Глава 23. На грани.

      Аудитория была душной, даже несмотря на то, что окна были распахнуты. Лёгкий весенний ветер приносил с улицы запахи сирени и выхлопных газов. Я сидела у окна, как обычно, не слушая преподавателя, хотя делала вид, что конспектирую. Слова про особенности поведения личности в условиях стресса звучали, как издёвка. Я знала об этом больше, чем хотела бы.
      Внутри гудело. С того самого звонка от полиции, с той самой ночи, когда Тиль вывернулся, соврал, спас, — я словно не выходила из тревоги. Паника больше не приходила приступами. Она просто поселилась во мне насовсем. Сидела тихо, рядом, как сосед по комнате, который не говорит, но смотрит, внимательно и остро.
      Тиль почти не писал. Когда я утром отправила ему сообщение, он прочитал его спустя два часа и не ответил. Это было непривычно. Он всегда был ближе, быстрее, чувствительнее. А сейчас — холод. Как будто между нами появилась стена, и я не понимаю, когда она выросла.
      После пары мы с Кирой вышли на улицу. Она светилась. Прямо-таки излучала радость, как будто изнутри её что-то наполняло.
      — Я вчера у Тео осталась, ну друга Тиля— сказала она между делом, будто это не имело значения.
      Я чуть не споткнулась. Придержала её за руку.
      — Серьёзно?.. Ты же говорила, что он "сомнительный тип".
      — Ну... может, я поторопилась с выводами, — Кира пожала плечами. — Он, на самом деле, милый. И да, немного странный. Но в нём есть что-то... живое, что ли. Он настоящий.
      Я кивнула, но внутри сжалось. Слишком много совпадений. Слишком много того, что раньше казалось опасным, а теперь — вдруг нормой.
      Тиль пришёл к вечеру. Без звонка. Я сидела на полу, завёрнутая в плед, с чашкой чая, уже остыл. Он зашёл и бросил куртку на спинку дивана, будто у себя дома. Почти не посмотрел на меня. Лишь устало кивнул.
      — Привет, — выдавила я.
      — Привет.
      Он прошёл мимо и сел в угол. Молчал. Как будто ему было трудно что-то сказать, или — как будто он не хотел.
      — Всё в порядке? — я старалась говорить мягко, не вызывать раздражения.
      — Да. Просто замотался, — отмахнулся он.
      Пауза повисла между нами, и я не знала, как её разрушить. Не знала, должна ли.
      — Слушай, — начала я, наконец, — ты как будто отдалился. После всего... ты почти не говоришь со мной.
      Он поднял взгляд. Усталый, нервный.
      — Потому что ты всё время дрожишь, как будто я враг тебе. Я не знаю, что с тобой делать. Ты на взводе каждую минуту.
      Я сглотнула. Вот и оно — раздражение. Прямо, без маски.
      — Я просто... боюсь. Понимаешь? Всё, что произошло — я же обещала отцу, что не ввяжусь ни во что. А теперь — если кто-то узнает...
      — Да никто не узнает, блядь, — перебил он резко. — Сколько можно об этом? Мы всё сделали. Всё уладили. Забудь.
      — Я не могу забыть, — тихо сказала я.
      Он вздохнул и встал. Прошёл по комнате, словно искал выход.
      — Может, тогда тебе лучше быть одной? — выстрелил он. — Может, ты не готова к таким отношениям. К взрослым решениям. Может, зря я вообще тебя впутывал. Ты только паникой всё портишь.
      Я задохнулась от боли. Слова резали глубже, чем я могла предположить. Я не ответила. Просто отвернулась.
      Через пару минут он сам подошёл, присел рядом. Обнял за плечи.
      — Прости. Я перегнул. Просто... я тоже на грани. И не знаю, как нам выкарабкаться.
      Я кивнула. Потому что не могла ничего сказать. Потому что не знала — простила ли.
      В ту ночь я не могла заснуть. Тиль спал рядом, его рука лежала на моей талии, но мне казалось, что он где-то очень далеко. Не со мной. Не в этом пространстве. Мы были рядом, но это "рядом" ничего не значило.
  Наутро он ушёл рано. Даже не разбудил меня. И в этот момент я почувствовала: что-то уходит навсегда. Не резко. Не с криками. А медленно. Тихо. Как чай, что остывает в чашке. Как чувство, что выветривается.
  Я прижала ладони к лицу и заплакала. Беззвучно. Чтобы никто не услышал.