только сияй

– С этой минуты ты становишься девушкой Шейна! Официальное заявление будет сделано завтра мною лично и без вашего присутствия!
– Что?! – подскочила с кресла, глядя на директора Сока круглыми глазами. – Что вы сказали?!
Сок замер по центру своего временного кабинета в офисе Victory Records и вперился в меня разъярённым взглядом – ещё чуть-чуть, и у него от злости кровь из ушей брызнет. Выдержал напряжённую паузу и обрушился на меня новой гневной тирадой.
Начиная с десяти часов утра и вот уже последние минут сорок меня, Шейна и Калеба отчитывает директор Сок, причём крик стоит такой, что к нам уже несколько раз заглядывал мистер Вонг, интересуясь, всё ли в порядке.
Ничего не в порядке. Вообще ничего.
У меня рассечена бровь, у Шейна разбита губа и за ночь уже вылез фингал под глазом, у Калеба ссадина на подбородке и нос распух на пол-лица. Мою фотосессию отменили. На съёмку для телевидения FB отправились не в полном составе. И вот уже сколько времени приходится слушать, какие мы все жалкие и никчёмные, раз не умеем держать себя в руках даже на столь важных мероприятиях, и как нам всем безумно повезло, что пресса отсутствовала. Иначе даже страшно представить, чем бы для нас всех этот скандал закончился.
Вчера, не выходя из клуба, нас троих осмотрел врач. Не знаю, откуда он взялся, вроде бы Кан вызвал, так что проблем с неразглашением не будет. И мне просто крупно повезло, что под удар попала бровь, а не глаз или висок, тогда бы ничем хорошим это точно не закончилось. По крайней мере для меня. После чего Кан вывел нас через чёрный вход, приказав прикрыть чем-нибудь лица, и отвёз в отель.
Всю дорогу Калеб держал меня за руку, а Шейн просто смотрел в окно. Никто не говорил ни слова. Я первая нарушила молчание, уже оказавшись перед дверями в свой номер, и на прощание, пока Кан не оттащил Калеба от меня за шкирку, шепнула на ухо, что согласна быть его девушкой.
После чего просто ушла к себе.
Адреналин? Злость? Ярость? Решайте сами, что стало катализатором такого решения. Я знаю, что Калеб мне нравится, и я хочу быть рядом с таким парнем, как он.
И пусть ярость внутри уже подутихла и злость на Шейна перестала быть такой сильной, это ничего не меняет. Шейн по-прежнему живёт в своём идеальном мире, где все играют по его правилам. Где я должна играть по его правилам. Он не видит дальше своих желаний и потребностей. А я – всего лишь его очередная прихоть. И Шейн знает это, как никто другой. Если иногда он и пытается быть лучше, то всегда возвращается к своему привычному состоянию. Он не меняется. Никогда не изменится. И я не вправе судить его, но вправе быть с тем, кто со мной по-настоящему честен. Разве я это не заслужила?..
И вот теперь, после принятого мною решения, директор Сок заявляет, что я, с какого-то перепуга, становлюсь официальной девушкой Шейна?!
Серьезно, что ли?
– Директор Сок, вы, возможно, не в курсе, но рабство в США уже давно запрещено! – внушительно прорычала я, глядя на Сока.
– Мисс Миллер! – Голос его гремел на весь кабинет. – Это решение принято, и оно не обсуждается! Фанаты недовольны тем, что видели! Вы должны были проявлять больше чувств по отношению друг к другу, а не убегать от камер!!!
– Я ничего не была вам должна! – Я кричала так, что Шейн постоянно массировал виски подушечками пальцев.
У меня тоже болит голова! Но сейчас это не то, что важно!
– Мы не договаривались об этом! – возмущалась я, до боли сжимая ладони в кулаки. – Вы сказали оставить эту историю фанатам и держаться в стороне!
– Иногда принятые решения меняются, мисс Миллер! – гремел Сок. – Фанаты недовольны, они хотят знать, что на самом деле между вами происходит, а это значит, мы сделаем заявление о том, что вы официально встречаетесь, и все будут счастливы!
– Все?! – пропищала я, голос срывался. – А как же я?!
