только сияй

«Вечеринка. Вечеринка. Вечеринка».
Все мысли об этой вечеринке!
Я, конечно, предполагала, что нечто подобное после подписания контракта будет происходить довольно часто, но чтобы так скоро?!..
Как мне объяснили позже, это всё необходимые меры для моего продвижения как публичной личности. Даже несмотря на то, что первая песня ещё не готова, посещения мною подобного рода мероприятий входят в обязанности. На следующей неделе у меня вот совместные с FB съёмки в какой-то популярной юмористической передаче… Представить страшно, как буду в них участвовать.
Но что поделать! Всегда приходится выбирать. На пути к мечте так или иначе будут возникать погрешности вроде этих вечеринок и прочих светских мероприятий, и так как я всего-навсего коммерческий проект, слова за мной никто не оставил.
Но как показывает опыт – ко всему можно привыкнуть. Сложно только поначалу.
FB укатили на концерт в Лас-Вегас, вернутся завтра ночью, а вечером следующего дня и состоится эта звёздная вечеринка.
День проходил всё так же безумно! Темп сумасшедший, ни минуты отдыха. Хорошо хоть в туалет отпускают. Я работала не просто по ускоренной программе, а по сверх-сверх-сверхускоренной!
Встретила мистера Тура. Как и все, сказал, что очень рад меня видеть, но, в отличие от других, в слова этого человека как-то верилось автоматически. Уж слишком доброжелательным он с самого начала показался.
Мистер Тур пожелал удачи, сказал, что невероятно счастлив, что моя репутация у публики вдруг стала резко противоположной и что он не сомневается – талант мой оценят по достоинству.
Надеюсь.
Или так и останусь на веки вечные виртуальной девушкой Шейна с сомнительной репутацией.
От Калеба ни одного смс.
Следующий день ничего нового не принёс. Уроки вокала в приоритете. Тренажёрный зал. Первый урок корейского, который прошёл для меня абсолютно мимо. Инструктаж, как вести себя на вечеринках вроде той, что будет завтра, то есть как общаться со знаменитостями и заводить новые знакомства, о чём стоит говорить, а о чём категорически запрещается. Ну и всё в том же духе. Побольше улыбаться и строить из себя милашку – главное.
Выпивать строго запретили, так как на следующий день запланирована съёмка на обложку для первого сингла и отёки на лице ни к чему. С ума сойти… скоро у меня будет первый собственный диск! Правда, я ещё даже песню не слышала… Но, говорят, она почти готова – раз уж концепция для фотосессии определена.
Да и что мне остаётся?.. Ждать и надеяться, что всё будет не так уж плохо.
В этот же день меня нашёл директор Сок. Отдал оригинал акта с моей подписью и позволил делать с ним всё, что душа пожелает.
Разорвала на месте.
В этой бумажке больше нет смысла. Ни для одной из сторон. После подписания контракта наши узы с агентством стали только сильнее. Думаете, в нём нет пунктов о штрафах?.. Буквально через строчку! Так что и благодарить за избавление от акта о неразглашении смысла не было – теперь на моей шее удавка покрепче.
В отель вернулась к часу ночи. Проверила мобильный. Смс от Калеба:
«Вылетаем в Лос-Анджелес, будем поздно ночью. Увидимся завтра». 
Суховато как-то…
И на ум приходит лишь одно слово – Шейн.
Сто процентов – его рук дело.
Шейн всегда виноват. Без него нигде не обходится.
Только что такого этот придурок мог сказать Калебу?
Резко поднялась с кровати и огромными глазами уставилась в стену:
– Ну не-ет… Не мог ведь он…
Не мог ведь? Или мог?
Мог рассказать о том, что между нами было в квартире его брата?!
Чёрт… Только не это. Неужели рассказал?.. Совсем ребёнок, что ли?
Упала обратно на спину.
Завтра же обо всём поговорю с Калебом. Пора заканчивать эти игры в третьего лишнего!
Но с утра ко мне никто не зашёл, а времени, чтобы ждать визита Калеба, не было – у отеля ждала машина. Постучаться самой в номер FB как-то смелости не хватило: они ведь прилетели поздно ночью, наверняка отсыпаются…
Уехала на работу.
