Расколотый

Тео заперся со мной на ферме. Он позвонил группе и сказал, что ему просто нужно сменить обстановку, но если они дадут ему неделю, он обещал вернуться и быть готовым выступить с двумя новыми песнями. Он даже предложил оплатить отмену студии на этой неделе из своего кармана, жест, который многое мне рассказал о том, как он видел себя по отношению к группе.

Мы долго гуляли по утрам, а потом целый день работали над музыкой. Как только Тео заходил внутрь, я бродил по территории, бормоча себе под нос в течение часа и вероятно, выглядел как сумасшедший, но затем песня просто была там. Так они приходили ко мне, только это случалось, когда я был на гастролях или гулял по городу. Что-то в перемещении в пространстве отвлекало меня достаточно, чтобы ноты и слова укладывались в голове, не требуя от меня слишком многого.

То, что я писал, было грубым, но я знал, что это хорошо. Я называл это инстинктом, который дремал весь последний год, но теперь проснулся. Но было темно и поэтому я знал, что это не для альбома Риза, хотя я был почти уверен, что скажу ему, что я в проекте.

Тео строчил. Он сидел на полу, его длинные конечности были скручены или раскинуты в различных неудобно выглядящих конфигурациях, с клавиатурой перед ним и его блокнотом справа. Он строчил в блокноте, пробовал что-то на клавиатуре и строчил еще. Сначала казалось, что он никуда не денется, но если я останавливался и действительно прислушивался, я мог услышать, как песня складывается в кластеры из трех и четырех нот. И я понял, что он писал вертикально, а не линейно. Каждый бит, который он слышал, он слышал как гитару, вокал, бас и барабаны. Этот маленький ублюдок был там, на моем полу и писал рок-музыку, словно он сочинял чертову симфонию. Не то чтобы я на самом деле знал, как сочиняют симфонию.

Я понятия не имел, как он держал все части в голове и я понятия не имел, что он там написал. Это было похоже на то, как будто он копал шесть футов под землей для каждой фразы. Это как-то захватило мое дыхание и это заставило меня задуматься, какие еще сюрпризы Тео Деккер скрыл за этой копной черных волос, этими великолепными глазами и образом рок-звезды, который увидел мир.

Когда нас было только двое, он был непостоянным, иногда застенчивым и неуклюжим, иногда неловким и глупым, часто ворчащим и интенсивным, а иногда и таким сладким, что мне приходилось дважды проверять, не издевается ли он надо мной. Но он не издевался.

На третий день его пребывания тут, Тео писал в гостиной, а я курил сигарету на крыльце, когда появился Риз в рычании трансмиссии и в облаке пыли с дороги. Неделя была сухой и я надеялся, что ради сада он принесётся не так резво.

- Твой мальчик здесь? - Спросил он, указывая через плечо на припаркованную машину Тео.

Я возразил против такой формулировки, но не стал пытаться поправить Риза.

- Он внутри. - Я также рассмотрел все варианты "смягчить знакомство", которые только мог придумать, а затем отбросил их все, потому что Риз собирался сделать то, что Риз собирался сделать и если у Тео и меня была хоть какая-то надежда на будущее, ему придется научиться иметь дело с Ризом. И, черт возьми, я действительно думал, что у нас с Тео может быть будущее?

- Чёрт... - Пробормотал я и с трудом поднявшись, последовал за Ризом внутрь.

Тео, все еще лежащий на полу, даже не услышал, как мы вошли. Он был в наушниках, хмурился, глядя в свой блокнот, закусив нижнюю губу и выстукивал ритм ручкой. Он выглядел очаровательно.

- Блядь, черт! - Выругался он, когда вздрогнул, увидев нас там. Риз усмехнулся.

- Эй, я Риз Ниланд. - Он протянул ладонь Тео, чтобы поприветствовать его и Тео вскочил на ноги, шнур наушников дернул его обратно вниз, так что когда он встал, его волосы были повсюду, а воротник футболки был слегка перекошен. Что-то в его неловком режиме всегда меня задевало. Я думал, Риз, возможно, согласился, потому что его улыбка была очаровательной.

- Привет. Тео. - Он пожал руку Ризу и попытался отстраниться, не зная, что Риз пожимал руки необычно долго. Это привело к тому, что Тео попытался отступить назад и чуть не наступил на клавиатуру. Я схватил его за руку и вырвал из хватки Риза, одновременно обхватив его бедро.

