Пианист

21 декабря.

Мы с Акэлем сидели в классе исправительных работ и слушали учителя.

— Лиам. — тихо шепнул Акэль. — Как думаешь, Аннет скоро отпустит нас?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. — тихо ответил я, а затем перевёл на него взгляд. — А что?

— Мне нужно… В туалет.

Он неловко улыбнулся и я хихикнул.

— Простите, Мистер Лауст… — я поднял руку и учитель прервался, смотря на нас.

— Да?

— А как долго нам ещё здесь сидеть? Мы все усвоили, и нам нужно в туалетную комнату.

Лауст выгнул бровь, а затем потёр переносицу.

— Мне это удовольствия не приносит, парни. — сказал он своим мужским голосом. — Ступайте.

Мы с Акэлем вскочили с мест.

— Только! Только… Если что, вы сидели до последнего и последней фразой я произнёс «Будьте послушными и никаких проблем». Договорились?

— Да, спасибо, мистер Лауст! — выкрикнули мы хором и выбежали из кабинета.

— Фу-ух, хорошо, что у нас добрый учитель… — на бегу говорил Акэль.

— Да, — проговаривал я, стараясь поспеть за другом, — Он единственный разумный человек в этом доме… Кроме нас с тобой, конечно.

Я забежал в туалет за Акэлем и столкнулся с его спиной.

— Чего встал в проходе?! — спросил я.

— А… Э… — он вытянул указательный палец вперёд и медленно перевёл взгляд на меня.

— Чего? — я встал рядом с ним и пришёл в шок. — Каролина?

Девочка испуганно смотрела на нас.

— Ты, кажется, дверью ошиблась. — сказал Акэль, слегка улыбнувшись. — Девчачья комната по соседству.

Она неловко посмотрела на него, а затем на меня.

— Привет. — сказал я, разглядывая её.

Она кивнула и посмотрела на моего товарища.

— О, это Акэль. Мой друг. — торопливо сказал я.

Она слегка улыбнулась.

— Лиам. Аннет ищет меня, чтобы отдать в семью. — тихо проговорила девочка.

— Что?

Она нахмурилась и подошла ко мне.

— Глупый?

— Что? — я был удивлён. Она не говорила, пропала, а сейчас… Обзывается?

Она вздохнула.

— Я не хочу в чужую семью. Мне тут нравится.

— Тебя же не бывает нигде! — сказал Акэль.

Она медленно перевела взгляд на него и закатила глаза.

— И что? Уроки мне ни к чему, я и так хорошо знаю математику, английский и французский, умею играть на скрипке и знаю правила этикета. Эти глупые занятия о том, что должна делать прилежная девушка — скучны и непонятны. Полнейшая глупость. Девушка никому и ничего не должна. Так говорила моя тётя. — Каролина прошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

— Ага. А муж твоей тёти тоже так считал?

— У неё не было мужа. Но это неважно. Зато она могла постоять за себя и учила меня всему.

— Да-да, — протянул Акэль. — Французскому научила, но про снег рассказать забыла.

Девочка замерла и, зло нахмурившись, обернулась к нам. Она грозно смотрела на Акэля, а затем разочарованно посмотрела на меня.

— О, я… Я просто… — начал я, но сзади послышались шаги. Мы все напряглись.

Наш сосед, Николай, вошёл. Он осмотрел меня.

— Что ты тут стоишь, балбес? — выдал он.

Я невольно посмотрел на дверцу, за которой был Акэль. В соседней кабинке от него находилась Каролина.

— Жду друга. — коротко ответил я.

— Сс… — он что-то прошипел и пошёл к дальней кабинке. — Ясно.

Я удивлённо посмотрел на него. Николай даже не скажет что-то противное? Не тронет меня, хотя я стою здесь один? Что с ним?

Николай глянул на меня и зашёл в кабинку.

Из другой выглянул Акэль и я кивнул. Затем он подал знак и вышла Каролина. Они быстро вышли.

Я снова посмотрел на кабинку, где находился Николай. Что-то с ним было не так.

И почему он один?…

Но времени не было. Я вышел за ребятами. Мы спрятались в классе, где преподавали шахматы. Сейчас там никого не было и не должно было быть — не по расписанию.

— Итак… Что ты говорила?

— Меня хотят отдать в какую-то семью. Мне этого не нужно.

Я кивнул и посмотрел на друга. Тот улыбнулся и похлопал в ладоши.

— Уж в этом-то я мастер. Когда я не хотел попадать в какую-то семью, я претворялся ужасным мальчиком, странным или больным.

Акэль рассказал о нескольких способах, чтобы не понравиться приемным родителям.