Начало вечеринки – в шесть вечера. И расписание никто не отменял, так что силы экономить не удавалось.
К четырём меня забрали стилисты, прямо посередине урока корейского языка, чему была бесконечно рада! На вечеринку поеду прямо из здания Victory Records, так что приняла душ на месте и позволила профессионалам заняться моим образом.
Мандраж неописуемый, словами не передать. Кожу покалывает в предвкушении чего-то волнительного, в желудке будто раскалённый кирпич бултыхается… Ещё и весь этот шик… чужие руки на моём лице и в волосах… Все улыбаются, обещают, что красивее меня на вечеринке никого не будет и я запомню её очень надолго.
Да мне бы просто в обморок где-нибудь на входе не грохнуться, уже буду чувствовать себя замечательно!
Менеджер Кан позвонил в то время, когда мне завязывали высокий хвост на затылке и вытягивали из него пряди для создания образа бунтарки.
– Машина FB заедет за вами через час, Тейт, – сообщил Кан.
– FB?
– Вы едете с парнями на одной машине.
Действительно. А я тут что за глупые вопросы задаю?
– Это закрытая вечеринка, Тейт, – продолжал менеджер, – прессы и фотокамер не будет. Журналисты ожидают лишь у клуба, так что будьте готовы улыбаться и вести себя приветливо. Расслабитесь, когда попадёте внутрь.
Какое нелепое слово – «расслаблюсь».
Уже только в следующей жизни.
Визажисты взялись за макияж: дымчатые глаза, длинные ресницы, ярко выраженные брови и красная помада на оттенок темнее цвета волос.
Сама себя в зеркале не узнала. Это правда я?..
Персонал довольно аплодировал своей же работе, ну и я похлопала, всё ещё с опасением поглядывая на девушку в зеркале. Никогда ещё не была такой… такой… яркой.
«Сексуальная!» – вторгся в мысли чей-то голос.
Один из визажистов улыбался во весь рот.
– Ты выглядишь дерзко и сексуально! – добавил он и хлопнул в ладоши. – А платье какое… просто огонь!
Платье не просто огонь – это самая настоящая ядерная бомба!
Короткое. Сверхкороткое! Я никогда в жизни не носила настолько коротких вещей! Чёрное, из эластичного трикотажа, так что останься у меня хоть одна лишняя складка от ночных поеданий мороженого… всё, прощай безупречный облик! Не зря вес скидывала.
Линия плеча расширена, плечики слегка приподняты и декорированы серебристыми шипами – что круто. Но вот спина… О боже… нет, это не платье, это маленькая чёрная тряпочка, которую на меня сейчас пытаются напялить. Спина открыта до самой поясницы! Лишь парочка толстых полосок ткани в районе шеи и лопаток не позволяет платью упасть с плеч и оголить грудь. А грудь и живот – единственное, что более-менее прикрыто во всём образе. И весь этот экстравагантный наряд дополнили светлые чулки в тон кожи, чёрные туфли на высоких устойчивых каблуках, декорированные серебристыми заклёпками, чёрный клатч, также не лишённый металлических украшений, и коротенькая кожаная куртка в байкерском стиле.
Чёрт! Дайте мне кто-нибудь мотоцикл!
Правда, сегодня в Лос-Анджелесе нереально жарко, так что с позволения стилистов сняла куртку до того времени, пока не придётся предстать перед фотографами в цельном образе.
Спускалась вниз, совершенно не уверенная в том, как себя чувствую. Не то чтобы я себе не нравилась, нет, просто… не привыкла чувствовать себя настолько красивой, что ли. Сердце стучало так громко, будто я уже на вечеринку подъехала, а не всего-навсего собираюсь показаться на суд FB. На суд Шейна и Калеба. А это то ещё испытание. Поверьте.
Если щёки начнут пылать, я сама себя до конца жизни буду проклинать!
Парни ожидали в холле. И прежде чем заметили меня, ещё пару секунд удалось понаблюдать за ними со стороны. Джаред, Ин Хо и Патрик, как обычно, занимались ерундой, просматривая какое-то громкое видео с мобильного телефона и смеясь во весь голос. Дети.