- О, эй, мой Casio. - Сказал Риз.

- Тео классически обученный пианист. - Сказал я, высказав предостережение Ризу своим тоном. Риз был не из тех, кто начинает дерьмо, но он защищал меня в целом, а за последний год стал вдвойне, так что я не исключал, что он может поддеть меня.

Тео покраснел и начал отмахиваться от моего комментария, но Риз сказал:

- Да? Круто. Я никогда не умел играть, правда. Руки всегда путались. - Он поднял свои огромные руки,что выглядело комично в контексте маленькой клавиатуры. - Сыграй что-нибудь. - Подбадривал он.

- О, нет, эта штука на самом деле не...

- Да ладно. Я не жду дерьма в стиле Карнеги-холла или чего-то в этом роде. Просто мелочь. Классическая... музыка... миниатюра. - Он ухмыльнулся собственному невежеству.

Тео улыбнулся и пожал плечами, затем снова опустился на пол. Он взял несколько нот, сыграл гамму, затем глубоко вздохнул и начал играть. Я не знал, что это за пьеса, но хотя он сидел на полу, осанка Тео была прямой, как шомпол, плечи расслаблены, где он обычно сидел в клубке конечностей. Музыка была прекрасной, хотя она звучала странно и металлически на клавиатуре, особенно в самой высокой октаве. Даже руки Тео двигались иначе, когда он играл, чем когда я видел, как он работает на песнях.

Он играл так же выразительно, как и пел, и хотя он говорил, что никогда не был увлечен классической музыкой, которую играл в молодости, в нем была такая радость и даже паршивая клавиатура Casio не могла ее скрыть. Когда он закончил, он поднял пальцы с клавиш в манере, которая выглядела ритуальной и положил руки на колени, и тогда я увидел то, чего не видел с волосами на лице. Глаза были закрыты. Когда они распахнулись, они были мечтательными, скорее серебристыми, чем синими и я увидел, как он смутился, глядя на отвисшего челестью Риза. Он опустил голову и пожал плечами, эта идеальная поза сложилась сама собой, как цветок.

- Это неудобно. - Сказал он. - Клавиатура намного меньше.

- Боже мой... - Сказал Риз. - Боже мой...

- Что это было? - Спросил я.

- О, э-э, ноктюрн Шопена. Я играл его на концерте однажды, миллион лет назад. Мне всегда нравилось. - Он снова пожал плечами и когда мы замолчали, сделал неловкий жест, показывая, что идет в туалет, а затем почти выбежал из комнаты.

- Ого, чувак. - Сказал Риз. - Не ожидал.

- Ты не поверишь, как он пишет песни. - Сказал я, наклоняясь. Риз был очарован талантами других музыкантов, поэтому я знал, что ему это будет интересно. - Он пишет так, будто делает поперечные сечения каждой фразы или около того. Пишет все части сразу.

- Что? - Выдохнул Риз. - Это нереально. Никто так не пишет. Я должен спросить его. Он не... один из тех детей, которых я могу напугать до чертовой панической атаки или чего-то в этом роде? Помнишь того парня, Гари, в Мемфисе?

Гари был гитаристом, который управлял звуком в Ruby Slipper в Мемфисе и он травмировал Риза, у него случилась паническая атака после того, как Риз продолжал задавать ему вопросы о том, как он использует свой слайд-бокс. Паническая атака, как оказалось, имела лишь самое маленькое отношение к интенсивной концентрации Риза, но Риз чувствовал себя ужасно из-за этого. Он был плюшевым мишкой, на самом деле и это расстраивало его, когда его массивность и интенсивность воспринимались как агрессивные, а не как данность.

Я фыркнул.

- Нет.

- Ладно, иди сюда и покажи мне эту штуку, где ты пишешь все части сразу. - Сказал Риз, как только Тео вернулся в комнату. Риз сидел на кресле и выглядел как долбаный Санта-Клаус, пытающийся заставить Тео сесть к себе на колени. Я толкнул их обоих на диван и пошел делать еще кофейник.

- Можно мне тоже яиц? - Крикнул Риз.

- Я не буду готовить яйца.

- Ооо... - Затем долгая пауза и полный надежды голос Риза. - А ты можешь?

