Глава 25
Шейн хочет быть композитором.
Возможно, я была бы рада этой новости. Возможно, расстроена. Возможно, удивлена. Но в данной ситуации я просто сбита с толку, потому как ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он безумно притягателен, заботлив и у него есть какая-то странная девушка, с которой он никак не может поладить.
Шейн снял всё здание целиком на деньги, которые сам заработал за последние годы. И даже на штраф осталось, если вдруг Сок запетушится. А он запетушится. К тому же в распоряжение Шейна поступило некоторое количество средств после смерти отца. Не стала спрашивать, когда его не стало и при каких обстоятельствах, – и так неловко себя чувствовала. Поняла лишь одно – у семьи Шейна крупный бизнес и в деньгах он не нуждается, вот и снял себе студию.
Ремонт идёт полным ходом, на днях должны привезти оборудование. Людей для сотрудничества подыскивает специальный человек, которому Шейн платит, всё документальное оформление взял на себя его брат, так как по контракту Шейн не имеет права заниматься чем-либо подобным. За это может крупно влететь.
Хороший у него брат, раз не против падения Шейна с олимпа славы.
Ну а как я могу думать по-другому? Для меня это дико – я ничего не помню! А Шейн даже и объяснить не пытается. Провёл мини-экскурсию по студии (в это время здесь никого не было), усадил на кожаный диван, прикрытый прозрачной плёнкой, взял в руки белоснежную акустическую гитару и сел напротив меня.
– И?.. – неуверенно улыбнулась. – Значит, ты хочешь писать свою музыку для других?
Шейн улыбнулся в ответ, продолжая молча смотреть на меня. Нет, будто внутрь меня.
«Щёки, даже не смейте краснеть».
– Что? – нервно усмехнулась.
– Ничего, – пожал плечами Шейн.
Отвела взгляд в сторону.
«У нас всегда были такие загадочные дружеские отношения?..»
Шейн вздохнул и пробежался пальцами по струнам, и внутри вдруг всё задрожало.
– Спой мне, – попросила я.
Улыбнулся шире.
– Что? – усмехнулась. – Ты не пел мне раньше? Ты ведь вокалист группы.
– И что? – усмехнулся в ответ Шейн.
– Так пел или не пел?
Шейн вновь пробежался пальцами по струнам.
– Лучше не вспоминать об этом.
– Почему? Всё было так плохо?
В ответ Шейн заиграл какой-то до боли знакомый ритм и с улыбкой произнёс:
– Спой со мной.
Замолчала. Облизала пересохшие губы…
– А мы раньше…
– Нет, – перебил Шейн, – мы никогда не пели вместе.
Его пальцы перебирали струны, звуки парили над нами, эхом отражаясь от стен полупустого зала. Гитара просила… ждала первых слов. И Шейн запел, глядя мне в глаза:
Больше всего на свете люблю, когда ты смеешься.
Так хочу вознести тебя к самому небу
и забрать твою боль.
Твой образ живет в моем сердце, и это делает
меня сильным.
Так хочу вознести тебя к самому небу
и забрать твою боль.
А дальше наши голоса сплелись воедино, соединились и стали одним целым. И этому порыву невозможно было сопротивляться. Я хотела петь с ним. Петь вместе с Шейном:
Схожу с ума, когда остаюсь в одиночестве.
Все становится пустым и поломанным,
когда нет тебя рядом…
Замолчала. Шейн слабо улыбнулся и спел свои строки:
Но ты ушла. Больше не чувствуешь меня рядом…
Я улыбнулась в ответ, хотя совершенно не чувствовала радости. Мне нравилось петь с Шейном, но грусти в этой песне слишком много. Сердце будто не на месте, но я запела:
Всё самое плохое уже пройдено.
Мы можем дышать полной грудью.
Так хочу вознести тебя к самому небу
и забрать твою боль.
Нам еще многому предстоит научиться,
но вести войну больше нет смысла.
Так хочу вознести тебя к самому небу
и забрать твою боль.
Шейн негромко подпевал мне, наши голоса вновь сплетались, словно сотни лет ждали этой встречи… Звуки, такие идеальные. Такие неповторимые. И я продолжала петь:
Чувствую себя поломанной каждый раз,
когда открываю сердце.
Осознаю, что сильна недостаточно.
Ощущаю себя слабой, когда остаюсь
в одиночестве.
Все становится пустым и поломанным,
когда нет тебя рядом…
Проигрыш. Пальцы Шейна ловко перебирали струны, тёплые карие глаза смотрели на меня.
Всё меньше и меньше верилось, что этот парень передо мной, который умеет смотреть в самую душу, задевая сердце и разжигая одним взглядом самый настоящий костёр внутри, – мой самый обычный друг.
