Госпожа

Громкие голоса на незнакомом языке вырвали Мари из беспокойного сна. Солнечные лучи пробивались через щели в потолке, режа её опухшие от слёз глаза. Она поморгала, пытаясь прийти в себя, и заметила остальных девушек, которые уже начинали двигаться. Приказ проснуться был очевиден.

Мари встала, выстроилась в ряд с остальными и принялась за повседневные дела: убирала постель, умывалась, ела. Девушки вокруг оживлённо болтали, иногда смеялись, но Мари молчала. Она просто наблюдала, словно пыталась впитать всё, что окружало её.

Прошло несколько недель, и постепенно она начала понимать язык, уловила правила дворца и поняла, где находится: это был дворец Сулеймана Султана. Она несколько раз видела Хюррем Султан — её красота и изящество завораживали. Мари смотрела на неё с детским восхищением, словно на живое воплощение сказки.

— Мари, пойдём, кушать пора! — весело окликнула её девушка с рыжими волосами. — Нигяр калфа сказала, что сегодня нам выдадут сладости!

Мари улыбнулась.
— Повод какой? — спросила она с заметным акцентом.

— Ты что, не знаешь? — удивились девушки. — Сегодня приезжает Шехзаде Мехмед, сын султана!

— Шехзаде — это что? — нахмурилась Мари.

Комната наполнилась смехом.
— Шехзаде — это принц, будущий король, если на твоём языке, — пояснила рыжеволосая, закатывая глаза.

— А-а, понятно, — кивнула она, улыбнувшись.

После завтрака во дворце началась настоящая суета. Всё вокруг украшали цветами, повсюду пахло праздничной едой, а девушки неустанно трудились, помогая готовиться к приезду принца.

— Дорогу! Михримах Султан Хан Хазретлери! — раздался чей-то громкий голос.

Услышав это, Мари тут же выстроилась в ряд с остальными, опустив голову, как того требовал этикет.

К ним подошла Михримах Султан — молодая, статная девушка, примерно их возраста, с аристократичной осанкой и мягкой, но уверенной улыбкой. Она внимательно разглядывала девушек, переговариваясь с калфой и Сюмбюлем ага.

— А это кто? — спросила она, остановившись напротив Мари.

— Это Гюлен хатун, госпожа, — ответил Сюмбюль ага. — Девушка умная и проворная, но недавно здесь. Языка почти не понимает...

— Хатун, подними голову, — прервала его Михримах.

Мари осторожно подняла глаза и встретилась с глубокими голубыми глазами султанши. На её лице появилась лёгкая улыбка.

— Калфа, возьмите и эту девушку для вечера, — мягко, но твёрдо сказала она, не сводя взгляда с Мари.

Вечерняя суета во дворце достигла своего пика. Отобранных девушек повели в хаммам, где их тщательно подготовили: нежные руки служанок мыли, наряжали, наносили тонкий макияж, подчеркивающий их естественную красоту, и щедро сбрызгивали яркими ароматами цветов и пряностей. На Мари надели лёгкое, полупрозрачное платье, которое слегка открывало плечи и талию, украшенное вышивкой золотых нитей.

Она сидела перед зеркалом, разглядывая своё отражение. "Теперь я не Мари... я Гюлен," — думала она, поглаживая длинные, аккуратно уложенные волосы. За последний месяц она изменилась. Её черты лица стали утончённее, взгляд — глубже, а движения — изящнее. Но её сердце не забывало. Оно хранило образ брата, её единственной надежды, и каждый миг, когда она танцевала или слушала команды, был пронизан болью и страхом за его судьбу.

Когда вечер наступил, зал наполнился звуками музыки и оживлёнными разговорами. Всё вокруг сияло: золотые канделябры, богатые ткани, гирлянды из цветов. Наступила их очередь выйти. Девушки, подобно бабочкам, скользили вперёд, плавно двигаясь в танце.