Я закатил глаза на своего друга, но вытащил яйца, услышав, как Тео начал говорить. Через несколько минут они оба уютно устроились на диване, клавиатура лежала на их коленях, а Тео оживленно разговаривал и жестикулировал, дико размазывая по всему телу чернила из дешевых шариковых ручек, которые он жевал.

Я поставил яйца перед Ризом и он едва заметил меня, настолько поглощенный тем, что говорил Тео. Когда я сел с другой стороны Тео, я понял, что это был первый раз, когда в этом доме со мной было больше одного человека с тех пор, как я переехал. У меня были только смутные воспоминания о посещении моего дедушки, когда он жил здесь. У него случился инсульт и мы перевели его в дом престарелых, когда мне было тринадцать. Но я помню, как он с удивлением оглядывался на мою маму, мою сестру и меня, как будто он тоже не привык к тому, что кто-то есть в доме. Может быть, это было такое место - место для одного человека, будь то монастырь или гроб.

Хотя было приятно тусоваться здесь с Тео и Ризом. Как будто это место, которое я нашел, которое я превратил в убежище, когда ничто другое не казалось приемлемым, может стать домом. Я представлял себе, как просыпаюсь здесь с Тео рождественским утром или как Риз и Мэтт приходят к нам на костер осенью.

Сцены создания жизни здесь - настоящей, настоящей жизни - промелькнули передо мной, как перекидная книга. Желания, давно похороненные и возможности, которые я считал мертвыми, восстали из глубин моего разума, как будто я осторожно открыл ворота. Мне придется подождать и посмотреть. Но они все еще были там, все еще таились, ожидая, когда я буду готов.

В то же время я почувствовал теплое удовлетворение от мысли, что мой лучший друг и мой возлюбленный, ладят. Вероятно, это имело все задатки нечестивого союза, учитывая истории, которые Риз мог рассказать обо мне, но я был готов рискнуть.

--------------------------

Несколько ночей спустя мы лежали в постели, ветерок из открытого окна высушивал пот, который струился по нашим телам после секса, от которого мы задыхались. Я думал, что Тео задремал, когда он начал покрывать мое плечо крошечными поцелуями, а затем зарылся в него лицом.

- Ты в порядке?

- Нервничаю. - Пробормотал он мне в плечо.

- Как насчет того, чтобы вернуться завтра в студию?

Он кивнул и я пробежался рукой по его волосам. Я собирался запустить в них пальцы, но они зацепились, его вечные спутанные волосы стали еще хуже из-за того, что его трахали на матрасе и я ограничился тем, что откинул их с его лица.

- Песни крепкие, детка. Они хороши.

- Ты думаешь? - Его голос был тихим. Я говорил ему это полдюжины раз, но все равно кивнул. - Я беспокоюсь, что басовая линия в "Cupcake Apocalypse"звучит слишком похоже на песню "Monsters" из нашего первого альбома.

- Не твоя работа - писать каждую отдельную часть идеально с первого раза. Вен иногда меняет части, верно?

- Да. - Вздохнул он. - Я просто нервничаю.

Он приподнялся на локте и провел кончиком пальца по моему носу. Не задумываясь, я схватил его руку и поцеловал кончики пальцев, затем положил его ладонь себе на грудь и накрыл ее своей. Мы смотрели друг на друга в тонком лунном свете и я видел, как его ресницы трепетали, а губы слегка приоткрылись.

- Я разговаривал с мамой сегодня утром. - Сказал он. - Когда ты ушел. У нее был день рождения. - Он закусил губу.

- Как она?

- Хорошо. Она всегда в порядке.

- Что она думает обо всей этой музыке? Ты никогда не рассказывал мне о них. Своих родителях.

- Они думают, что это странно. Ну, это странно. Они думают, что это... глупо, я полагаю? Неловко. Когда мы впервые были в Tuneyard, я был так взволнован и я послал им копию. Это был двухстраничный разворот с фотографиями и всем остальным. И моя мама сказала, что я должен быть унижен тем, как я выгляжу. Это была фотография меня самого и я сидел на корточках, одна рука на полу, а другая около моего рта. Это было глупо, отчасти, потому что я грыз ногти, потому что я чертовски нервничал из-за фотосессии. А ассистент фотографа все время говорила мне: "Убери свои чертовы пальцы изо рта". Но на этом снимке это выглядит... не знаю...

