Экстра 2
Ужин в кругу семьи прошел крайне неудачно. Какого, спрашивается, черта я снова туда явился? Матушка обещала лишить меня наследства, если я не наведаюсь к ней. Наверное, она любит обсуждать сына с подругами, а если точнее, с престарелыми курицами-наседками. Они без остановки кудахчут о моей внешности, карьере и невесте. Последней, к слову, я все еще не обзавелся, но матушка как-то совершенно случайно наткнулась на меня с подругой, с которой я страстно прощался у порога. Родительница сильно смутилась, но не растеряла хватки – приказала тотчас же представить их друг другу.
– Беним, ты ведешь себя неподобающе джентльмену, – ворчала она, когда я провожал ее домой. – А твоя Роза, как мне думается, девушка весьма распущенная.
– Не беспокойся, она еще нетронутый бутон, – с улыбкой отвечал я.
За ужином матушка снова завела этот разговор. Бедняжка Роза, четыре сплетницы так тщательно обмыли ее косточки, что она, вероятно, весь вечер мучалась от икоты. Стоило позвонить и договориться с ней о свидании. У меня как раз был на примете один весьма занятный кабачок.
Я с облегчением покинул квартиру матушки. Снаружи моросил дождь. Я поежился и поглубже вдохнул прохладный воздух. С левого переулка доносилась привычная брань старых супругов, а по мосту справа уныло проезжала карета извозчика.
– Эй-эй, – крикнул я, – вы свободны?
Извозчик поднял исхудалое лицо и, ничего не ответив, направил карету ко мне.
– Только подождите всего одну секунду!
Я ринулся к телефонной будке, нашарил в кармане несколько монет и набрал номер моей ненаглядной Розы.
– Алло-алло, – тут же прозвучал томный голос.
Я заулыбался и поправил воротник.
– Моя сладкая конфетка, ты будто ждала моего звонка.
– Ох, Беним, это ты...
– Неужели я слышу разочарование?
– Мы с Камиллой договорились поиграть в покер сегодня вечером. Я как раз жду ее звонка.
– А может ли джентльмен присоединиться к двум прекрасным дамам?
– М-м-м... Там будет Джеймс, ты же знаешь, он не хочет тебя видеть.
– А мы не будем друг на друга смотреть.
– Ох, эти твои шуточки, – Роза громко выдохнула в трубку, и мне стало до ужаса одиноко. – Еще и моя меховая накидка куда-то запропастилась. Боже.
Легкий ветерок пробежался по карманам моих брюк, и я непроизвольно опустил голову. И замер.
Из кармана торчала чья-то рука!
Я глянул дальше. Мой взгляд остановился на сосредоточенном лице маленького засранца. Он выдернул руку с зажатым в кулаке бумажником и дал деру.
Наверное, на секунду такая наглость лишила меня способности шевелиться.
– Сэр, вас обокрали! – воскликнул извозчик. – Я поеду, раз вам теперь нечем платить.
– Постойте! – Я взмахнул рукой и бросился за воришкой.
Он оказался очень шустрым и, похоже, неплохо знал район. Но куда ему соперничать с рослым мужчиной, который родился и вырос здесь?
Я нагнал его в переулке, где по-прежнему выясняли отношения престарелые супруги. Они прервались и с любопытством уставились на то, как я хватаю мальчишку за шиворот, тяну на себя и очень ловко сжимаю его запястья. Он брыкался с таким возмущением, будто не он обокрал меня, а я его.
– Пусти, извращенец! – завопил он.
Я опешил. Пожилые супруги тоже.
– Ах ты маленький поганец! – негодовал я. – Тебе мало обокрасть меня, так еще и нехорошими словами обозвать хочешь?! Я вымою твой рот с мылом!
– А нечего преследовать меня. Помогите! – Воришка жалостными глазами уставился на наших крайне заинтересованных зрителей.
– Не обращайте внимания, этот мальчонка обокрал меня прямо в телефонной будке.
– Ничего подобного! Это вы пристали ко мне с непристойными предложениями. Разве можно предлагать такое детям?
Я чувствовал, как мое лицо краснеет до луковиц волос. Вот же негодник!