Директор Сок замолчал, пристально вгляделся в каменное лицо Калеба, затем в безразличное лицо Шейна, коротко вздохнул и вновь повернулся ко мне:
– Я смотрю, ваша вторая половина ничуть не возражает.
Калеб резко поднялся на ноги.
– Что такое?! – тут же напустился на него Сок. – Тебя это вообще не касается, Калеб. Ты получил предупреждение, и если нечто подобное ещё хоть раз повторится, сухими из воды вы больше не выйдете. Залечивайте раны и возвращайтесь к работе! У вас концерт через пару дней, а выглядите как два помятых идиота!!!
Шейн хмуро посмотрел на Калеба. Потому что Калеб выглядел так, будто вот-вот перегрызёт директору глотку. Но Сок будто и не замечал этого – продолжал распыляться:
– Ничего, по сути, не изменится! Всё, что от вас двоих требуется, – взглянул на меня и на Шейна по очереди, – это играть на камеры! Изображайте безумно влюблённых, держитесь за руки, обнимайтесь, даже поцелуи разрешаю, но не переусердствуйте. В общем, дайте фанатам то, чего они хотят. На вашей зарплате это также скажется.
– Я не буду с ним целоваться! – прорычала сквозь зубы и посмотрела на Шейна, желая и на его лице увидеть возмущение, но тот выглядел так, будто серьёзно раздумывает над чем-то вроде что бы сегодня такого съесть на ужин.
– Поцелуи не обязательны, мисс Миллер, – натянуто улыбнулся Сок, – но желательны. – Выпрямил спину, завёл руки за спину и шумно вздохнул. – Итак. С этим разобрались. Менеджер Кан получит указания контролировать вас обоих. Если у кого-то ещё возникнут сомнения, советую обратиться к копиям ваших контрактов, там есть ответы на любые вопросы. Далее…
Ноги стали ватными, и я безвольно опустилась в кресло. Ни на кого смотреть не могла: ни на Сока, ни на Шейна, ни на Калеба. А чего я хотела? Разве это не было очевидно? Любой идиот догадался бы, что Сок захочет воспользоваться такой удачной ситуацией для продвижения меня как сольного исполнителя. Известность, поклонники… Особенно довольны поклонники – это живые деньги. Так почему бы на этой раздутой про нас с Шейном интернет-истории не заработать ещё парочку миллионов?
Но почему именно сейчас?! Когда я уже выбрала Калеба… Да был ли вообще этот выбор… Шейн на меня свои права и не заявлял, а я мысли читать не умею. Быть может, на тело, но не на меня целиком, так почему я вообще об этом беспокоюсь?..
О боже…
– Мисс Миллер?
Нехотя подняла на Сока глаза.
– Как вам песня? – с улыбкой поинтересовался тот. – Как ситуация? Закаляет, верно?
Сказала бы я ему парочку приятностей.
Подпёрла голову кулаком и раздражённо вздохнула.
– Но, – Сок медленно закивал, – должен признать, вы справились с текстом.
Не могла не почувствовать на себе взгляд Шейна. Ну да, он оказался прав, дальше что?
– Менеджер Кан доложил о реакции публики на ваше выступление. И не могу не заметить, что даже его вы сумели впечатлить. Я тоже видел отрывок…
– Видели что? – перебила я Сока, выпрямляясь в кресле.
– Отрывок вашего выступления, – покладисто повторил тот, разглаживая руками и без того идеально выглаженный пиджак. – Он есть в Интернете. Как на вашем сайте, так и на различных музыкальных форумах.
Медленно поднялась на ноги. Растерянно посмотрела на Шейна – тот лишь дёрнул бровями в стиле: «Ну или так тоже бывает».
Калеб вообще себе под ноги пялился, с сердитым видом перебирая костяшки пальцев, будто решая, кого бы ему прикончить первым, – Бенсона или Сока.
– Но… это ведь… была закрытая вечеринка… – тупо протянула я, глядя на директора. – Кто выложил видео?