И мы запели в унисон, громко, надрывисто. С эмоциями, каких требовала песня. Со всем чувством:
Чувствовать себя сломанным,
когда открывается сердце,
Понимать, что сил недостаточно…
Сломлен, когда остаюсь в одиночестве,
И всё кажется неправильным, когда ты уходишь.
Я ломаюсь, когда остаюсь в одиночестве,
Всё кажется пустым и неправильным,
когда ты уходишь.
Замолчала, позволив Шейну тихо закончить:
Ты ушла…
Ты больше не чувствуешь меня рядом… [6]
Слова закончились, музыка стихла, а мы ещё долго смотрели друг на друга.
* * *
Завтра FB улетают на очередной концерт, на этот раз в Хьюстон. Даже не знаю, когда вернутся, – там ещё несколько мероприятий запланировано.
Сегодня решила прогуляться в одиночестве. Горячий песок пляжа Калифорнии обжигал ступни и приятным теплом разливался по телу. Такое… знакомое чувство. Интересно, как часто я раньше бывала на пляже?.. Бывала ли вообще? Наверняка была. Откуда ещё взяться этому знакомому ощущению тепла?
Вернулась в отель ближе к вечеру. Калеб ждал у двери в мой номер. Тут же растерялась.
– Привет, – улыбнулся он, отойдя от стенки.
– Привет, – улыбнулась в ответ.
Калеб подошёл ближе, глядя на меня тёплыми ясными глазами. Их цвет бесподобен. Как два алмаза, блестящих на солнце.
– Кан звонил тебе раз сто.
– Я оставила телефон в номере, – пожала плечами и улыбнулась. – И не надо на меня так смотреть.
– Как? – усмехнулся Калеб.
– Словно я маленький ребёнок и могу заблудиться. Я всего лишь была на пляже.
– Правда? – Калеб удивился. – Раньше ты не хотела туда идти.
– Я не была на пляже? – теперь удивилась я.
Калеб отрицательно помотал головой.
– Вот я дурра! – усмехнулась.
Калеб потёр рукой шею, словно немного нервничая, но улыбаться не переставал. Белоснежный ряд зубов, крохотные ямочки на щеках – само великолепие. Неудивительно, что я не смогла устоять перед его очарованием.
– Ты… выглядишь лучше, – заметил он.
Коснулась пальцами лба.
– Я не об этом, – усмехнулся Калеб и перехватил мою ладонь своей. – Ты выглядишь… счастливее.
Бросила мимолётный взгляд на наши руки. Ну же, где они? Где все трепетные чувства? Где бабочки в животе и прочая живность?.. Почему ничего нет? Тепло, приятно… но разве не должно быть что-то большее?
– Пойдём, – Калеб повёл меня к дверям своего номера.
– Куда? – удивилась я.
– Восстанавливать твою память. Джаред решил повторить вечеринку в твою честь.
Джаред налетел с объятиями, едва переступила порог.
Джаред. Хорошо, что Калеб заранее сообщил, как зовут этого чересчур общительного и энергичного парня. И он такой высокий. С ума сойти! Приходится задирать голову к самому потолку. А мальчишеская улыбка и вовсе обескураживает.
– Тейт! Ну меня-то ты помнишь? – улыбался он, ведя меня к длинному светлому столу посреди гостиной. – Конечно, помнишь! Ты просто не могла забыть своего братишку!
– Братишку? – Наверное, выгляжу до невозможности нелепо; брови вообще отказываются опускаться вниз.
– Не помнишь наших милых прозвищ? – надул нижнюю губу Джаред. – Сестрёнка, ты ранишь мои чувства.
– Сестрёнка?.. – с удивлением посмотрела на Калеба, но тот лишь с улыбкой пожал плечами.
Вернулась взглядом к сияющему лицу Джареда.
– Слушай, не знаю, что там между нами было, но, зная себя, я просто не могла называть кого-либо братишкой! – Рассмеялась. И впервые за последние дни мне вдруг стало так весело.
Братишка? Да ни за что на свете!
Джаред обиженно фыркнул и усадил меня на стул.
– Короче, сестрёнка, называй как хочешь, а психотерапия Джареда сейчас начнётся.
– И что меня ждёт? – неуверенно улыбалась я.
Джаред весело подмигнул и повернулся к длинноволосому блондину, валяющемуся на диване с пультом от игровой приставки.
– Тейт! Я ща! – воскликнул тот, не оборачиваясь.
– Слушай, мужик, не вынуждай меня засунуть этот пульт в твою тощую задницу! – зарычал на него Джаред.
– Расслабься, чувак! Это последний раунд! – ответил блондин.
– Это нарушает психотерапию! Такого вообще не было!
Наблюдала за всеми с безумным интересом. Я правда общалась со всеми этими парнями?..