Все в рубашках и джинсах разных фасонов. Все, включая Шейна и Калеба, что довольно непривычное зрелище. Калеб в бледно-голубой рубашке с закатанными по локоть рукавами, так что светлые глаза кажутся ещё ярче; в чёрных джинсах, на голове идеальная укладка в стиле «Привет, а я вот только проснулся». У Шейна на голове… не поверите – кепка козырьком назад, так что несколько рваных прядей волос выбиваются на лоб, касаясь бровей. Чёрная однотонная рубашка, тёмно-серые джинсы с дырами на коленях… И Шейн увидел меня первым.
Где стук моего сердца? Оно ведь только что билось.
Замерло. Задержало дыхание. Умерло.
Его больше не слышно.
Сердце застыло в груди одновременно с тем, как округлились глаза Шейна. Взгляд застыл на моём лице и медленно опускался всё ниже: на шею, затем на грудь и ниже… плавно скользя по ногам. Две чёрные бездны прожигали во мне дыры. Пожирали тело. Возрождали огненный океан, убивающий весь здравый смысл.
Шейн впитывал меня в себя взглядом. Поглощал. Манил и совершенно обезоруживал. Словно весь этот образ, словно и я сама… были созданы для него. Для его рук, для его взгляда… Потому что его взгляду невозможно сопротивляться: это мучительное желание в его глазах, страсть…
Опять… опять это чувство. Болезненное покалывание внизу живота. Убийственное головокружение. Онемение в кончиках пальцев.
«Вдох».
Я ведь умею дышать. Умела ведь.
И я не заметила, как Калеб подошёл ближе. Почти вплотную. Он улыбался. Нежно, ласково. Заправил прядь волос мне за ухо.
«Вдох, Тейт!»
Калеб… Почему я не чувствую того же, глядя в теплоту его глаз? Внимательный, честный, мужественный… Что ещё мне надо?
Огонь?..
Огонь убивает – это истина.
Шейн меня убивает.
Калеб наклонился к моему уху и с улыбкой на губах прошептал:
– Может, ну её, вечеринку? Устроим собственную: ты и я, куча сладостей и фильм про зомби?
Выгнала ненужные мысли из головы, улыбнулась и взглянула в пронзительные серые глаза, которые сегодня казались ярче, чем обычно.
– Я бы с радостью, но тогда две наши головы украсят главный вход Victory Records как напоминание каждому, кто решит отойти от правил, насколько суровым бывает директор Сок.
Калеб улыбнулся шире, обнажив ямочки на щеках, и незаметно коснулся моей руки:
– Я даже не забуду отключить телефон.
Усмехнулась. И картина спины Калеба перед глазами. Широкая, гладкая… Мышцы плавно перекатываются под кожей. Чёрные языки пламени тянутся к шее. Тянутся ко мне…
– Тейт?
Моргнула:
– М-м?
Калеб продолжал улыбаться – больше не казался мрачным, как пару дней назад.
– Я скучал по тебе.
– Я тоже скучала, – ответила искренне.
– Правда?
– Конечно.
Калеб перестал улыбаться и немного помолчал с серьёзным видом. Наверное, думает насчёт своего признания на той вечеринке… Да уж, ситуация довольно неловкая, когда столь серьёзный вопрос повис в воздухе. Надо срочно переводить это в шутку! Я ведь предупреждала, чтобы он не вёлся на провокацию Шейна. Пусть сейчас скажет, что ни о какой любви и речи не было, и я вздохну с облегчением, честное слово!
– Тейт, я…
– Ну всё, детишки! – Громкий хлопок в ладони. – Раз все в сборе, прошу на выход! Вечеринка ждёт! – Менеджер Кан повернулся ко мне и широко улыбнулся: – Тейт! Вы потрясающе выглядите! Просто сногсшибательно!
– Спасибо, – промычала я, глядя, как вся решимость на лице Калеба опускается до нулевой отметки.
– Пойдём, – просто сказал он, отпустил мою руку и пошёл к выходу.
А чёрные глаза всё ещё смотрели на меня. И в них совсем не было ненависти. Чтоб мне провалиться на этом месте, если в них была не ревность.