– Менеджер Кан выложил. С моего указания, – заявил директор Сок. – Ваша песня станет вашим первым синглом, мисс Миллер, поздравляю. Публике она нравится. Если будет интересно, пробегитесь глазами по форумам и по количествам просмотров. Промоушен состоится именно с ней. И дальнейшее продвижение соответственно. Написанная вами песня лишь повысит ваш рейтинг в глазах фанатов. Слова жестковаты, кое-где заменим. Сделаем обработку и аранжировку. Вас ждут в студии звукозаписи. После того как мы закончим, отправляйтесь туда.
Нет. Сначала я схожу за аспирином.
И за противорвотным. 
– Что-то напоминает… Не находите, директор? – с самодовольной ухмылкой протянул Шейн и вальяжно распластался в кресле. – Вот же проблемного человека вы продюсировать собрались, а? Везёт вам на таких.
– Не проблемней тебя, – сухо отрезал Сок, строго взглянув на Шейна.
– Очень сомневаюсь, – усмехнулся Шейн, дёрнув плечами. – Но вы ведь и сами это знаете.
– Проблемней тебя в моём агентстве никого нет, Шейн! – устало вздохнув, заверил Сок. – Так что будь добр, сиди и помалкивай!
Повернулся ко мне:
– Съёмки для обложки диска состоятся завтра, Тейт. Я предупредил фотографа о вашей… – злой взгляд на мою бровь, – травме. Так что преимущественно будете сниматься в профиль. Дебют в следующую субботу, через полторы недели. У всех расписание остаётся прежним. Исключение – съёмки на телевидении заменены на радиоэфиры. Получите от менеджера Кана новую распечатку. На этом всё. Надеюсь, ничего подобного больше не повторится, потому что в следующий раз контракт главного зачинщика будет разорван, а о штрафах вы и так всё знаете.
Следующие четыре часа провела в студии звукозаписи.
Я правда была очень рада, что первая песня, которую придётся исполнить, будет моя собственная, но голова настолько сильно болела, что демонстрировать своё счастье ну никаких сил не было.
И теперь я должна Шейну. Что ещё круче!
А я ведь его почти убила за то, что он разорвал табулатуру.
Но в итоге его поступок лишь пошёл мне на пользу.
Чёрт! А говорить его не учили? Почему нельзя было просто сказать: «Эй, Миллер, я порву эту дрянь, а ты иди им свою песенку сляпай». Тогда бы я, возможно, и не набросилась на него после выступления, как неудовлетворённая истеричка. Откуда мне было знать, что у него на уме?! Уверена была – подстава.
А ещё я теперь с Калебом встречаюсь. Так, между прочим. Так что пора прекращать думать о всяких там Бенсонах. Всё. Теперь я даже смотреть в его сторону не должна.
Потому что у меня есть Калеб.
С которым нам вообще запрещено встречаться по его контракту.
И об этом никто не должен узнать.
Как всё отлично складывается! Просто замечательно!
В отель вернулась часам к двенадцати ночи и сразу упала в кровать.
Ещё один сумасшедший день закончился.
В восемь утра позвонил менеджер Кан с новостью о том, что машина приедет позже – пресс-конференция в офисе Victory Records, на которой нас Шейном уже объявили парой, затянулась, и машина будет аж только к одиннадцати.
Бросила трубку, не попрощавшись, и с головой залезла под одеяло.
Стук в дверь.
«Пошли все к чёрту».
Очень настойчивый стук в дверь.
«Кому там жить надоело?!»
Вылезла из кровати и потащилась к двери, с трудом разлепив глаза.
Ухмылка. Взъерошенные почти чёрные волосы. Карие глаза.
Шейн.
– Классная пижамка, Миллер.
– Проваливай, – толкнула дверь, но Шейн успел выставить руку и проскочил ко мне в номер.
– Бенсон, ты бессмертный?
– Все боги бессмертные.
– А, ну я так и думала. Ладно, делай что хочешь. – Потащила себя обратно в кровать и с головой ушла под одеяло.
Чья-то рука схватила меня за лодыжку и стянула с кровати на ковёр.
– Да чтоб тебя! Бенсон! Оставь меня в покое! – заорала я, запуская в него тапкой.
Шейн, усмехаясь, увернулся.
– У меня к тебе дело, Миллер.
– Запиши на бумаге и оставь моему секретарю, – бросила безразлично и плюхнулась обратно в кровать.
