Иллюзарий

Утончённое тело накрыла волна мурашек, словно то было совершенно обнажено и в мгновенье оказалось на пронизывающем холодном ветру. Голова слегка закружилась. Дыхание чуть сбилось, как и сердцебиение. Удивительное ощущение собственной смертности и жуткого будущего возникло всего на миг, однако ударом под дых вынудило девушку согнуться от устрашающе прекрасного осознания: Время пошло. Все предыдущие годы оно спало беспробудным сном, и только сейчас, за дрожащей плоскостью металлической арки, Время наконец начало свой неумолимый ход. Сама жизнь Элизы в этот миг обрела чёткие границы когда-то в прошлом и где-то в непредсказуемом будущем.

– Со всеми, кто прибывает в Лоргорот впервые, такое случается, – улыбнулся Пьер Хоуп, уже оказавшийся по эту сторону арки.

– Что это? – задала девушка вопрос не из непонимания, но из желания подтвердить собственные догадки.

– Уверен, Ваши будущие друзья из Совета Магистров объяснят это гораздо лучше. А сейчас, мисс, – адвокат вложил чемодан в руки студентки, – попрошу Вас проследовать через выход в город. Ах да, – мужчина достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, стремительно что-то в нём записал, вырвал листок и протянул его Элизе, – это мой гонорар за предоставленные услуги.

– Счёт на... двадцать тысяч? – опешила девушка.

– Услуги адвокатов стоят немало, – развёл руками Пьер. – Причём это цена с учётом студенческой скидки.

– Откуда у меня могут быть такие деньги?

Хоуп театрально закатил глаза:

– Наследство, приданое, социальные выплаты по случаю потери кормильца, сиротская пенсия, продажа движимого и недвижимого, материального и нематериального имущества – вариантов масса.

– Не один из них ко мне не относится! И вообще, – Элиза бросила листок под ноги, – я и не просила ни о каких адвокатских услугах! Вы их мне навязали!

– И скажите мне за это «спасибо», – улыбнулся мужчина. – И не надейтесь, что ликвидация вещественного доказательства, – он указал на листок, – избавит Вас от обязательств.

С довольным видом, адвокат вручил девушке ещё недавно заполненные ею листы, отражающие её психологическое состояние, движущие цели и прочие личные сведения. В графе, где перечислялось имущество, появилась строчка о выставленном счёте.

– Учтите, что данный документ – это Ваш якорь в Лоргороте, – немного зловеще произнёс Пьер Хоуп. – Его уничтожение может повлечь за собой ужасные последствия.

– Неужели штраф? – недовольно прищурилась Элиза.

– Аннигиляция, – твёрдо ответил адвокат и взглянул на часы, висящие над выходом в город. – Сейчас уже три минуты одиннадцатого. Не теряйте время понапрасну: ступайте. Мои услуги можно оплатить в отделении любого банка: только предъявите бланк кому-то из сотрудников. Eldor afit!

Адвокат сделал театральный жест рукой и удалился. Элиза лишь растерянно смотрела на бланки, на валяющийся у её ног листок и стремительно бегущую секундную стрелку настенных часов. Чуть дрожащей от лёгкой паники рукой, девушка наклонилась к чемодану, который незаметно для себя успела выронить, и вложила в него заполненные листы. Краем глаза она зацепилась за их содержимое и даже не поверила своему зрению: числовые значения, отражающие её ментальное состояние, непонятным ей образом менялись в реальном времени. Испугавшись, студентка захлопнула чемодан.

Кто-то вошёл в здание вокзала со стороны города, и снаружи донеслись чьи-то громкие возгласы и чудное, непривычное звучание музыкальных инструментов, которых, как казалось Элизе, не может существовать в реальности. Выпрямившись и подхватив чемодан, студентка проследовала к высоким дверям и вышла в незнакомый и не перестающий быть таинственным город.

Огромная площадь, сразу открывшаяся её взгляду, была залита солнечным светом и пестрила людьми в самых разных одеждах: от повседневно тусклых до роскошно церемониальных. От площади в разные стороны уводили такие же забитые толпами зевак улицы с плотно построенными домами в три-четыре этажа. Ряды из каменных стен, черепичных крыш и, местами, весьма заметных шпилей соборов, казались бесконечными, покрывая холмы и даже ближайшую гору: с острого скалистого пика её и начиналась Арка Мэредора, увиденная девушкой сразу по приезду.

