Глава 2
За неделю до переезда...
Люси
На часах было почти восемь часов вечера. Я украдкой посмотрела в окно и удостоверилась, что пора собираться. Ноутбук как раз разрядился, все мои дела по дому были успешно проделаны. Я подошла к деревянному комоду, открыла первый ящик и достала свою любимую телесную клетчатую рубашку, надела ее поверх белой майки и решила не застегивать пуговицы. На экране моего смартфона высветилось сообщение от человека, с которым предстояла встреча. Я натянула белые джинсы и разблокировала телефон.
— Куда уходишь? — Послышался голос Насти за дверью. Она заменяла мне мать.
— Гулять с... Другом, —частично соврала я, причесывая свои светлые волосы.
— Так поздно? Если ты собрала свои вещи в чемодан...
— Да, Насть. Я все сделала. И не надо переживать за меня, хорошо? Мы будем в нашем районе.
Золотые короткие кудри женщины почти полностью закрывали ее лицо. Я не сразу заметила ее кривую улыбку, которая ничего хорошего не предвещала. Я была готова к очередному недовольству с ее стороны, но на мое удивление Настя вдруг отступила назад и коротко сказала:
— В девять ты должна быть дома, Люси.
Если я приду позже, то наказания не избежать.
Я нанесла легкий макияж на лицо, спешно обулась, взяла сумку и выбежала на улицу, наслаждаясь приятной прохладой летних сумерек. В моей груди сердце будто прыгало от радости и нетерпения наконец увидеть родственную душу. На моих губах появилось легкое ощущение его прикосновения. Хочу поскорее почувствовать это вживую.
Ноги мчались вперед. Я слышала удары своего сердца, чувствовала бешеный пульс, тело дрожало от предвкушения, а в голове крутились неприятные мысли о том, что я могу что-то сделать не так. Когда я подбежала к месту назначения, страх сковал тело. Я постоянно оглядывалась, надеясь не увидеть в ближайшие несколько минут того самого человека. Почему-то мне очень хотелось развернуться и убежать обратно, придумать любую нелепую отговорку, только чтобы он не видел меня такой нервной от переволнения.
Глубокий вдох. Медленный выдох. Еще раз. Я справлюсь со своими эмоциями.
— Привет, родная, — неожиданно за спиной я почувствовала ласковый шепот. Это точно его голос.
Мне понадобилось приложить все усилия, чтобы повернуться к нему и посмотреть в эти теплые, такие родные и манящие глаза. Кажется, я перестала дышать, а ноги приросли к земле, не смея шевелиться. Я обещала себе не плакать, но слезы сами ручьем покатились по моим горящим щекам. Он вернулся целым и невредимым!
— Егор... — Мой голос предательски дрожал. Я вот-вот распла́чусь.
Он крепко обнял обнял меня и прижал к своей широкой груди. Я слышала, как восторженно барабанило его сердце. Я вцепилась в его черную излюбленную футболку и уткнулась носом в шею, наслаждаясь его привычным для меня запахом. Прошел целый год. Я снова чувствую Егора. Это не сон!
— Я люблю тебя, солнышко, — парень гладил меня нежно по волосам и шептал на ухо признания в любви, которые ранее я могла слышать только по телефону сквозь плохую связь. — Я люблю тебя. Ты дождалась меня.
Ждать своего любимого человека целый год, пока он служит в армии, — настоящее испытание в отношениях. Я отгородила себя от общения с другими парнями и проводила больше времени с книгами и сериалами. Ожидание пришло мне на пользу: я стала лучше учиться, нашла для себя новые увлечения и стала смотреть на мир иначе. Можно было гордиться собой. И Егором. Мы успешно прошли испытание.
— Посмотри на меня, — попросил любимый, поглаживая погрубевшей от тренировок ладонью мою мокрую щеку. — Благодаря тебе я не сошел с ума. Ты — мой лучик света, Люси. Мое счастье.
Я осторожно подняла голову и заглянула в зеленые глубокие глаза. Я чувствовала себя Дюймовочкой¹ по сравнению с его ростом, но мне это не помешало потянуться на цыпочках к его губам. Он не стал медлить. Мы слились в долгожданном горячем поцелуе, таким образом выражая все свои накопившиеся чувства за целый год, радость от встречи и близости друг с другом. Я запустила пальцы в его коротко подстриженные темные волосы и как можно крепче прижалась своим телом. Мне вдруг стало все равно на то, что мы на улице и можем оказаться замеченными какими-нибудь прохожими. Наш поцелуй длился так долго, что пространство вокруг нас потеряло время и форму.