Шейн упал рядом на бок и подпёр голову кулаком.
– Пошёл вон отсюда, Бенсон! Это моя кровать! – Запустила ему в лицо подушкой, Шейн ловко отбросил её в сторону.
– Мне нужно выйти из отеля, – сказал на полном серьёзе.
– Флаг тебе в руки. Спроси администратора, он поможет сориентироваться, где выход.
Шейн рассмеялся.
Ненавижу, когда он так смеётся. Дрожать всё внутри начинает.
– Проваливай, – пробурчала из-под одеяла.
Никакой реакции. Так и продавливает мой матрас своей тушей.
Раздражённо выдохнула и села на кровати, поджав под себя ноги.
Шейн. В моей. Кровати . Что-то до меня долго доходит.
Ещё и в белой футболке, выставляющей напоказ бицепсы и половину мышц груди. Сексуально растрёпанные волосы… Приоткрытые полные губы.
С силой зажмурилась. «У меня есть Калеб».
Шейн усмехнулся – вновь забавляется, наблюдая за моей реакцией на свою персону. Одарила его тяжёлым убийственным взглядом.
– У тебя мобильный звонит, – кивнула на его карман. – Ответить не хочешь? Может, Дани?
Шейн издал приглушённый смешок, а за мобильным так и не потянулся.
– Не ревнуй, Миллер. Кроме тебя, мне никто не нужен.
«Да чтоб тебя разорвало!» 
Все органы в теле поменялись местами и теперь болезненно ныли. А Шейн с наглой томной улыбочкой продолжал наблюдать за тем, как мои щёки заливает пунцовой краской.
Мобильный вновь зазвонил.
Я прочистила горло и вновь кивнула на его задницу:
– И как долго он звонить будет?
– Ещё долго. Все поздравляют, что я наконец обзавёлся девушкой.
– М-м… тогда и я тебя поздравляю. А ей сочувствую.
Шейн сел напротив меня, наконец переходя к сути:
– Мне нужно выйти из отеля.
Протяжно вздохнула и раздражённо закатила глаза к потолку.
– Миллер, я серьёзно. Кан дал охране распоряжение выпускать нас только вместе. Внизу куча репортёров. Так что, как только соберёшься ехать на работу, не забудь свистнуть, потому что без меня тебя не выпустят.
– А у Сока фантазия что надо, – с громким фырканьем оценила я. – Что, прям так много репортёров?
Ну вот. Почему не отвечает? Завис, что ли? И почему смотрит… так? Будто я самый вкусный в мире десерт и меня надо срочно попробовать на вкус.
Натянула одеяло до самого подбородка и пока смотрела на него в молчаливом презрении, Шейн вновь усмехнулся, взлохматил свои волосы ещё больше и расплылся в хитрой улыбке:
– Ну так что? Поможешь своему парню выйти из отеля? Отойдём за угол, и каждый пойдёт своей дорогой.
– Ты не мой парень, – отрезала категорично, отбросила одеяло в сторону и поднялась с кровати, тут же почувствовав на обнажённых ногах уже хорошо знакомое жжение.
Ну вот. Это всё ещё продолжается. Мы просто не имеем права находиться так близко друг к другу! В одном помещении! В одном городе! Какого чёрта его вообще принесло в мой номер?!
– Ладно, только уйди уже отсюда, – бросила, не оглядываясь, открыла шкаф и принялась копаться в вещах, раздумывая, что бы надеть сегодня. И думать надо как можно быстрее, потому что мои короткие шорты не та одежда, в которой стоит находиться рядом с Бенсоном.
Голос Шейна прозвучал ближе:
– Так быстро передумала?
«Да лишь бы ты свалил побыстрее».
– Ты помог мне с песней, я помогу тебе, – ответила, дёрнув плечами, так и не рискуя обернуться. – На этом и разойдёмся.
Шейн не отвечал, но спина продолжала гореть в огне – смотрит. Внизу живота покалывало, волны дрожи накатывали одна за другой просто от его присутствия.
Калеб. Я должна думать о Калебе!
И мне срочно нужен холодный душ.
Взяла вещи и направилась к ванной:
– Я зайду к тебе, как только буду готова.