- Держу пари, что ты весь такой знойный и чертовски горячий, вот как это выглядит.

- Да, ну. Ты с моей матерью не согласишься. Ну и ладно. Когда я впервые присоединился к группе, они умыли руки от всего этого. Они никогда не думали, что из этого что-то выйдет, поэтому их это не беспокоило, но они считали, что это пустая трата времени. Они хотели, чтобы я стал врачом. - Он горько рассмеялся. - Да, конечно. Это было бы очень хорошо, когда я дошел бы до того, что ненавижу кровь и этот отвратительный, лекарственный запах больниц, от которого меня тошнит.

Я улыбнулся при мысли о Тео в белом халате, со всеми его татуировками, длинными волосами и подводкой для глаз.

- Им просто нравилось, когда я играл на пианино. Это было правильно, респектабельно. Ничего угрожающего или унизительного. - Его пальцы зарылись в мою бороду, затем он провел большим пальцем по моему рту. - У тебя самый сексуальный рот. - Пробормотал он. Я улыбнулся под его большим пальцем и он поцеловал меня. Затем он потеребил медиатор, что носил на шнурке на шее.

- Я говорил тебе, что они на самом деле не мои родители?

- Что? Нет. - Сказала я, садясь. - Ты усыновлён?

Он покачал головой.

- Они мои бабушка и дедушка. Моя мама - я думаю, она была немного неуправляемой. Забеременела, когда ей было шестнадцать и мои родители были унижены. Ну, ее родители. В любом случае. Она не сказала, кто был отцом и я действительно не знаю, в чем дело было - типа, может, она не знала какое-то время, что беременна? Но по сути они хотели, чтобы она родила ребенка, отдала его на усыновление и жила так, как будто ничего не произошло. Она, вероятно, хотела избавиться от него. От меня. Но я думаю, что, возможно, было слишком поздно, с медицинской точки зрения?

Он произнес все это деловым тоном, но лунный свет выявил легкую дрожь в его членах и я потянул его и он лег рядом со мной.

- У нее это было. У меня. А потом, я думаю, она просто ушла. Я думаю, они получали письма или что-то в этом роде от нее в течение нескольких лет, затем она оказалась в Лос-Анджелесе и перестала писать. Я думаю о ней иногда, когда мы играли концерты в Лос-Анджелесе. Например... что, если она там? В толпе. Что, если я прошел мимо нее на улице и не узнал? Я видел фотографии, но только до того момента, как она была подростком. Ну, в общем...

- Ты всегда это знал, когда рос?

Он покачал головой и перевернулся на спину рядом со мной, наши руки соприкоснулись.

- Они не говорили мне, пока я не перешел в старшую школу. Я просто знал, что - ну, что они были... холодными, я думаю, это лучший способ сказать это. Они были добры ко мне и все такое, заботились обо мне. Но это не было... интимным?И как только они мне сказали, это обрело смысл. Типа, они уже второй раз действовали по правилам. У них уже был свой ребенок и мне не полагалось там находиться, но избавиться от меня было бы скандалом. Это было бы неприлично. Ну и ладно.

Он пожал плечами, но боль в его голосе пронзила меня, словно лезвие и я просунул руку ему под плечи, желая контакта.

- Верно, после того, как они мне сказали, весь этот год, это было так странно. Я все время думал, что мне нужно, типа, сделать так, чтобы это стоило их времени или что-то в этом роде, поэтому я очень старался быть хорошим. Следовать всем правилам, хорошо учиться в школе, убираться в своей комнате, играть ту музыку, которую они хотели, чтобы я играл. Я даже сказал им, что попробую всю эту штуку "поступить в колледж- стать-врачом". Но это... это не имело значения, потому что они все еще не... - Он замолчал, покачав головой и я крепко обнял его, вдыхая запах его волос.

- Они все еще не очень-то меня любили, я не думаю. - Закончил он шепотом, и боль от этого нахлынула на меня, за которой последовала яростная волна гнева на людей, которые заставили Тео Деккера думать, что он не достаточно хорош. Я прижал его к себе, проведя рукой вверх и вниз по его позвоночнику.

- Когда я присоединился к группе, я как бы... это звучит жалко, но, наверное, я думал, что это будет, как семья? Но... - Он просто покачал головой и прижался ко мне еще ближе, обхватив ногой мое бедро и рукой талию.