У нас возник потрясающий план… И он был идеален. Мы должны были строго следовать ему, и тогда у нас все получится. Абсолютно все… Каролина останется.

25 декабря.

Мы с Акэлем выглянули в тёмный коридор.

— Никого. — шепнул я и, выставив вперёд фонарь, вышел из спальни.

Акэль следовал за мной. Он укутался в тёплый шарф так, что видно было только макушку и его небольшие глазки.

— Лиам… — он взял меня за руку. — Ты слышал? — еле слышно шептал он, оглядываясь.

Мы замерли.

Я стал вглядываться в темноту и, немного погодя, покачал головой в знак того, что никого рядом нет.

— Точно кого-то слышал, Лиам…

— Кажется. — тихо сказал я, а затем повернулся к столбу.

Но спустя пару секунд… Я тоже услышал шорохи. И немного напрягся. Прохладная бледная ладонь сжала мою крепче.

«Ему страшно…» — пронеслось у меня в мыслях, я медленно перевёл взгляд на наши ладони и слегка улыбнулся. Акэль доверял мне. Доверял, и, кажется, ему было спокойнее рядом со мной?

Я крепче обхватил его ладошку и посмотрел на друга.

— Всё хорошо, Акэль. — шепотом сказал я.

Акэль недоверчиво огляделся в сторону шума, затем на меня и слабо кивнул.

Но наше спокойствие прервал очередной шум. На этот раз мы смогли расслышать уже шаги.

Акэль ухватился второй ладошкой за мою руку и отступил за спину.

Я держал его. Держал его за руку до последнего, только бы он перестал так сильно волноваться.

Направив в ту сторону фонарь, я стал вглядываться. Показалась тень. Затем силуэт… Девочки?

Я выдохнул.

— Вы? — тихо раздался голосок, который нам с Акэлем уже был знаком. Каролина сделала шаг вперёд, выходя из тени и на её лице заиграла улыбка. Затем она опустила взгляд и вопросительно посмотрела на наши руки. Акэль вышел из-за моей спины и отпустил мою руку.

— Почему ты так шумела? Как ты вообще оставалась незамеченной все время?! — уже чуть погромче начал выражаться мой друг.

— Хватит, — шепотом остановил его я, — поговорим наверху. — я повернулся и открыл потайную дверь.

И все поняли, почему продолжить любой разговор нужно было не в коридоре, а на крыше. Там нас не услышат.

Мы втроём поднялись наверх.

Пока Каролина снова витала в облаках, разглядывая небо и снежинки, мы с Акэлем расстелили одеяла и пледы. Это было нашим потайным местом… Наше втроём любимое, единственное спокойное местечко, как будто бы… Будто бы… Наша отдельная маленькая планета, где нас никто не смог бы достать.

— Каролина, чай остынет! — выкрикнул Акэль.

Девочка обернулась и, счастливо улыбаясь, побежала к нам.

Мы втроём сидели, смотря куда-то вперёд, и пили горячий чай. Каждый думал о своём. Эти дни были безумными для всех нас, но они сблизили. Мы начали подниматься на крышу каждую ночь, чтобы обсудить новый план по избавлению очередной приёмной семьи Каролины. Но сегодня… Мы просто отдыхали от всего этого.

— Спасибо. — вдруг нарушила тишину Каролина и поставила свою чашечку. Затем она накрыла одной ладонью мою, а другой — ладонь Акэля.

Мы переглянулись.

— Друзья всегда помогают друг другу. — ответил Акэль.

— Именно. — подтвердил я, снова переведя взгляд на небо.

Каролина кашлянула. Затем ещё раз.

— М? — я посмотрел на девочку и теперь почувствовал, какими холодными была её ладонь. — Да ты же вся дрожишь…

— Хей… Тебе не стоит мёрзнуть. Может быть, проводить до комнаты?

Каролина встала и улыбнулась нам самой искренней улыбкой.

— Я смогу добраться сама, друзья. Спасибо за заботу.

Мы с Акэлем встали.

— Я люблю вас. — она резко обняла нас обоих и мы, конечно же, тоже завернули её в наши «крепкие мужские руки».

— И мы тебя, Каролина. — проговорил я.

— Давайте… Давайте никогда не отпускать друг друга? — тихо говорила она.

— Никогда. — повторил я.

— Мы всегда будем вместе. — добавил Акэль.

— Всегда. — подтвердил я.

Каролина ушла. А мы с Акэлем снова сели на место.

Навсегда связаны. Теперь навсегда… Вместе.

Теперь мы были связаны. Общей историей, общим делом. Эмоциями. Переживаниями, общим местом… Воспоминаниями… Дружбой.