Площадь, крайне просторная, выходила сразу к двум вокзалам: к тому, на портике которого стояла Элиза, и второму, поодаль и по правую руку от девушки, чьи ступени и портик тоже тонули в массе зевак. Впереди, в паре сотен метров, в лучах солнца блестела высокая стела: от позолоты венчавшей её статуи рябило в глазах. Подступы к стеле были уставлены вазами с цветами, плетёными корзинками с чем-то съестным. По левую же руку от студентки возвышался громадный собор с витражным циферблатом массивных часов: Элиза удивилась, что сразу не обратила на него внимание. Паперть собора и подступ к нему укрывала длинная ковровая дорожка насыщенного синего цвета. На паперти стояло несколько человек. К ним в тот момент медленно шла ещё одна группа людей: впереди всех шёл мужчина средних лет в изысканной, церемониальной рясе, а следом – с десяток инквизиторов в тяжёлых доспехах. Подобные же инквизиторы патрулировали периметр ковровой дорожки и сурово осаждали горожан, жаждущих прикоснуться к присутствующим важным особам или же просто выбежать на ковёр. Как ни крути, у всех свои методы, как прикоснуться к мировой истории.

Когда мужчина в изысканной рясе остановился, взор всех присутствующих обратился к человеку на паперти:

– Именем его Великосвятейшества патриарха Каина, главы Синода и раддарха Собора Великого Пантеона, сегодня состоится Наречение!

По толпе запорхал восторженный шёпот. Мужчина в церемониальном костюме жестом руки указал на стоявших по правую руку от него:

– Свидетелями церемонии выступают раддальтарх Святой Инквизиции, – то явно был мужчина в тёмных доспехах с синим плащом, стоявший по стойке смирно, – сестра Лучезарного собора, – очевидно, речь шла о женщине в белой рясе с золотистыми узорами, – и Изумрудный вестник!

Мужчина в кожаном пальто с зеленоватым отливом, высоким воротником, закрывающим лицо, и шляпой-треуголкой с изумрудным пером, отчётливо выделялся на фоне всех остальных. Сама фигура Изумрудного вестника дышала скрытым, неуловимым могуществом, который тот несёт с собой всюду, где бы ни находился. Однако, в чём была причина подобных ощущений, Элиза искренне не могла понять.

– Внемлите воле патриарха! – ведущий церемонии воздел руки к небу. – С сегодняшнего дня эльтараддон Фейран, настоятель монастыря Святого Торохила, назначается архираддоном Станционного округа! И должен принять ответственность за духовный путь всех местных жителей! Что Вы ответите? – обратился ведущий к мужчине в изысканной рясе, остановившемуся перед папертью и склонившему голову.

Тот поднял взгляд на церемониймейстера и звучным, поставленным голосом ответил:

– Вся моя жизнь посвящена служению великому Рахиллу. Его Великосвятейшество патриарх считает меня достойным, значит такова воля и самого Элларада. Я принимаю Наречение!

Неестественные инструменты тут же взорвались торжественной музыкой, а Фейран поднялся на паперть. Ведущий, учтиво склонив голову, подвёл священнослужителя к заранее подготовленной кафедре. Сестра Лучезарного Собора обогнула мужчин и подошла к кафедре с противоположной стороны. Утончёнными руками она извлекла из-под рясы золочёный тубус, блеснувший в лучах светила, из которого вытянула некий документ. Разместив тубус с вытянутым листком на кафедре, монахиня выжидающе посмотрела на Фейрана. Настоятель монастыря Святого Торохила помедлил пару секунд и затем уверенным росчерком пера, почтенно протянутого раддальтархом Инквизиции, подписал документ.

Когда ритуал был завершён, все четверо перевели взгляды на Изумрудного вестника. Собравшаяся публика затаила дыхание, пристально наблюдая за медленными движениями неизвестного: тот приблизился к кафедре, чуть склонил голову и изысканными движениями рук зажёг в руке небольшой фитиль. Сестра Лучезарного Собора расплавила от зажжённого пламени лазурный сургуч и накапала жирное пятно в самом низу документа. Фейран стоял с гордо поднятым подбородком, наблюдая за приготовлениями, и только потом чуть потупил взгляд, когда в церемонию вновь вступил Изумрудный вестник.

Тот извлёк из-под полы необычного пальто не менее необычный перстень и, с приданием нужной степени величия, передал тот монахине из Лучезарного Собора. Та, в свою очередь, дождалась, когда Фейран протянет правую руку, и надела тому кольцо на средний палец. Чуть размяв ладонь, священнослужитель приложил перстень к сургучному пятну. Публика взорвалась овациями и криками восторга, кто-то даже принялся скандировать имя Фейрана.

Убрав руку от документа, оставив в том печать с замысловатым геометрическим символом, архираддон вновь бросил взгляд на Изумрудного вестника. Выражение лица, да и сам взгляд терялись в тени, но на мгновенье Фейрану показалось, что он увидел в узкой щели между шляпой-треуголкой и воротом внимательные глаза – и содрогнулся. Показалось, что Изумрудный вестник прочитал его насквозь.

– Да славится архираддон Фейран! – провозгласил ведущий церемонии. Публика заликовала ещё сильнее.