Пожилые супруги нахмурились пуще прежнего.
– Что же он тебе предлагал? – вдруг полюбопытствовал муж.
– Он говорил, что со мной можно ***, а еще он научит меня ***, – безо всякого стеснения ответил этот ловкач. – Я ничего не понял, а он сказал, что такими вещами занимаются взрослые дяди и тети. Я испугался и убежал, а он погнался.
И муж, и жена так сильно раскраснелись, будто кто-то с усилием натер их лица свеклой. Они тут же позабыли о прежних размолвках и вдвоем направились в нашу с воришкой сторону.
– Как вы смеете предлагать такое детям? – негодовала жена.
Я все еще держал маленького паршивца за запястья, пока тот пытался выдернуть свои руки.
Престарелая пара надвигалась, словно паровоз. Я занервничал.
– Он врет! Сам же припрятал мой бумажник в одном из карманов.
– Дядя, отпусти, – захныкал малец.
Те двое были уже совсем близко.
Я одним движением подхватил воришку на руки и сам дал деру. Мальчишка забрыкался, заругался. В спину полетели проклятия. Конечно, супруги не могли меня догнать.
– Какой нахал! – кричал вдогонку старикашка.
– Нынче молодежь вообще стыд потеряла! Приставать к ребенку! Вот так хватать его!
– Погоди-ка, а не Беним ли это из соседнего квартала? Я знаю его матушку, очень приличная женщина.
– И впрямь похож!
Дальнейшего я уже не услышал, потому что повернул на соседнюю улицу. Эх, теперь не избежать еще одного неприятного разговора с матушкой.
У телефонной будки все еще находился извозчик. Завидя летящего со всех ног меня, он радостно заулыбался, проворно спрыгнул и приоткрыл дверцу кареты. Я влетел внутрь, усадил возле себя воришку и снова крепко сжал его запястья.
– Куда везти, сэр? – спросил извозчик, заглядывая в салон через открытую дверь. – В полицейский участок?
Мальчонка перепугался.
Я милосердно покачал головой и назвал адрес своей квартиры.
– Ты правда, что ли, извращенец? – глядя исподлобья, спросил мальчишка.
Его голос заметно переменился. Если в переулке он испугано пищал, то сейчас говорил холодно, с интонацией человека, который давно познал отвратительную сторону жизни. Я повидал немало таких юнцов, и они всегда вызывали во мне какое-то тоскливое сострадание.
Карета медленно покатила вперед.
– Отдашь сам бумажник или пошарить по твоим карманам? – я усиленно изображал из себя сердитого взрослого.
– Руки сперва отпусти, придурок.
– Только одну. Если снова сбежишь, во второй раз я могу тебя не поймать.
Мальчишка вытащил из кармана перепачканных брюк знакомый предмет.
– Вот. Отдаю, жмот.
– Прекращай ругаться.
Одной рукой я кое-как раскрыл бумажник и с облегчением обнаружил, что портрет моей дорогой Розы остался на месте. Я посмотрел на купюры, глубоко вздохнул и разом вытащил почти все, разумеется, не забыв оставить необходимую сумму для оплаты поездки.
– Держи, воришка.
У мальчонки от пачки денег чуть глаза на лоб не полезли. Там, конечно, было не так уж много, но его реакция позволила мне почувствовать себя героем. Я прикрыл глаза и чуть отклонил голову.
– Даю на мелкие расходы, – пояснил я на всякий случай.
– Мне ничего не надо, – неожиданно буркнул малец.
– Ха? – Моя гордость пошатнулась. – Почему нет? Бери. Отрываю от чистого сердца.
– Себе оставь.
– Вот уж нет. А ну-ка, бери!
– Нет.
Я начинал злиться. Как же так? Потом стало до ужаса смешно: я добровольно уговаривал вора забрать все мои деньги.
– Что ж, раз тебе они не нужны, то отдам их извозчику. Пусть накормит свою лошадь, раз она от голода тащится как черепаха.
Мальчик помолчал секунду, а потом тихо спросил:
– Чего нужно взамен?
– Я верующий человек и хочу протянуть руку помощи ближнему.
– Зачем тогда побежал за мной? Помощи было бы куда больше.