Вспышки фотокамер, куча папарацци, крики и визги фанатов, сдерживаемых клубной охраной. Самая настоящая очередь из машин, подъезжающих к главному входу, словно не простая вечеринка, а какая-нибудь музыкальная премия намечается!
У меня глаза на лоб лезли от всего этого ажиотажа. Обычно – раньше – я была с той стороны экрана, а теперь не я смотрю – на меня смотрят.
Наш чёрный гламурный автомобиль остановился.
– Шейн! Подашь Тейт руку! – отдал команду менеджер, выбрался на улицу и открыл перед парнями двери.
Визги…
О боже… Мои перепонки однажды не выдержат этого.
Какие, к чёрту, звёзды? Кто-то ещё должен прийти? Вот они – FB, здесь. Разве не на них пришли посмотреть все эти люди с плакатами и зарёванными лицами? Девочки, что же вы творите?.. Пожалели бы нервные клетки.
– FB! FB! FB!!!
Шейн покинул салон последним и протянул мне руку.
Ладно, это всего лишь игра.
Надо было слышать рёв толпы, когда моя рука коснулась его. Всё вокруг взорвалось, утонуло в крике хаоса. Девочки вопили наши имена, умоляли с ними сфотографироваться и просили никогда не расставаться.
А я не понимала, что происходит… Я вдруг растерялась. Словно в другой мир попала. В странный, дикий и сложный мир. Мотала головой из стороны в сторону не в состоянии выдавить улыбку, как это было велено. Дышала с трудом, боясь, что лёгкие вот-вот откажут. Это слишком большой стресс для меня. Я не подготовлена – не знаю, что это такое, не знаю, как с этим справляться.
Вспышки… Люди… Крики… Ощущения огня на коже той руки, за которую меня держит Шейн.
– Тейт и Шейн! Тейт и Шейн!
– Целуй!!! Целуй!!! Целуй!!!
Вспышки… Люди… Крики…
Слёзы… Они плачут… плачут в то время, когда я тону. Слышу собственное дыхание будто из-под воды. Приступ паники. Меня предупреждали. Говорили, что такое случается, наивно думала – меня это не коснётся.
Какая же дура…
– FB! FB! FB!
– Шейн! Шейн!
– Калеб, посмотри на меня!
– Патрик! Патрик!
А я тону… Падаю всё ниже… глубже… Под вспышки фотокамер, которые запечатлеют моё падение, в то время, когда я ещё даже на ноги встать не успела.
Всё размазанное… Дыхание рваное, отрывистое…
– Тейт! – Тёплые ладони на моих щеках, карие глаза, обеспокоенные. – Тейт!
Не дождавшись моего ответа, Шейн притянул меня к себе и быстро повёл ко входу в клуб.
– Шейн! – долетел сзади удивлённый голос Кана, но Шейн даже не обернулся.
Мы не должны были уходить так скоро. Но мы ушли.
В клубе гремела музыка, полный зал народу, который всё ещё прибывал. Официанты в белоснежных рубашках проворно двигались среди толпы, предлагая гостям шампанское в изысканных бокалах.
Мужчина в чёрном костюме остановился перед нами – наверное, администратор. Улыбается, приветствует, а Шейн всё ещё держит меня за руку.
Игра? Тут ведь нет репортёров.
Горячо. Слишком горячо. Выдернула руку и тут же поймала взгляд Шейна. Кажется, он совсем не хотел меня отпускать.
Сделала шаг назад и на кого-то наткнулась. Менеджер Кан выглядел недовольно.
– Вы не должны были уходить так скоро! – прошипел он мне на ухо. – Пресса не успела сделать достаточное количество фотоснимков.
В другой раз я бы обязательно ответила что-нибудь колкое по такому случаю, потому что об изображении парочки на публику речи не было, но в нынешнем состоянии лишь бессвязно промычала:
– Простите.
Кан ничего не ответил, лишь взглянул сурово и поравнялся с Шейном – видимо, и его отчитывать принялся за то, что тот не дал мне «утонуть» на глазах у всех.
Не сказала бы, что сейчас мне намного легче.
Так. Надо взять себя в руки. Успокоиться.