— Чш-ш-ш... — Егор медленно отстранился, разглядывая мое лицо. — Я рад наконец-то увидеть тебя. Все хорошо? Никто не обижал? — Он заботливо убрал непослушный локон моих волос за ухо и чмокнул в лоб.
— Все в порядке. Я очень счастлива, — я была словно опьянена им.
— Я тоже, Люси. Ты не представляешь, как сильно.
— А вот ты, видимо, решил притвориться тенью и слиться с сумерками в своей черной футболке.
— Черный — классический цвет, подходящий ко всему. К тому же, я у тебя с ним ассоциируюсь.
— Да-да, «Черный самурай».
Он наклонился ко мне и прижался лбом к моему лбу. Наши взгляды не отходили друг от друга ни на миг. Рядом с Егором я чувствовала себя в безопасности и была готова на все.
— Мне нужно идти, — выдавил из себя парень, судорожно вздыхая. — Прости. Я пообещал маме, что приеду домой в десять.
— Уже? Так быстро...
— Извини. Я чертовски хочу провести целую ночь с тобой, но это должно подождать. В любом случае, я счастлив увидеть тебя. Мне хватает даже секунды, проведенной с тобой.
Он наградил меня еще одним нежным поцелуем. Я нехотя отпустила его плечи и грустно закивала.
— Мне тоже нужно идти. Я обещала Алене принести лекарства.
— Как ее самочувствие? Она все еще вынуждена лежать в постели?
— Да... Не знаю, когда это закончится. Очень надеюсь, что скоро, — мне хотелось кричать от безысходности, руки тряслись, но Егор снова обнял меня.
— Благодаря тебе она поправится. Я знаю, что так и будет. Веришь?
Я лишь кивнула. Он понимает, как мне больно смотреть на страдания подруги, поэтому всегда меня поддерживал.
Мы разошлись. Я успокаивала себя тем, что завтра буду уже в другом городе, где как раз живет мой молодой человек. Такое совпадение в жизни разве бывает? Как оказалось, бывает. Я поторопилась к дому Алены.
К счастью, окно было приоткрыто. Она ждала меня. Я прислонилась к кирпичной стене, выжидая нужного момента, когда голоса в ее комнате утихнут. Похоже, с ней разговаривала бабушка, сообщая о завтрашнем прибытии врача Алены. Этот мужчина в белом халате мне всегда не нравился, потому что все лекарства, прописанные им, не давали положительных результатов. Дверь приглушенно захлопнулась. Подруга три раза коротко кашлянула — сигнал. Я осторожно забралась на рядом стоящий большой горшок с цветами, вцепилась за раму окна и с решительным вдохом подпрыгнула, успевая поставить ногу на подоконник. Оказавшись в комнате, я увидела лежащую под одеялом и синим пледом темноволосую девушку с красивыми карими глазами и пухлыми губами. Вид у нее был больной: большие синяки под глазами, бледное лицо, обкусанные губы и покраснения по уголкам глаз из-за слез. Рабочий стол и тумба обставлены различными упаковками прописанных препаратов, тюбиками и приборами для измерения давления, температуры, кислорода и еще чего-то, что я не понимаю. Вся комната пропахла исключительно таблетками и лечебными мазями.
Алина прохрипела мое имя. Я вздрогнула, на секунду позабыв о том, где нахожусь. Она рукой хлопала по постели, приглашая присесть рядом. Я послушалась.
— Как ты себя чувствуешь? — Я старалась подавлять в своем голосе боль.
— Мне стало легче, когда ты пришла, — с натяжкой Алена улыбнулась.
— Есть какие-то новости по поводу твоей болезни?
— М-м... — Она покачала медленно головой и зажмурилась.