– Это неправильно. Слушай, я работаю адвокатом таких бедолаг, как ты. Многих удалось вытащить из тюрьмы, а кое-кто даже избежал казни. Ты такой молодой, а уже ходишь по краю. Скоро тоже станешь моим клиентом.
– Тогда и отмажешь меня от тюрьмы. Сейчас-то зачем пристал?
– О нет! Я твой выигрышный билет! Помогу встать на путь истинный. Ты еще не потерян для общества.
Воришка едва заметно покачал головой, а потом неловко вытащил у меня из рук деньги и сунул их в свой карман. Это меня приободрило.
До конца пути мы больше не разговаривали. Мальчишка прислонился виском к окну и принялся безучастно рассматривать проносящиеся мимо унылые улицы и редких прохожих под зонтами.
Когда мы проезжали по площади, в свете фонарей я наконец смог рассмотреть воришку получше.
Он был довольно худой, но при этом не выглядел изможденным. Напротив – весьма красивый: черные волосы запутанными прядями спускались на лицо. К ним явно давно не прикасались ножницы парикмахера, а еще их следовало тщательно вымыть. Собственно, лицо тоже не отличалось чистотой: все перемазано в саже. А вот небесно-голубые глаза в обрамлении длинных ресниц сияли, словно аквамарины. В будущем они сведут с ума не одну девчушку. Моя Роза вздыхала бы по такому красавцу, но, к счастью, он слишком юн и беден, чтобы составить мне достойную конкуренцию.
Мы вышли возле моего дома.
– Как же тебя зовут? – На меня снизошло жуткое осознание, что имя мальчонки до сих пор оставалось неизвестным.
– Рейв, – буркнул тот, осторожно переступая порог дома.
Я внимательно наблюдал за ним. Воришка, наверное, хотел показаться самоуверенным наглецом, которого мало интересует происходящее вокруг. Но настороженный взгляд выдавал его истинные чувства. Мальчик был не в своей тарелке: он замер на пороге и придирчиво осмотрел темный коридор.
– Мардж! – завопил я. – Сделай-ка две порции легкого ужина и свари крепкого кофе. – Я хлопнул воришку по плечу: – Ты любишь кофе? Со сливками или без?
– Я не буду есть.
– Со сливками, Мардж. И добавь их побольше, не жалей – все равно покупаешь на мои деньги!
С чувством выполненного долга и приятной теплотой в груди гостеприимного хозяина я указал рукой вглубь квартиры.
– Прошу в гостиную.
– Это куда?
– Сперва поверни направо, затем налево. Потом иди прямо, а на втором повороте снова ступай вправо. У меня довольно скромная квартирка, ты точно не заблудишься.
– А можно хотя бы свет включить?
– Разумеется! Включишь, когда доберешься. Выключатель будет у самой двери.
Воришка злобно глянул на меня и резко отвернулся. Я улыбался во весь рот и никак не мог понять причин его недовольства. Мальчишка еще раз зыркнул, а потом – даже не разувшись! – затопал по коридору.
Я тем временем заглянул в ванную, с насвистыванием популярной песенки побрызгал в лицо водой, пригладил аккуратные усики и подмигнул сам себе. И как в таком красавчике престарелая пара разглядела любителя детей?! Вот к чему приводит недостаточное образование!
Мардж врезалась в меня в коридоре. Она посетовала на мое позднее возвращение и неудобные ночные приказы. Я остановил ее ворчание лишь взмахом руки. Потом прошествовал в гостиную и отточенным движением распахнул дверь.
Ого! Какую картину мне удалось застать! Мальчишка сидел на диване в центре комнаты и с бешеным восторгом рассматривал убранство гостиной. Еще бы! Все эти шедевры лично написал я! А как воришка поразится, когда взглянет на черновики моих будущих романов!
Завидя меня в проеме двери, он ухмыльнулся:
– Зачем вы завесили такие красивые обои откровенной мазней?
Я беззлобно посмеялся:
– Если бы ты смыслил в живописи, ты бы сказал: «Какие невероятные произведения искусства висят на ваших стенах, мистер! Тени на холстах положены очень верно! И не страшно ли вам держать шедевры у себя дома?» А я бы ответил: «Я настолько непревзойденный юрист, что ни один жулик не избежит виселицы, если посмеет меня ограбить.»