– Можем принять душ вместе, – ответил Шейн, тихонько посмеиваясь, и кровь тут же прилила к моему лицу.
Ехидная ухмылка, но в глазах полно решимости, так что, думаю, дай я своё согласие, и он тут же сорвёт с себя всю одежду. А потом… Страшно представить, что будет потом.
– Да пошёл ты, Бенсон.
В ответ Шейн лишь усмехнулся и провожал меня взглядом до тех пор, пока я не скрылась за дверями ванной.
Слово он своё не нарушил. Как только фотографы удовлетворили все свои желания, а значит, начальники сегодня не вздёрнут их за нехватку фотоснимков, Шейн повёл меня вниз по оживлённой улице, велев натянуть на голову капюшон и надеть тёмные очки, которые сам же мне и протянул. Сам он выглядел так же зашифрованно плюс чёрная кепка.
– И когда они отстанут? – поинтересовалась я, чувствуя сильное жжение в правой руке, потому что Шейн до сих пор не отпустил меня.
– Возьмём такси и проедем пару кварталов.
Пара кварталов оказалась дорогой к зданию Victory Records. Я сама попросила меня туда отвезти, потому что больше некуда было. Друзей у меня в Лос-Анджелесе нет, Калеб на интервью для какого-то журнала… Не с Шейном ведь ошиваться… Кто его знает, куда он вообще намылился. Может, опять по бабам.
– Значит, так и не скажешь, что у тебя за дела? – без особого интереса поинтересовалась я, глядя на проплывающие за окном такси пейзажи утопающего в солнце Лос-Анджелеса.
– С каких пор тебе есть дело до моих дел? – ответил Шейн тем же тоном. А затем натянуто улыбнулся: – Может быть, когда-нибудь и возьму тебя с собой.
– Групповой секс не практикую.
Шейн рассмеялся. И так искренне… С ума сойти. Наверное, постирал маску недоумка и повесил сушиться.
– Поцелуешь своего парня на прощание? – Шейн приблизился ко мне, когда такси уже подъезжало к Victory Records.
Я с усмешкой фыркнула:
– Спрячь свою томную улыбочку, Бенсон, не прокатит.
– Правда, что ли? – Ещё ближе.
Вот откуда у людей берётся такая уверенность в собственном превосходстве?..
Но в данной ситуации я больше опасаюсь себя, чем Шейна! Потому что его губы слишком близко и слишком к себе притягивают.
– Здесь нет камер, Бенсон! – Отодвинулась дальше. – Можешь не притворяться.
Откашлялась и отвернулась к окну.
– Ты боишься. – Тихий, но уверенный голос Шейна.
– Нет, не боюсь.
– Боишься.
Хмурясь, резко повернулась к нему и злобно сощурилась:
– Я не боюсь тебя, Бенсон. С какой стати?
Шейн приблизился. А я уже практически вдавила себя в дверь.
– Ты боишься себя, Тейт, – пожал плечами, как будто ничего проще не бывает. – Но однажды ты сдашься.
– Ошибаешься, – ответила уверенно, хотя абсолютно так себя не чувствовала.
Такси остановилось возле соседнего здания, где репортёров не было. Водитель неловко откашлялся.
– Я бы с тобой поспорил, – мягко улыбнулся Шейн, не сводя с меня глаз, – но баллов мне это не прибавит.
– Тебе уже ничто их не прибавит, так что можешь расслабиться и дальше играть в придурка.
Шейн оказался ещё ближе. Я окончательно вдавилась в дверь. Кончик его носа коснулся моего. Губы растянулись в улыбке и спустя секунду оказались возле моего уха.
Я задержала дыхание, потому что не хотела дышать им. 
– Если бы я таким не был, Тейт… – прошептал Шейн, – ты бы не хотела меня так сильно.
Рука нащупала ручку, я практически вывалилась из такси и наконец глубоко вздохнула.
Шейн, изображая милашку, растянул губы в нелепой улыбочке и помахал мне рукой на прощание:
– Люблю тебя, дорогая! Увидимся вечером! Я заберу детей из школы!
Показала ему средний палец и ушла не оборачиваясь.