Ему не нужно было заканчивать мысль, потому что он уже все сказал. Он присоединился к группе в поисках семьи, связи, принятия. И вместо этого он почувствовал себя странным человеком, отчужденным от людей, с которыми он хотел чувствовать себя ближе всего. Снова.

----------------------------

- Калеб! Ка... О, черт! - Раздался снаружи голос Тео, прерванный звуком, когда он обо что-то споткнулся. Я улыбнулся, глядя на картошку, которую резал.

- На кухне.

Он ворвался в дверь, размытое пятно маниакальной энергии. Он ворвался на кухню и прыгнул на меня, практически прежде, чем я успел положил нож, крепко поцеловал меня и все еще улыбался.

- Я так понимаю, все прошло хорошо? - Сказал я, улыбаясь и стараясь не уронить его.

- Блядь, да, это было здорово! - Восторженно воскликнул он. Я посадил его на стойку и сказал, чтобы он мне рассказывал, пока я готовлю.

- Им понравились песни и я не был такой гребаной развалиной, как раньше, слава богу. Вен согласился с этой басовой линией и придумал вариация на эту тему, которая отлично сработала. А ты знаете часть в "Cupcake Apocalypse" после перехода? Коко добавила этот кусочек, типа... - Он напевал четыре ноты. - Который полностью меняет ритм и просто заставляет все это звучать! И, о, чувак, подожди, пока ты не услышишь партию ударных Итана для нее. Он пошел в некотором роде противоположностью Коко и ускорил эту часть, так что гитара как будто обгоняет барабанный ритм, но они все еще синхронны. О, и Вен поет гармонию в безымянной песне, верно и его гармония, ах! Это круто. Это как-то жутко близко к мелодии, но затем он опускается на целую октаву, так что это становится как-то зловеще в припеве, что заставляет припев звучать как мост. В любом случае, это чертовски круто. Все это просто сработало, понимаешь? После целой недели чертового ничего, мы записали оба трека сегодня и черт, я так рад. И устал. И голоден. И очень возбужден. И еще, я сказал привет?

Я снова положил нож и раздвинув его колени, встал между ними, пока он сидел на стойке.

- Я очень рад. - Сказал я и поцеловал его. - Не могу дождаться, когда услышу треки. - Он дрожал от энергии, улыбаясь в мой поцелуй. Мне показалось, что я увидел облегчение в его лице. Облегчение, что он не подвел остальных участников группы, облегчение, что им понравились его песни и они хорошо играли вместе.

Я обхватил его щеку и снова поцеловал, и на этот раз он обхватил ногами мою талию, сцепив лодыжки вместе и притянув меня к себе, пока моя промежность не прижалась к его. Он застонал в поцелуй и потерся о нас, мой член пульсировал за моей сжимающейся ширинкой. Я провел рукой по его футболке и поцеловал его до тех пор, пока его голова не стукнулась о шкаф.

- Извини. - Пробормотал я.

Его ответом было соскользнуть со стойки и прижать меня к ней. Затем он упал на колени передо мной на старый линолеум и стянул с меня штаны. Он посмотрел на меня, глаза серебристо-голубые, черная подводка размазалась вокруг них со вчерашнего дня, волосы растрепались, а затем он ухмыльнулся и черт возьми, если он не был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видел. Было что-то в этом стремительном переходе от возбужденного и маниакального к знойному агрессору, что мгновенно возбудило меня.

Он облизывал горячие линии по всей длине моего члена плоскостью своего языка, наблюдая за мной. Я запутался рукой в ​​его волосах и позволил себе расслабиться. Тео издал звук удовольствия вокруг меня, когда я вздохнул. Он начал вкладывать в меня все силы, глубоко вбирая меня в себя, его рот был горячим и влажным, его идеальные губы растянулись вокруг меня, а щеки впали.

Моя голова откинулась назад, когда ощущения захлестнули меня. Он сжал основание моего члена одной рукой, дразня кончик языком, затем вернулся к восхитительному трению рта, когда он скользнул рукой к моим яйцам и нежно потянул на подъеме.