Юнец снова ухмыльнулся.
– Когда вы меня отпустите? – совершенно внезапно он заговорил очень вежливо.
– Как только ты позволишь мне помочь тебе. Как тебя зовут на самом деле?
– Какая разница?
– Почему ты не хочешь говорить свое имя?
– Потому что вы мне не нравитесь.
Какая грубость. Но я не обиделся – все-таки я поймал мальчика на совершении постыдного поступка. Кого бы это привело в восторг?
– А кто же тебе нравится, Рейв? Такие люди есть в твоей жизни?
– Нет.
– Вообще?
– Абсолютно.
– Может, ты всего-навсего забыл свое имя?
– Может быть.
– Но это не так. Ты все помнишь, но говорить не хочешь?
Рейв (пусть будет так) закатил глаза. Я решил подойти с другой стороны:
– В какой банде ты состоишь?
– Я одиночка.
– Не стоит скрывать. Если ты все расскажешь, я смогу вытащить тебя оттуда. Почему ты не хочешь воспользоваться моей помощью?
Рейв отвернулся.
– Думаешь, я тебя обманываю? – искренне недоумевал я. – Но это не так. Я правда хочу помочь. К тому же, если ты выведешь меня на большую шишку и поделишься его мошенническими схемами, я и мой верный товарищ точно вытащим тебя оттуда. Еще сумеем призвать негодяя к законному ответу.
– Если бы не знал, как работает этот мир, я бы поверил.
– Как же он работает? – меня забавляли попытки Рейва казаться взрослее. Сколько ему? Двенадцать? Или только одиннадцать?
– На договоренностях и постоянном поиске выгоды.
– Ты побывал на темной стороне мира. Есть еще и другая, я предлагаю на нее вскарабкаться. Обещаю подсадить повыше.
– Нет такой стороны. Невозможно избавиться от человеческой жажды наживы. Даже если вы поможете, когда-нибудь мне отомстят за предательство. Я не хочу всю жизнь бегать. Лучше сам решу свои проблемы.
Ну почему он такой упрямый?
– Мир неидеален, – я развел руки в стороны, – но с этим придется мириться. Хороших людей тоже много. Я – один из их ярчайших представителей.
– Когда-нибудь я найду свой идеальный мир. Там я буду свободен и смогу делать все, что захочу.
Охо-хох. Если бы он надул щечки, выглядел бы еще более милым. Такой наивный мальчишка. Бедняга, мечтает о невозможном.
Мардж вошла в гостиную и замерла в дверном проеме.
– Зачем вы привели сюда этого грязнулю?! – воскликнула она.
– Ты совершенно права! – подхватил я и легко, словно взмах кисти художника, поднялся с места, подскочил к верной прислуге и выхватил поднос. – Нам надо сделать из этого грязнули – чистюлю. Поэтому скорее набери пенную ванну. И подготовь самую жесткую мочалку.
– Да вы совсем с ума сошли. Если ваша матушка узнает...
– Скажем ей, что он – мой незаконнорожденный сын. Вот ей будет радость стать наконец бабушкой.
Я поставил поднос с ужином на кофейный столик возле дивана, на котором сидел мальчонка, и придвинул тарелку к нему.
– Помилуй господь! – перепугалась Мардж. – Хоть ваша матушка и мечтает о внуке, но не так сразу... Как бы он вшей не разбросал...
– Давай, Мардж, пошевеливайся. Мой гость начинает почесываться. – Я уже выталкивал ее за дверь. – Не забудь пустить по воде уточку. Мой гость юн, и игрушка доставит ему немаленькую радость.
Я тут же закрыл дверь за спиной Мардж и повернулся к Рейву.
– Почему ты не ешь?
Мальчишка снова с подозрением глянул на меня, потом опустил взгляд, явно сомневаясь. Повторил сие нелепое действо дважды и с неохотой взял вилку.
Я снова устроился в кресле напротив и продолжил наблюдать за ним.
