока Вивьен весело, она не замечает, как у неё болит голова и скручивает живот — за это я могу сказать спасибо твоему сыну, но только за это.
Вивьен отчётливо вспомнила, как порой не спала ночами, мучилась от болей во всём теле и только физические и магические упражнения помогали избавится от них. К её глазам снова подступили слёзы, комок застрял в горле, мешая сглотнуть.
«Почему я не могу быть нормальной? Почему я отличаюсь ото всех ещё больше, чем сама думала? Что я за тварь такая?».
— Он сможет. Дай им шанс. Ты не можешь просто отрезать их друг от друга. Между ними с рождения была связь.
Королева пожала плечами и повернулась так, что встала спиной к фантому Вивьен и оказалась сбоку от регента. Она не стояла прямо напротив него — не было конфронтации.
— Я не стану отрезать, нет. Я просто введу ещё одну фигуру на поле. Она выйдет за Арена. До этого он получит кристалл моей матери, а позже и ещё два...
Вивьен усмехнулась, судьба сложилась так, что он получил кристалл королевы.
— Разве его не должна унаследовать принцесса?
Дамия резко повернула голову и застыла прямо лицом к фантому девушки, которая застыла на месте, точно испугалась того, что мать почувствовала её присутствие.
— Это даже не обсуждается. Регент, наконец, повернулся и, взглянув в ту сторону, куда смотрела королева, нахмурился.
— Ты кто?
Дамия повернулась к нему, в её взгляде читался немой вопрос и некое недоумение, но Истван смотрел не на неё. Его взгляд вперился в серо-карие глаза фантома и недовольный прищур заставил девушку поёжиться — они всегда недолюбливали друг друга.
— Ты видишь меня, Шарп? — девушка еле слышала свой голос. Регент взревел.
— Да как ты смеешь так меня называть?! Я...я Регент Ироники, а ты..., — тут он запнулся и стал блынькать глазами. Вивьен подняла брови желая услышать продолжение гневной тирады, но ту вмешалась королева.
— Истван, что происходит? Солнечный удар? — женщине так надоели его закидоны, что она и слышать его голос уже не желала. Но только она собиралась отослать его куда подальше, он тихонько произнёс.
— Ваше высочество? — вопрос, недоумение и удивление искусно переливались в его голосе, как солнечные лучики в потоке чистого ручейка.
— Что прости? — королева встала перед ним, заслонив собой фантом Вивьен. Она всматривалась в глаза советника, пытаясь понять: бредит он, или просто издевается.
— Она здесь, — только и смог выговорить мужчина, Вивьен отогнала воспоминание подальше — видение исчезло. Все погрузилось в тёмную пелену, точно в зале кинотеатра после последнего кадра фильма. Черная вата и сон, без сновидений — девушка была благодарна. Она та самая...
«Отлично, ещё проблема на мою голову».
Когда Вивьен взяла контроль над своим сознанием в свои руки, то Кристиан не стал её мешать, не стал просматривать вместе с ней воспоминания десятилетней давности. Юноша просто сидел на краешке кровати рядом с ней и наблюдал, как её лицо меняется в соответствии с тем, что происходило там: казалось бы, далеко, но так близко.
В дверь легонько, словно боясь бурной реакции хозяйки постучали. Кристиан осторожно встал и на цыпочках подошел к двери и открыв её выскользнул из комнаты.
Швейцар от удивления поднял брови, но тут же, коротко склонив голову, произнёс.
— Мне необходимо доставить письмо госпоже, лично в руки, мистер Кристиан. — хоть тон слуги был смиренным, но юноша почувствовал некое пренебрежение к своей персоне со стороны швейцара.
— Вы можете отдать его мне, — произнёс Кристиан с ослепительной улыбкой, — оно непременно попадёт в руки принцессы в целости и сохранности.
Слуга, облачённый в традиционную ливрею и белые перчатки с сомнением протянул парню, сыну опального регента конверт и поклонившись ретировался, дабы не снискать немилость и на свою голову.
Когда Кристиан остался один посреди дворцового коридора, то с интересом покрутил в руках плотную бумагу таинственного конверта. Она не была традиционно белого или чуть желтоватого цвета, она была иссини чёрная с белыми, красными и голубыми фрагментами, которые, в общей сложности, складывались в полноценную картину ночного неба. Держа в руках это странное произведение целлюлозного завода, Кристиан направился в кабинет отца, точнее теперь его собственный.
Не глядя парень уселся на невысокий резной шкафчик из чёрного дерева, даже не подумав о том, что тот старше его лет так на сто, и стал завороженно рассматривать и исследовать конверт. На нём не было написано ни слова — просто космическое пространство без намёка на адресата и отправителя. Магических следов нет, точно поработал смертный человек или же... или же ночной признак.
Эта мысль просто выбила Кристиана из пелены самозабвенного любования упаковки, и тот открыл конверт. Он ожидал чего угодно, но не белого листа бумаги, аккуратно сложенного в четверо. Вынув послание, юноша бросил конверт на стол, даже не заметив, что тот, приземлившись, рассыпался в прах — ответа на это письмо никто не ждал.
Парень со страхом, медленно разворачивал бумагу, пока перед ним не предстало послание во всей своей красе. Написано было немного, убористым и сильно наклонённым влево, витиеватым подчерком. Кристиан читал каждую строчку, порой перечитывал слово по нескольку раз, иногда ловил себя на том, что по нескольку раз читает одно и то же предложение.
«Госпожа, Вы заняли положенное вам место и освободили нас от подчинения монстру, но если Вы не хотите восстания или того хуже войны — мои люди требуют официального документа о нашем невмешательстве в интриги двора. Мы просим защиты от Вас, от вашего приказа прийти и убивать. Мы так долго жили в тени, страхе и невежестве, что увязли в них сами.
Не все из нас признают Вашу власть, но признаю я и те, кто стоит за мной. Мы поможем Вам, защитим Вас, и того же просим.
Я верю, что Вы не забыли нашу встречу и те мои слова, и Ваши ответы. Мы ждём решения, ждём признания. В полночь полной луны, Сент-Джеймс.
Главное помните: у каждого из нас два сердца».
Академия Стихий.
Скала. Море. Луна.
Радужные глаза.
Последняя строчка заняла всё внимание юноши, он не понимал о чём говорят предыдущие строки, не понимал, кто написал их, последняя фраза показалась такой знакомой, такой родной.
«У каждого из нас по два сердца: одно бьётся в груди и связывает нас со смертным телом и живым миром, а кристалл — связь с тем, чего мы не можем осознать, с той субстанцией, что подпитывает живое, для его спасения и величия. Можно жить только с одним сердцем, но чем вы пожертвуете: властью или чувствами? Выбирать вам...»
Кристиан вспомнил лекцию в академии Хаоса, то как Вивьен сидела рядом с ним. Профессор академии не мог написать такого письма, но тогда как отправитель узнал об этой фразе? Вивьен ввязалась в скверную историю... Как жаль, что он не знал её предисловия.
Примечания:
У королевы Дамии было два мужа. Одного — отца Вивьен, не приняла знать, ещё когда принцесса не родилась, но королева уже была беременна, и она отказалась от Мортена. Позже Дамия вышла замуж снова, и когда родилась Вивьен, но представила её как дочь "признанного" спутника своей жизни, хотя от дочери не скрывала правды.
В общем, у Вивьен было два отца, до некоторого времени.