С самого рождения Алена страдает от неизвестной болезни, которая с каждым годом глубже и глубже тянет на дно смерти. Ни один врач не смог озвучить точный диагноз и посоветовать что-то действительно полезное для ее затухающего организма. К сожалению, родители подруги кое-как сводят концы с концами, а родственников других уже давно нет. Ей приходится жить в ожидании своего конца, и я в чаще стала слышать от нее грезы о мире, где она может быть обычным человеком с незначительными и абсолютно неопасными болячками, как и у всех. Мама Алены даже перестала пытаться как-либо бороться за жизнь дочери, а отец буквально недавно собрал свои пожитки и уехал к другой женщине. Только бабушка Светлана все еще надеется на «чудо». Я же стараюсь быть рядом со своей лучшей подругой и отвлекать от дурных мыслей, пытаюсь разжечь в ней пламя надежды и активировать тот самый эффект Плацебо. Однако Алене становится только хуже.
— Перестань притворяться, Люси, — вдруг сказала подруга, взяв меня за руку.
— Что? О чем ты?
— Ты же прекрасно понимаешь, что все безнадежно. Мне ничем не помочь.
— Не говори ерунды. Все будет хорошо! Ален, прошу тебя, не сдавайся, — в глазах защипало. Я зажмурилась, чтобы не дать волю слезам.
— Не могу. Прости, ангел.
В голове крутились разные слова поддержки, но все они и правда оказались бесполезными. Алена будто перестала воспринимать вообще все, что слышит. Это отчаяние?
— Ты меня любишь? — Внезапно спросила подруга, смотря мне в глаза.
— Конечно! — Я ответила настолько искренне, насколько могла. — С детства.
— Тогда отпусти меня.
— Ни за что. Я сделаю все, чтобы эта чертова болезнь оставила тебя в покое.
— Слишком поздно, ангел.
Я собиралась настойчиво объяснять Алене, почему не собираюсь и даже не думаю о возможности ее бросить, но мои слова прервал неожиданный громкий удар об пол на втором этаже.
— Что это? — Я так испугалась, что аж схватилась машинально за перцовый баллончик из сумки.
— Возможно, картина упала в родительской комнате.
— Тогда я схожу наверх и подниму ее, а то еще на тебя будут потом ругаться...
Выйдя из спальни Алены, я прошла по узкому коридору и стала подниматься по деревянным скрипучим ступенькам, взявшись за перила. Мысленно молила всевышнего, чтобы бабушка Светлана не услышала мои шаги и была с головой занята своими делами. Дверь в комнату родителей на втором этаже была приоткрыта, оттуда сочился слабый теплый свет настольной лампы. Я осторожно подошла поближе, навострила уши, чтобы прислушаться к звукам. Тишина. Убедившись в отсутствии старушки, я заглянула внутрь.
Обезображенное кровавое тело Светланы лежало на полу в позе эмбриона. Одежда ободранными лоскутками пропиталось кровью и еще какой-то темно-фиолетовой жидкостью. В нос пробил отвратительный запах гнили и металла. Меня затошнило, тело шатало из стороны в сторону, в глазах рябило. Я не смогла даже крикнуть, ибо ужас словно крепко взялся за горло и медленно душил.
Я почувствовала чье-то дыхание на затылке. Спина покрылась мурашками от холода и чьего-то пристального взгляда. Человек не может так жутко хрипеть и рычать. Что за чертовщина? Я зажмурилась, резко развернулась и брызнула перцовкой в эту сторону. К моему удивлению, в ответ была лишь тишина и ничего больше. Жгучий перцовый пар попал мне в легкие, я закашляла, прислоняясь к стене. Мне пришлось на ощупь искать спуск по лестнице. Я смогла открыть глаза только когда споткнулась и проехалась задом по оставшимся ступенькам. Паника управляла моим телом, я не знала, что делаю и что говорю.
— Алена, в доме маньяк! Звони в полицию срочно!
На кухне я нашла большой и острый нож. Убийца где-то спрятался, но я понятия не имею, откуда он может выскочить. Дверь в комнату Алены была закрыта — это я точно знаю, потому что сама щелкнула замок по привычке. За стенкой я уловила приглушенный голос подруги, которая, наверное, диктовала адрес дома. Мне было очень страшно идти к ее комнате. Внутри меня кипела истерика и понимание моей бесполезности в случае атаки маньяка. Нож в руке выглядел угрожающе в темноте, но только с виду. Я сделала пару шагов к коридору.
Дверь в комнату Алены распахнулась с такой силой, что вылетела из петель и ударилась об стену. В ушах звенело и виски пульсировали от головокружения. Я не знаю, как смогла добежать до спальни и при этом все еще стоять на ногах. То, чего я больше всего боялась, все-таки случилось.