— Знаешь, — вдруг начал Акэль, разглядывая падающий снег.

Я повернул к нему голову.

— Знаешь, — снова построил он, будто обдумывая, стоит ли ему говорить то, что он собирался сказать, — У меня никогда не было друзей, Лиам. — серьёзно проговорил парнишка.

Я смотрел на Акэля. Снежинки падали на его ресницы, на нос, на щеки, но он не ежился от этого холодка… Он смотрел в небо будто надеясь увидеть что-то, чего никогда не видел. Такой… Нелепый, когда-то казавшийся мне глуповатым и странным, передо мной сидел совсем другой Акэль. Тихий, но душа его о чем-то пыталась кричать. Мудрый, но где-то в глубине души… Наивный и мечтающий мальчик Акэль.

— Вы подарили мне надежду.

— Надежду? — удивился я, все ещё разглядывая своего друга.

Он грустно улыбнулся и прикрыл глаза.

— Акэль… — я все ещё разглядывал его, будто пытаясь понять, о чем же кричит его душа, — Что тебя тревожит?

Он приоткрыл глаза, смотря вперёд.

— Все хорошо. — коротко отрезал он.

— Но я вижу… Что-то не так в твоём сердце, друг. Что-то тревожит тебя, не даёт покоя. Почему ты не хочешь рассказать?

Паренёк повернул голову ко мне, вглядываясь в мои глаза, а затем вздохнул.

— Я не хочу тебя расстраивать, Лиам. Все в порядке, правда.

Я нахмурился.

— Ты не доверяешь мне?

Он лишь улыбнулся и покачал головой.

— Лиам, я доверяю тебе, как никому другому. — тихо сказал он. — Ты показал мне первые снежинки… Показал мне, что есть ещё люди с чистым сердцем…что я ещё могу иметь друзей… Близких мне людей… Ты… — он осекся и перевёл взгляд на небо. — Ты не замёрз?

Поняв, что он ничего не расскажет, я тоже посмотрел на небо.

— Нет, Акэль. А ты?

— Нет.

Мы остались сидеть так ещё около двадцати минут, а затем Акэль продрог до ниточки и я заставил его вернуться.

30 декабря.

Я шёл в туалет. Мой друг, Акэль, помогал тётенькам на кухне. Все вокруг суетились и готовились к празднику.

Зайдя, я услышал тихие всхлипы в одной из кабинок. Ноги сами привели меня к нужной… Я прислонился ухом и стал вслушиваться.

— Ну… Ну почему… — сквозь всхлипы услышал я. И постучал.

— Простите? У вас все хорошо?

Резкая тишина. Затем «кхм-кхм» и со мной заговорил грубоватый голос… Николая.

— Пошёл вон отсюда, чего подслушиваешь?!

Я отдернулся от двери.

— Николай?

Тишина.

— Послушай, если тебе… — я засомневался, стоило ли мне вообще пытаться ему помочь, но все же продолжил, — если тебе нужна помощь, то я могу…

— Отвали! — выкрикнул он и дверь открылась.

Передо мной стоял не тот противный страшный мальчик… Николай выглядел измученным и очень… Грустным?

— Что ты пристал со своей помощью?! Заняться больше нечем??? — он начал повышать голос и я отступил на шаг.

— Извини… Я хотел просто помочь тебе.

Он вскинул брови.

— Помочь? Мне? После того как я относился к тебе! После всех издевательств!

Я пожал плечами.

— Ты глупый. — с отвращением проговорил он и оттолкнул меня, выбегая из кабинки. Затем остановился у выхода.

— А ты — нет. — сказал я.

Он обернулся на меня, нахмурившись.

— Скажи, почему кому-то — все, а кому-то… Совсем ничего? — вдруг тихо проговорил он, опустив взгляд в пол. Он, кажется, стыдился своих чувств.

— Что случилось?

Он поднял на меня глаза и качнул головой.

— Почему ты… Такой… Раздражаешь! — и парень вышел из туалета, хлопнув дверью.

Вернувшись в комнату, я думал над его словами.

Кому-то достаётся все… А кому-то… Совсем ничего? Или они просто не замечают? Не хотят замечать… Видят только плохое, что-то, что травит им жизнь. Может быть стоит оглянуться и посмотреть на все другим взглядом? Вокруг множество различных радостей… Вокруг много всего, что может принести счастье, что поможет справиться… Просто… Кто-то не хочет этого видеть? Кто-то сам отравляет свою жизнь негативом и плохими мыслями, но зачем? Зачем кому-то хотеть сделать себе плохо?