На стул по правую от меня сторону опустился парень-азиат.
– А этого хоть помнишь? – обратился ко мне Джаред с широко распахнутыми глазами и кивая на азиата.
Тихо посмеиваясь, покачала головой.
– Я – Ин Хо, – с улыбкой представился азиат и кивнул.
Автоматически кивнула в ответ.
– Ой-ой, да ладно! – прокомментировал Джаред. – Ещё в ноги поклонитесь.
Ин Хо запустил в него пробкой от бутылки. Угодила Джареду в лоб – оба заржали как кони.
Неуверенно поглядела на Калеба, тот кивнул, давая понять, что детский сад в порядке вещей.
Джаред вывернул на стол целый пакет всяких закусок и уставился на меня:
– Ну?
– Что – ну? – неуверенно улыбалась.
– Давай, сестрёнка, толкни речь о том, что тебе вставать в шесть утра.
– Но мне не надо вставать в шесть утра.
– Она не помнит, Джаред, – встрял Калеб.
– Заткнись, мужик, не мешай моей психотерапии. Патрик, чтоб тебя! Если твоей тощей задницы сейчас же не будет за столом, клянусь супчиком моей мамочки, я тебе труселя на голову натяну.
Патрик отложил пульт в сторону, вооружился барабанными палочками, сел на стул слева от меня и приветливо улыбнулся.
Не помню. Никого из них.
– Ладно, теперь нальём сестрёнке шампусика. – Джаред взял пустой бокал и плеснул в него золотистой жидкости.
– Мне нельзя шампусик, – прокомментировала с улыбкой.
Джаред стрельнул в меня глазами:
– Слушай, сестрёнка, вот зачем всё портить? – Протянул мне бокал. – Обычная газировка, но ты представь, что шампанское. Займись самовнушением, помедитируй.
Рассмеялась и приняла бокал.
– Так. Что там дальше? – Джаред почесал затылок и впихнул бутылку в руки Ин Хо. – Эй, мужик, завязывай с шампанским! – выхватил бутылку обратно. – Я его для Тейт купил! Пиво пей!
Молчание.
– Ну-ну? – поощрительно протянул Джаред, стреляя в Ин Хо глазами. – ЧТО-О ты должен сказать?
ИнХо покрылся пунцовыми пятнами, отвёл взгляд в сторону и невнятно промямлил:
– Я не пью пиво. От него газы.
– Вот. Молодец! – довольно воскликнул Джаред, прочистил горло и с серьёзным видом вставил следующую реплику: – А от шампанского у тебя сиськи вырастут. Это ж бабский напиток!
Ин Хо смутился ещё больше. Джаред с надеждой в глазах посмотрел на меня.
Я покачала головой – ничего не помню.
Джаред воодушевлённо вздохнул и хлопнул в ладоши:
– Ладно, продолжим. – Сел на стул, вновь почесал затылок и, как раз когда я уже собиралась спросить, где Шейн, громко объявил: – Концерт у нас завтра!!!
Неловко поёрзала на стуле.
– Но я не спрашивала, когда у вас концерт.
– А должна была! – В сотый раз почесал затылок, припоминая события прошлого, и в этот момент в номере возник Шейн.
Злой. Недовольный. Мрачный.
Швырнул сумку на пол, подфутболил ногой и сразу прошёл к холодильнику. Достал банку с пивом, откупорил и осушил залпом, отправив пустую ёмкость в урну.
Впервые вижу его таким.
– Эй, придурок, и тебе здравствуй! – воскликнул Джаред. – И я не понял, где Дани?!
Шейн, не оборачиваясь, прорычал:
– Я сказал тебе отвалить от меня с этой идеей!
– Но мы уже в процессе, мужик!
Шейн круто развернулся, и его глаза резко округлились, заметив меня.
Медленно подошёл к столу, не сводя с меня вопросительного взгляда, и тихо произнёс:
– Тейт… ты… ты согласилась? – нахмурился.
– На что? Я понятия не имею, что тут происходит, – усмехнулась я, пожав плечами.
Лицо Шейна расслабилось в тот же момент, когда я ему улыбнулась, плечи опустились, словно мешок с камнями на землю сбросил. И неожиданно осознала, что мне нравится то, как я могу влиять на его эмоции.
Он опустился на стул рядом с Джаредом и уставился на Калеба тяжёлым взглядом.
Шейну не нравится всё, что сейчас происходит. Это точно.
И тем интересней для меня.
– Ладно! – Джаред хлопнул пакет, разбросав чипсы по столу, и громко объявил: – Будем без Дани!
Кто вообще она такая, эта Дани?..
– Правда или желание? – ухмыльнулся Патрик.
– О да, мужик! – Джаред заговорщически дёрнул бровями. – Правда или желание!