Толчок удовольствия в моих яйцах усилил все, что делал Тео и мокрый звук его на моем члене был грязно горячим. Взгляд вниз нашел его, колени раздвинуты на полу, его эрекция видна в его узких джинсах, щеки пылают и трепещут темные ресницы, влажные, когда он вставлял меня в рот и вынимал. Он дышал через нос, когда глубоко вбирал меня. Затем, как будто он чувствовал на себе мой взгляд, он посмотрел на меня, широко раскрыв рот. Эти чертовы глаза просто разорвали меня на части.

Я положил дрожащую руку на его щеку, затем провел по его губам и его ресницы затрепетали. Он застонал и поправил джинсы. Затем он откинул голову назад и схватил мои запястья, побуждая меня использовать его рот так, как я хотел.

- Ох, блядь...

Он слегка кивнул, когда я в него вошел,осторожно, чтобы не причинить ему боль. Но после нескольких толчков он уловил ритм и закрыл глаза, доверяя мне. Его рука скользнула вниз к его штанам, потянув молнию вниз и он сжал себя в кулак, издавая нечленораздельные звуки удовольствия вокруг моего члена. Одной рукой он работал над своей эрекцией, другой он полез между моих ног и массировал мои яйца, и весь мой пах напрягся, как каждая унция крови в моем теле устремлялась к моему члену.

Влажное тепло рта Тео окутало меня, словно бархат, наслаждение было острым и чистым.

- Ты выглядишь таким чертовски горячим на коленях, принимая мой член и дроча себе. - Тео застонал и посмотрел на меня огромными глазами. Он отпустил свою эрекцию и схватил меня за задницу, притягивая меня глубже и заглатывая вокруг меня. Удовольствие нахлынуло, как волна и мои бедра дернулись вперед. Он немного задохнулся и я вытащил член, проведя рукой по его волосам, как будто извиняясь.

- Трахни мой рот, пока не кончишь. - Сказал он хриплым голосом. Похоть пронзила мой позвоночник при мысли о том, что завтра в студии Тео будет петь через горло, которое я трахал до потери пульса, его желание ко мне будет увековечено в звуке.

Я схватился за основание своего члена, чтобы не кончить при этой мысли, но он оттолкнул мою руку прочь и я снова был охвачен его бархатным теплом. Я вонзался ему в рот, наблюдая за ним; румянец на его скулах, черная подводка для глаз еще больше размазана, слюна смачивает его подбородок.

- Потрогай себя. - Прорычал я и он начал гладить себя, пока я толкался, постанывая вокруг моей эрекции. Я чувствовал, как это начинается, сжимание удовольствия внизу в моем паху, в моих яйцах, в моем животе. Я погладил волосы Тео назад. - Я сейчас кончу. - Тео кивнул и застонал, и я позволил себе впасть в оргазм. Мои бедра и задница напряглись, когда я излился в него. Это был клубок удовольствия, собирающийся взорваться и я пульсировал в его рот, мой анус сжимался, а бедра дрожали.

- Ох, блядь, блядь, блядь.

Я оперся локтем о край стойки, прежде чем колени успели подогнуться и вытащил себя изо рта Тео. Он заскулил и высунул язык, словно хотел удержать мой вкус как можно дольше.

Увидев его, с закрытыми глазами и высунутым языком, я схватил его и крепко поцеловал, пробуя себя у него во рту, затем повалил его на пол, потянувшись к его члену. Он вскрикнул, когда я взяла его в руки, рухнув на линолеум в падении волос, локтей и коленей.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Калеб, пожалуйста. - Скандировал он и я резко дернул его. Он схватил меня за плечи и поскреб по спине, а затем издал беззвучный стон, откинув голову назад, распухшие губы приоткрылись, руки сжались в кулаки, тяжело дыша. Его освобождение выплеснулось на мой кулак и я продолжал работать с ним, пока он не оттолкнул мою руку и не уронил голову на пол с глухим стуком, раскинув конечности, волосы лезут ему на лицо, он тяжело дышит, на его лице выражение умиротворенности.

- Ммммм. - Простонал он, потягиваясь. - Хорошая работа, мы команда. Ты делаешь картошку с яйцами на ужин?

- Да. - Улыбнулся я, откидывая его волосы назад.

- Это все, что ты можешь сделать, да?

- По сути.

Мы ухмыльнулись друг другу и я рухнул на него, уткнувшись головой в его шею. Его руки обвились вокруг меня, как будто он чувствовал себя там на своем месте и крепко держался.