Только Элиза, всё это время не шелохнувшись, с лёгким волнением наблюдала за происходящим. Каждый элемент церемонии, увиденный ею даже со столь значительного расстояния, показался ей крайне важным. И важным не с мирской точки зрения, а с некой другой, непостижимой и скрытой. Словно бы только что произошла не рядовая церемония, а воистину эпохальное событие, способное оказать влияние на ход мировой истории.

Изумрудный вестник, с которого она не спускала глаз, медленно проследовал прочь от паперти вместе с посланницей Лучезарного Собора. От взгляда девушки не укрылось то, как монахиня что-то сообщила вестнику, а от полученного ответа резко остановилась и явно постаралась победить нахлынувшие чувства.

«Он сказал ей что-то очень тревожное» – подумала Элиза.

Архираддон Фейран, тем временем, проследовал внутрь собора вместе с ведущим церемонии и раддальтархом Инквизиции. Публика начала расходиться – не без настойчивой помощи инквизиторов, расталкивающих тех из зевак, кто ещё не до конца проникся величием события. Элиза растерянно осмотрелась по сторонам, думая, куда идти ей самой, и вздрогнула от звучного оклика.

– Элиза Штурвальд? Это вы? – к девушке подошёл темноволосый мужчина с ухоженной бородкой и элегантными очками. Уже только его эстетичный классический костюм, – рубашка, пиджак-тройка, длиннополое пальто, – говорил о «нездешнем» происхождении.

– А вы? – растерянно ответила вопросом на вопрос Элиза.

– Меня зовут Роланд Гларион, я из Совета Магистров, – учтиво кивнул мужчина. – Вы же поступили в Университет Искусств, верно?

– Верно.

– В таком случае, значит, я не ошибся, – улыбнулся Роланд с тенью неловкости. – Из-за этой проклятой церемонии мы чуть опаздываем, поэтому будьте добры, проследуйте за мной.

Мужчина сразу же начал куда-то идти и девушке ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним следом.

– Опаздываем?

– Да, у нас есть окно ещё буквально в десять минут, чтобы постараться успеть покинуть воздушное пространство Синода. Потом нам придётся приземлиться и ехать уже по земле, а это, поверьте, займёт с десяток часов.

– Воздушное пространство? – у Элизы начинала болеть голова от непрекращающегося потока новой информации и свежих впечатлений.

– Именно. Лоргорот огромен, и перемещение по воздуху – самое надёжное средство экономии времени. А время, как вы понимаете, является весьма ценным ресурсом. Каждое мгновение что-то происходит. Каждое мгновение мы теряем десятки возможностей, о доброй половине которых даже не подозреваем.

– Каких возможностей?

– Вы задаёте много вопросов – это очень здорово, – не сбавляя шаг, Роланд подбодрил девушку похвальной улыбкой. – Возможности бывают самыми разными, однако, в своей основе, это вероятные пути развития нас, как личностей. Позвольте, – прервал он сам себя, – нам сюда.

Мужчина повернул на одну из боковых улиц, относительно свободную от потоков разбредающейся публики, где у чуть покосившегося трёхэтажного дома блестел в лучах светила продолговатый объект, похожий на приземистую продолговатую карету с тёмными окнами и минималистичными внешними украшениями.

– Это флайдер, – предвосхитил Роланд вопрос девушки. – Уникальное транспортное средство, распространённое только в полифрактах Совета Магистров и Конгломерата. Должно быть, из «Путеводителя», который есть во всех поездах, направляющихся в Лоргорот, Вы знаете, что каждый полифракт – это неприкосновенная вотчина каждой Гегемонии, пересекать границы которых дозволено только с разрешения Изумрудного Трона.

– То есть, чтобы меня забрать отсюда, пришлось получать какое-то разрешение от руководства всего города? – вопрос Элизы выражал недоумение, восторг и неловкость единовременно.

– Нет, – нервно усмехнулся Роланд и махнул рукой кому-то, стоящему у флайдера.

Этот кто-то был одет в чуть более простое пальто, но всё равно отличался от местных жителей элитарным изыском внешнего вида. Махнув рукой в ответ, он также поприветствовал и абитуриентку:

– Eldor arath, мисс Штурвальд, – подойдя, девушка также заметила и остроконечные уши, кончики которых проглядывали сквозь пряди аккуратно уложенных волос, – меня зовут Вальдорэль.

– Вы эльф? – восхищённо уточнила Элиза, никогда в жизни не видевшая представителей некогда самой многочисленной расы планеты.

– Чистокровных рейлов почти не осталось, – с тенью горечи отрицательно покачал головой Вальдорэль.

– Тогда понятно, почему у Вас такое «человеческое» имя, – с ноткой сочувствия заметила девушка и тут же объяснилась: – Моего друга зовут Вальдо.

– Господа, мы опаздываем, – напомнил Роланд, чуть нервно разведя руками.

Как подтверждение его слов, витражный циферблат часов на соборе, в котором несколько минут скрылся новоназначенный архираддон Фейран с ведущим церемонии, отбили половину одиннадцатого.