Вдох. Выдох. Хорошо. Разве не этого я хотела? Не совсем, но не суть… Да и выбора особого не было. Стоп! Да какая разница? Ничего не имеет значения, кроме как сегодняшний день.
Кан подхватил меня под руку и повёл в толпу.
Оглянулась назад, но Шейна уже не было на месте.
– Тейт, я буду рядом с вами, не переживайте так сильно, – говорил мне на ухо Кан. – Это ваш первый выход в свет, здесь много знаменитостей, и вы перенервничали. Я всё понимаю, но сейчас возьмите себя в руки, улыбнитесь и ведите себя так, как вас учили. Будьте доброжелательны, общительны… Здесь нет звёзд вроде Мадонны. На эту вечеринку уже третий год подряд съезжаются в основном представители альтернативных направлений в музыке, вы ведь сами любите такую музыку?.. Только учтите, Тейт, в связи с отсутствием репортёров и с преимущественным контингентом любителей рока и металла здесь бывает довольно… буйно. Безусловно, полно охраны и все друг друга знают, но вот друзья этих знаменитостей не всегда умеют вести себя достойно. И так как вы личность малоизвестная, держитесь подальше от шумных компаний вроде вон тех панков, – кивнул в сторону. – Это хоть и vip-вечеринка, но выпивка здесь не запрещена. В неограниченном количестве.
Что он там вообще несёт? Ничего не слышу! Музыка ревёт, люди галдят, кровь шумит в ушах.
«Если немного выпить, выход будет проще найти даже из самой сложной ситуации», – любит повторять Грейс.
Да, но пью я редко… и не позволено.
Потянулась к бару, попросила воды.
«Обычная вечеринка. Самая обычная вечеринка».
О боже! А это кто?!! P.O.D.?!! Не-ет! Не может быть!
– Это P.O.D.?! – закричала я бармену.
Тот посмотрел на меня как на ненормальную.
– Да, – ответил, глядя с подозрением.
Офигеть! P.O.D. здесь… Если увижу Sum41, умру на месте, даю слово! Мой любимый кошелёчек до сих пор хранит на себе автограф Дерика Уилби. Не то чтобы я его ненормальная фанатка – я ненормальная фанатка его музыки!
Надо было подробный список знаменитостей запросить, чтобы хоть к этому морально подготовиться.
Но к официанту лучше не лезть с расспросами, ещё сочтёт меня за заблудшую душу, незаконно проникшую на вечеринку.
– Миллер! Ну ничего себе тебя вырядили! На человека стала похожа!
Высокий голос, мерзкий и противненький такой. До сих пор вижу эту тварь сидящей в полуголом виде на коленях у Шейна. Сейчас тоже не сильно одетой выглядит. Короткое голубое платье с декольте до самого пупка едва прикрывает «тощий зад», как недавно выразился Джаред. Дани верна себе.
Развернулась к ней и скривилась в подобие улыбки:
– Слышала, дебют прошёл не очень гладко.
– У кого-то он хотя бы был, – усмехнулась Дани, таращась на меня своими высокомерными глазёнками.
А когда-то она казалась такой милой…
– Дамы и господа! Рад приветствовать вас на лучшей звёздной рок-вечеринке этого года!!! – Голос ведущего вынудил нас с Дани отвлечься друг от друга.
– Мы сегодня выступаем, – бросила Дани напоследок, уже после того, как ведущий ушёл со сцены. – Посмотришь, чего лишилась.
– О, я буду рыдать громче всех! – пообещала я, и в следующую же секунду заиграла музыка.
Первые гости – малоизвестная панк-рок-группа из Лос-Анджелеса. Обычно так и бывает – самых «зелёных» ставят в начало, мэтры сцены – под конец.
Я проводила время в баре, разглядывая знаменитостей: Love and Death, Dawes, Coal Chamber… И это лишь малая часть. Сердце как ненормальное билось в груди. Неужели я и вправду здесь как часть «этого мира»?..
Менеджер Кан успел подойти трижды и представить кое-кому из элиты. А мне-то что? Такая у него работа, пусть занимается.
В общем, изображать из себя милое невинное создание с каждым разом удавалось всё лучше. Не знаю, правда, как мой общий антураж сказывался на подобного рода поведении, но вроде бы собеседники оставались довольны. И каждый обещал прийти на мой дебют.