Мари стояла скраю, стараясь контролировать свои движения, следуя ритму музыки и своим внутренним ощущениям. Она танцевала легко, почти воздушно, делая всё, чтобы не думать о толпе взглядов, прикованных к ней. Особенно она избегала смотреть на Шехзаде, чувствуя на себе его пристальное внимание.

Но он смотрел. Мехмед не мог отвести глаз. Её лёгкость, выразительные глаза и почти невесомая улыбка завораживали. Она была не похожа на других — в ней была какая-то недосказанность, словно тайна, скрытая за маской красоты. Даже в окружении своей матери и сестры он не мог отвлечься.

— Мама, тебе они понравились? — с хитрым прищуром спросила Михримах, наблюдая за выражением лица брата.

Хюррем улыбнулась, поглядывая на сына.
— О, я вижу, Михримах, твой выбор оказался очень удачным, — тихо произнесла она, чуть прикрыв веером лицо.

— Я же говорила! — довольно сказала Михримах, слегка откинув волосы. — Видишь, мама, мне уже можно доверить такие решения.

Хюррем тихо рассмеялась, довольная этим счастливым моментом. Но её взгляд невольно скользнул к Гюлен. "Эта девушка," — подумала она, — "она не просто танцует. В её глазах скрыт целый мир."

— Гюлен хатун! — громко и с характерной настойчивостью прокричал её имя Сюмбюль ага.

Мари вздрогнула, испугавшись, что она снова что-то сделала не так. Но он лишь толкнул её по плечу с усмешкой.

— Ты что, девчонка? Всё молчишь, ходишь такая, как невидимка, а что-то да делаешь, — удивлённо поднял он брови. — Тебя Хюррем султан и Михримах султан ждут в покоях. Быстро собирайся, счастливица.

Гюлен не удержалась от улыбки, её глаза заблестели от волнения, но тут же исчезло беспокойство.

— Только подожди, сначала тебя надо хорошенько перевоспитать, — добавил Сюмбюль ага с привычной своей ироничной ухмылкой. — Хорошо, что языка не знаешь, ничего лишнего не наболтаешь, правда, Ниягр калфа?

Он рассмеялся своим странным смехом, и Гюлен, немного нахмурившись, решила, что ничего хорошего от него не ждать.

— Всё, не трогай девчонку, — сказала Ниягр калфа, смеясь вместе с ними.

Гюлен проводили в покои, где она, как и было велено, склонила голову и ждала разрешения говорить.

— Калфа, ты откуда? — заинтересованно спросила её Хюррем султан.

— Я... прибыть с острова Святой Елены, — ответила девушка с явным акцентом.

Хюррем улыбнулась, вспомнив свою молодость, когда сама говорила так же.

— Сколько тебе лет? — её тон смягчился, когда она осознала, что перед ней всё ещё ребёнок.

— 16, госпожа, — ответила Гюлен с уважением.

— Прекрасный возраст, правда, Михримах? — спросила Хюррем, глядя на свою дочь, которая сидела рядом. Михримах кивнула, соглашаясь.

Ниягр калфа улыбалась, осознавая, что Гюлен получила благосклонность самых высокопрофильных дам, что означало для неё большой шанс.

— Ты очень красивая, — сказала Михримах с улыбкой.

— Не смущай её так, — с улыбкой отозвалась Хюррем.

Гюлен покраснела, но не растерялась и ответила:

— Благодарю, госпожа. И от вашей красоты невозможно отвести глаз.

Дамы громко засмеялись, а Хюррем султан кивнула.

— Так ты не понимаешь языка? — спросила она.

— Я немного понимаю, госпожа. Я в дворце недавно, — ответила Гюлен.

— Ладно, иди, — сказала Хюррем с улыбкой. — Это тебе за вчерашний танец.

Она передала девушке мешочек с золотыми монетами.

— Благодарю, — склонила голову Гюлен, взяла подарок и, почувствовав смешанные эмоции, покинула покои.