По непонятной причине он мне нравился. Меня забавляла его внешняя неприступность. Он кололся шипами скорее из-за регулярных столкновений с нехорошими людьми.
Матушка частенько говорила, что я выгляжу самовлюбленным глупцом. Моя манера поведения, возможно, могла показаться старым ханжам эксцентричной и слишком своевольной, но, в отличие от них, я всегда был искренен и поэтому мог наслаждаться жизнью.
Кстати, благодаря умению скрывать ум я регулярно выигрывал самые сложные и запутанные процессы. Пока люди рядом задавались вопросом, насколько я глуп (ответ у большинства всегда был утвердительным) и можно ли в таком случае не слишком углубляться в дела, я уже выводил их на чистую воду. А после поражений они прилюдно обвиняли меня в сговоре с судьей и ссылались на мою удачливость.
Вот и сейчас я разглядывал маленького воришку и про себя посмеивался. Названный Рейв еще не успел нарастить толстую шкуру внешнего безразличия. Мой опытный глаз видел, в каких местах она трескалась.
Рейв сидел в очень неудобной позе: на самом краю дивана, плотно прижав колени друг к другу. Он сильно сгорбился, наклоняясь к кофейному столику. Мальчик ел прямо с подноса и не пододвинул к себе тарелку даже на миллиметр.
Я взял кофе и сделал маленький глоток.
– Хватит смотреть на меня, – буркнул Рейв.
– Ты сидишь на том самом месте, которое я люблю разглядывать, когда тут никого нет, – объяснил я.
– Обивку дивана? – не поверил он.
– Именно. Ее выбрала моя любимая Роза. Ее отменный вкус по сей день услаждает мой взор.
– Тогда смотрите вот сюда, – Рейв похлопал по подлокотнику. – Тут такой же рисунок.
Я скрыл улыбку за чашкой.
Когда с ужином было покончено, я решил возобновить прежний разговор:
– Скажи, ты когда-нибудь работал по-настоящему?
– А можно работать понарошку? – Он изогнул бровь, а потом скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. При этом все равно выглядел, словно несгибаемая глыба камня. – Я много где работал. И много на кого.
– И какая работа запомнилась больше всего?
Рейф нахмурился.
– Как-то я помогал ученому с наркотиками, – внезапно разоткровенничался Рейв. – Он ставил опыты на мышах и крысах, но проверить, дает ли эта смесь такой же эффект на людях, не мог. Тогда он предложил стать подопытным мне.
– Ты не согласился?
– Разумеется, нет. Тот придурок первое время пытался меня переубедить, но я все равно отказывался. Пока однажды он не попытался незаметно воткнуть в меня шприц.
– Что?! – Я аж привстал. – Почему он не подобрал какого-нибудь наркомана?
– Он говорил, что ему нужен чистый экземпляр, чтобы образец в полной мере раскрыл свои свойства.
– Какой негодяй!
– Вы слишком мягко выразились. Иногда, я задерживался в лаборатории допоздна и оставался там ночевать. Этот полоумный ублюдок попытался уколоть меня, когда я задремал. Он ведь заранее все рассчитал. Вернулся, когда я спал, и жгутом перетянул руку.
– Мерзавец! – негодовал я. – Что ты сделал?
– Убежал.
– И больше не возвращался?
– Только один раз. Для того, чтобы обчистить его и заодно прихватить все одобренные образцы. Я неплохо поживился... – Рейв поморщился. – Терпеть не могу ученых. Им бы только ставить на ком-нибудь опыты.
– Ты нехорошо поступил, – покачал я головой. – Сам осуждаешь мир, но все равно действуешь по его законам. Как тут создать идеальный мир?
Рейв нахмурился пуще прежнего.
– Если бы я жил праведно, я бы уже не жил. Но если окажусь в хорошем месте в окружении хороших людей, я изменюсь.
– Жизнь наложила свой несмываемый отпечаток. Другим ты вряд ли станешь. Но не исключаю, что хорошие люди смогут тебя немного перевоспитать.
– Не нужно меня воспитывать. Вы ничего не понимаете.
– Может быть. Может быть... Что ж, ступай мыться, а я пока скажу Мардж приготовить тебе чистую постель.