Вот спасибо. Я, правда, ещё сама не знаю, где и во сколько он состоится, – после вопроса об этом в разговор сразу вступал менеджер Кан.
Исполнители выступали, двигаясь вверх по шкале популярности и тем самым развлекая прочих звёзд и их друзей.
Не так уж и плохо. Музыку я люблю. И нет ничего лучше, находясь вот так вот близко к сцене, чувствовать её вибрацию на своей коже.
А потом вдруг на сцену поднялись P.O.D., прервав эстафету популярности, и я, буквально сорвавшись со своего места, понеслась к сцене.
О да, это было что-то! Настоящий отрыв! Даже забыла, где я и зачем вообще здесь нахожусь. Не в целях саморекламы, а так – оторваться пришла! Даже каблуки не могли остановить меня от безумного подпрыгивания в ритм барабанов и ревущих гитар! Единственное, что мешало полностью расслабиться, – так это чей-то назойливый взгляд, прожигающий спину.
Затем на сцене показался ведущий, поблагодарил всех выступивших, сказал, что впереди ещё много интересного, и объявил небольшой перерыв перед выступлением следующей группы.
Сцена опустела, из колонок заиграла музыка, и не просто музыка, а хорошо известная мне песня. Немного грустная, в чём-то даже печальная, но сильная… вселяющая надежду.
Это одна из моих любимых композиций. Несколько лет назад и дня без неё не проходило – Allele «Immune». Сумасшедшая ностальгия…
Просто стояла и слушала, как музыка парила поверх всеобщего смеха, голосов, звона бокалов… А Шейн в это время смотрел на меня. В противоположном конце зала, прильнув спиной к стене, руки в карманах… Пристальный взгляд… Я не могла видеть, что творится в его глазах, но чувствовала это всем своим существом. Желание. Словно горячий воск плавится на коже, словно кровь – не кровь, а кипящие источники, бурлящие, властные…
Что же он со мной делает?.. Почему это до сих пор происходит? И когда закончится? Когда мы оставим друг друга в покое?.. Зачем он смотрит на меня? Как долго? Разве не ненавидит?..
Одни вопросы – ни одного ответа. Ни у меня. Ни у него. Как две слепые птицы, кружащие над горящим лесом: не улететь без столкновения и не упасть, не сгорев.
Мы эти птицы…
Глупые птицы.
Чьи-то руки коснулись талии: Калеб обнимал меня и смотрел так нежно, с такой теплотой, что внутри всё переворачивалось… Только он умеет так смотреть.
Только он так на меня смотрит.
Словно весь его мир вращается вокруг меня. Но такого ведь не может быть…
– Привет.
– Привет, – со слабой улыбкой ответила я.
Калеб наклонился ниже, к самому уху:
– Потанцуй со мной.
С опасением заглянула ему в глаза:
– А это…
– Здесь нет камер, – перебил Калеб и обвил мои руки вокруг своей шеи. – Здесь все свои. Ты поймёшь, зачем нужны эти вечеринки… Со временем.
С сомнением улыбнулась, всё ещё чувствуя, как спина сгорает в огне:
– Каждый делает что хочет?
– Вроде того. – Калеб притянул меня ближе, так что я ощутила его твёрдую грудь, прижатую к моей.
Бёдра плавно двигались в такт, тела сплетались под звуки музыки, превращающей нас в одно целое. Я смотрела в его глаза и видела в них целый мир. Ещё не открытый, но приглашающий войти. Калеб готов подарить мне его. А я всё ещё чувствую языки пламени, обжигающие спину.
– Тейт, – Калеб наклонился ниже, и в ухе защекотало от его тёплого дыхания, – я хочу поговорить…
О да! Я тоже этого хочу! Только вот начать с чего, не знаю… Всё эта глупая вечеринка, из-за которой мы слишком быстро перешли черту…
– На вечеринке, – продолжал Калеб, – когда Шейн задал мне вопрос…
Не удержалась и посмотрела ему в глаза – ни капли сожаления.
Чёрт! Он собирается сказать не то, что я хочу услышать.