Я смеялась до боли в животе! Эти трое… нет, это просто неподвластно описанию! Эти трое: Джаред, Патрик и Ин Хо… О боже, они как дети… Слегка озабоченные, но не суть. Что они только не вытворяли! Менялись трусами, надевали их друг другу на головы, лепили на грудь скотч и резко отрывали, выщипывали пинцетом волосы на ногах, плевали в стаканы с пивом и заставляли это друг друга пить – что было достаточно противно.
– Думаешь, мне нравится это всё повторять, сестрёнка? – возмущался Джаред. – Ты там это, давай заставляй мозг работать, ради тебя стараемся.
А я всё смеялась и поедала закуски. Чёрт возьми, как же весело с этими придурками и так хорошо… Словно знаю их сотню лет и попала точно по адресу. Даже когда Патрик втянул носом васаби, а потом помчался блевать в туалет, я смеялась так, что чуть не повалилась со стула. Надо было видеть его лицо!
– Ладно! – Покатываясь со смеха при виде физиономии вернувшегося Патрика, Джаред опустился на стул и вопросительно уставился на меня. Отрицательно покачала головой. – Чёрт! – с озадаченным видом Джаред закинул в рот парочку чипсов. – Моя психотерапия оказалась не идеальной. На этой стадии ты уже должна была всё вспомнить! – Покосился на Шейна, который только сейчас оторвал от меня взгляд.
– Что? – буркнул он раздражённо.
– Не тупи, мужик! – фыркнул Джаред. – Продолжаем постановку. Задавай свой вопрос Калебу.
– Я не играю, – сухо ответил Калеб.
– Вот молодец! – захлопал в ладоши Джаред. – Помнит, о чём трепался.
Калеб стрельнул в Джареда глазами и жёстко повторил:
– Я не играю.
– Постой, сейчас не твоя реплика! – Джаред повернулся к Шейну. – Ну?..
Мне уже это всё не нравилось.
Шейн стал выглядеть более чем серьёзно, словно игры закончились и только одному Джареду весело.
Тот раздражённо фыркнул:
– Вы идиоты или что? Не слышали врача?! Мы тут вообще-то Тейт помогаем! Что, если подействует? Так влом повторить парочку фраз? Вам вообще плевать, что ли? Чего это я один тут, как лось, стараюсь?
Я потупила взгляд и уставилась в стол – в голове вдруг застучало… Вечер слишком насыщенный, а организм ещё полностью не восстановился после аварии – думаю, для меня это слишком. Нужно уходить к себе. Но тут прозвучал голос Шейна, и прозвучал настолько холодно, что кожа невольно покрылась ледяными мурашками.
Тяжёлым взглядом он смотрел на Калеба:
– Правда или желание?
В голове стучало всё сильнее, но я всеми усилиями не подавала вида…
Калеб медлил, прожигая Шейна точно таким же ненавидящим взглядом. Серьёзно, эти парни смотрят друг на друга так, словно у них высший уровень противостояния!
– Правда, – наконец ответил Калеб, и вокруг воцарилась удивительная тишина. Не считая боя барабанов, разрывающих мою голову изнутри. Но я больше не хотела уходить, потому что что-то происходило или должно было произойти… Что-то, при чём я обязательно должна присутствовать.
– Ты любишь её? – задал свой вопрос Шейн.
– Калеб, теперь ты должен… – вступил в разговор Джаред, но Калеб резко на него зарычал, чтобы тот смолк. Что Джаред и сделал. А Калеб так и не отрывал жёсткого взгляда от лица Шейна.
А у меня в голове разворачивались целые военные действия, в глазах щипало от боли, но я не подавала вида. Не подам, пока не услышу то, что должна.
Это ведь обо мне они говорят? Обо мне.
– Да, – уверенно ответил на вопрос Калеб. – Правда или желание, Шейн?
– Правда, – тут же отозвался Шейн уверенным голосом.
– А может, не надо? – жалобно заскулил Патрик на ухо Джареду.
– Стихни, – ответил ему тот.
Следующие несколько минут длились вечность. Искры летали повсюду, напряжение в воздухе ощущалось буквально. И я по-прежнему ничего не помнила, а значит, должна досидеть до конца и только потом пойти пить своё обезболивающее.
– Тот же вопрос, – наконец произнёс Калеб, играя с Шейном в войну взглядами, и его голос вдруг надломился: – Ты… любишь её?
– Думаешь, не отвечу? – невесело усмехнулся Шейн.
– О, а это уже по сценарию, да? – зашипел Патрик на ухо Джареду.
Калеб выдержал ещё одну паузу, больше в нем не было уверенности. Тихо произнёс:
– Да или нет, Шейн?
– Да, – не задумываясь, ответил Шейн, и у меня в голове случился взрыв.