Я отвел его в ванную комнату. Там было так тепло и уютно, что я некоторое время боролся с желанием отодвинуть мальчонку и самому погрузиться в пушистую пену. Между прочим, после сегодняшней беготни я заслужил право расслабиться.
Рейв замер в дверях и с напряженным лицом осматривался.
– Мое настоящее имя Нирен, – тихо сказал он с таким видом, будто это было что-то незначительное и фразе следовало пройти мимо моих ушей.
– О, правда? Почему сразу не сказал?
– Не хочу слышать его от подонков. Вы вроде хороший человек.
– Наконец-то ты разглядел мою суть.
– И еще... спасибо. Не хочу рушить вашу жизнь ненужными вам проблемами.
– Чего это ты вдруг?
Я хотел потрепать мальца по голове, но не решился – уж слишком серьезным он выглядел.
Нирен не ответил.
– Иди и хорошенько отмойся. Завтра я отведу тебя к чудесному парикмахеру, Нирен, – Я слегка подтолкнул его в спину, закрыл за ним дверь, а сам пошел разговаривать с Мардж.
Нирен не выходил очень долго. Я не стал его дожидаться – мои глаза нещадно слипались – и улегся спать.
Наутро Мардж огорошила неожиданной новостью: Нирен сбежал. Она на рассвете заглянула к нему в комнату и обнаружила ее совершенно пустой. Я напрасно ждал его до ночи – Нирен не вернулся.
С того дня минуло много лет. Я женился на Розе, мы переехали, у нас родилась премилая дочь. Я не вспоминал того воришку. Не знал даже, жив ли он, пока однажды не услышал забытое имя в порту родного города из уст миловидной девушки возле прилавка с сушеной рыбой.
– Среди всех, с кем я встречалась, я любила только Нирена. Он был тогда совсем юн, но вел себя как настоящий мужчина. И почему не забрал меня с собой? Это, без спора, к счастью, но до сих пор обидно.
– Да разве вы встречались? – отвечала собеседница постарше. – Он никогда не говорил, что ты ему нравишься.
– Но мы один раз целовались!
– Тоже мне признак любви.
– Да брось ты, завистница.
– Он даже не сказал тебе настоящего имени. Ты случайно увидала его на билете. О какой любви речь?
Я не решался прервать их занятный диалог, поэтому стоял поодаль и с величайшим интересом разглядывал подвешенную на крюки рыбу. А ведь я сразу предугадал, что он вскружит голову не одной прелестнице. Так оно и вышло.
Девушки замолчали и одновременно повернули ко мне головы.
– Вам что-то нужно, мистер? – спросила продавщица (та дамочка, что постарше).
– А! Кхм... да. Я хотел кое-что спросить. Это немного деликатная тема для одной из вас, но все-таки позвольте. Вы упоминали мальчика Нирена. Довольно редкое имя. Кажется, я тоже знал его.
– Да кто ж его не знал?! – выдохнула девушка помоложе. – После того случая весь город гудел.
– Он что-то натворил? – изумился я.
– А вы не местный?
– Я уехал несколько лет назад.
– Так это наглец ограбил железнодорожную станцию! – с удовольствием воскликнула продавщица. – И сразу умчался на пароходе. Но кара все равно его настигла.
– Перестань так говорить, – поморщилась ее подруга и повернулась ко мне. – Раз вы знаете его имя, стало быть, впрямь были его другом. Он погиб на острове во время извержения вулкана. Там было очень крупное землетрясение, и никто не выжил.
Я купил парочку рыбешек и поймал извозчика. По пути к матушке я прислонился лбом к окну кареты и отчетливо вспомнил короткую поездку вместе с воришкой Ниреном. И мне стало до ужаса грустно.
«Надеюсь, ты разыскал свой идеальный мир, Нирен. Пусть на этом свете тебе не довелось обрести его среди людей, но теперь ты нашел покой на небесах и должен быть счастлив.»
Коляску тряхнуло на булыжнике, и мысли о Нирене тут же вытеснила будничная суета. Краем сознания я понимал, что отныне никогда не вспомню об этом мальчике. Больше нет смысла о нем переживать, а значит, пусть и эта грусть проносится через меня в самый последний раз.