Нет. Только не это…
– Я сказал правду, – закончил Калеб с абсолютной уверенностью на лице.
А у меня вдруг сжало горло с такой силой, что едва удалось втянуть в себя воздух, чтоб не задохнуться.
– Тейт… – Калеб мягко улыбнулся.
Да у меня на лице написано, что сердечный приступ не за горами! Звоните в «Скорую»!
– Я не хочу больше делить тебя. Ни с кем, – шептал он.
Спина, перестань плавиться. Перестань гореть!
«Бенсон! Свали уже куда-нибудь к чёртовой матери, у меня тут ситуация Х».
– Ни с кем?.. – всё, что смогла из себя выдавить, вот такая вот оригинальная.
– Ты знаешь, о ком я говорю.
О Шейне. О ком же ещё… Всё-таки что-то произошло между этими двумя, раз Калеб решил действовать. Раз Калеб знает, что между нами не только ненависть.
– Я больше не хочу думать о твоей реакции, прежде чем назвать тебя своей девушкой, – серьёзно говорил Калеб. – И я отлично понимаю, что в сложившихся обстоятельствах мы не сможем афишировать наши отношения, но… Чёрт! – С тяжёлым вздохом опустил взгляд и решительно заявил: – Я хочу, чтобы ты была только моей! Ничьей больше! Ты – всё, чего я хочу! Быть с тобой, смотреть на тебя, целовать тебя, говорить с тобой… Меня… меня будто на части разрывает, зная, что ты так близко и в то же время где-то в другой вселенной.
– Калеб…
– Выслушай! – Всё более и более решительный. – Уже прошло достаточно времени, чтобы разобраться. Мы не дети, чтобы бегать друг от друга и изображать глупых влюблённых, которые и за руки держаться боятся. Мне плевать на запреты и идиотизм, что крутится вокруг тебя и Шейна в Интернете. Однажды это всё закончится, и до тех пор я хочу быть рядом. Хочу всегда быть рядом. Я уверен в этом, как никогда и ни в чём не был уверен, но… хочешь ли этого ты, Тейт?
Калеб замолчал в ожидании ответа. А я зависла, как и обычно это бывает в сложно усвояемых для моего мозга ситуациях. Тараканы уже заблокировали все входы для здравых мыслей и оставили в голове один бред, который и произносить стыдно.
Уверена лишь в одном – я ни в чём не уверена.
А Калеб всё смотрит и ждёт. Ждёт и смотрит.
О боже… Какого дьявола?! Конечно, я должна стать его девушкой! Мне ведь нравится это парень! Тогда что мне мешает? Этот несносный идиот, который продолжает пялиться мне в спину? Он? Правда, что ли? Да Шейн плевать хотел на всех, кроме себя! Страсть у него… Ну, и что дальше? Перегорит и забудет, кто я такая…
А Калеб…
Мне всё ещё нужно время.
– Калеб! – О менеджер Кан, как ты вовремя! – Ты что тут делаешь? – Кан вперился в Калеба строгим взглядом, взглянул на меня, но так и не поинтересовался, какого такого дьявола я танцую с ним, а не с Шейном.
Калеб раздражен – я видела это. То, с каким трудом ему удалось сдержать поток недовольства, рвущийся изнутри.
– Иди готовься! – Кан хлопнул его по спине. – У вас выступление скоро.
– Не такое уж важное, все уже пьяные, – грубо ответил Калеб.
– Не такое уж важное?! – высоким голосом повторил Кан. – Не такое важное, как что?!
«Нет, только не смотри на меня. Калеб, не смотри».
Не посмотрел.
– Давай иди, – подталкивал его Кан, повернулся ко мне и протянул лист бумаги: – Да, Тейт, это тебе. Ничего, если мы перейдём на «ты»?
– Ничего, – с опасением промямлила я, неуверенно принимая из рук менеджера лист бумаги.
Не-ет. Это не просто листок. Это…
– Это табулатура новой песни, – твёрдо продолжил менеджер Кан, – твоё выступление через полчаса, Тейт. Ты ведь как-то говорила, что можешь выучить незнакомую партию за тридцать минут, верно? Можешь приступать. Время пошло.