Разрывать

Риз не вернулся. Я сидел на диване, смотрел в окно и ждал, но солнце взошло, а Риз все еще не вернулся домой.

Я проверял свой телефон сотню раз, думая, что он позвонит или напишет. Проверял снова. Он ненавидел меня беспокоить. Но ничего не было.

Я продолжал видеть вспышки, как он едет в темноте, безрассудный от гнева, горя и предательства, и врезается в дерево. Грузовик — груда металла, огня и Риза.

Наконец, около полудня, когда мой желудок был настолько пуст, что я даже не мог больше блевать, я написал Тео. Я знал, что не имею права писать Калебу.

"Риз с вами?"

"Да."

Тео ответил сразу. Воздух так сильно ворвался в мои легкие, что у меня закружилась голова. Ладно. С Ризом все в порядке. Это было что-то. Я медленно набрал ответ.

"Могу ли я поговорить с ним?"

Некоторое время ответа не было и хотя я понимал, что ставлю Тео в неловкое положение, я ничего не мог с собой поделать.

"Я облажался"

Написал я. 

"Я действительно облажался и мне страшно, и Риз так зол на меня, и он должен злиться, но мне просто нужно услышать его голос и мне жаль, что я спрашиваю, но, пожалуйста, пожалуйста, может ли он мне позвонить."

Я рыдал и трясся, а звонок телефона заставил меня подпрыгнуть. Я поспешно ответил.

- Риз... - Выдавил я. - Мне жаль.

Но это был не Риз. Это был Калеб.

- Мэтт, Риз не может сейчас с тобой говорить. - Голос Калеба был невыразимо спокоен. Я попытался задержать дыхание, чтобы он не услышал, как я плачу, но звуки все равно просачивались.

- С ним все в порядке?

Калеб вздохнул. 

- Он в безопасности. Мы о нем позаботимся.

Но я должен был заботиться о Ризе. Это было то, что я пытался сделать. И я полностью провалился.

- Он поедет домой? - Это прозвучало как всхлип и я услышал, как на заднем плане разговаривают люди. Риз и Тео, это должно быть они.

- Мэтти, послушай. — Сказал Калеб. Он звучал расстроенно. - Тебе нужно дать Ризу немного пространства прямо сейчас, ладно? Он здесь, он в безопасности. Он позвонит тебе, когда будет готов поговорить. Ладно?

У меня было такое чувство, будто я исчезаю.

- Хорошо. — Прошептал я. - Мне жаль.

Я плакал до тех пор, пока физически не мог больше плакать, мои глаза опухли и напоминали песок, мое горло саднило. Я не думал, что когда-либо плакал так в своей жизни. Была чистота в боли, которую я чувствовал. Жестокая, простая ясность, которая пришла от знания того, кто именно виноват — я — и от того, что я мог потерять — Риза.

По сравнению с ней, вся остальная боль казалась извращенной, сложной и ошеломляющей; все остальное, что я потерял, казалось более постыдным и менее предотвратимым.

Но в этой ясности не было никакого утешения, только пустота, возникающая из-за эмоционального истощения.

Когда я больше не мог сидеть на месте, я бродил по дому, убирая все подряд. Когда убирать больше было нечего, я бродил из комнаты в комнату, как делал, когда Риз был в туре. Теперь пустота имела иное качество.

Когда свет начал меняться, а Риз так и не позвонил, мне пришлось уйти. Я не мог оставаться в доме ни секунды, и я не мог позволить солнцу зайти в него. Я сделал единственное, что пришло мне в голову. Я пошёл на вокзал и вернулся в город, который когда-то был всем, что я знал.

--------------------------

Я не знал, где нахожусь, а потом понял.

Конечно.

Я был в двух кварталах от дома. От старой квартиры моей тети.

Я ехал на поезде в центр города, потом сошел и пошел на север. Прошел по хребту Манхэттена, как зомби. На север через Адскую кухню и Верхний Вест-Сайд, мимо Колумбийского и Сити-колледжа. И я оказался здесь. Вашингтон-Хайтс.

Прошло несколько часов и мои ноги пульсировали. Но это было ничто по сравнению с пульсацией в моей голове. Это было похоже на торнадо, колотящееся в моих висках и бушующее у основания моего черепа.

И вот оно. Моё старое крыльцо. До боли знакомое и одновременно смущающе другое. Я не мог точно перечислить отличия, но я знал, что они есть. Может, зеленая краска на перилах вместо черной? Кусок бетона, который раньше не отсутствовал? Я не мог быть уверен.

И вот, наконец, я позволил себе опуститься на крыльцо, на котором я столько раз сидел мальчишкой. Это было так давно и времени совсем не было.

Может быть, я сижу на этом крыльце уже много лет.

Я не был уверен, как долго я сидел там, когда кто-то повернул за угол. Было уже давно совсем темно и я инстинктивно напрягся, потому что это был крупный мужчина.

Риз.

Ебать.

Он вздохнул, увидев меня и его лицо было напряжено от беспокойства, плечи напряглись. Я вскочил на ноги, но он протянул руку, чтобы остановить меня и опустился рядом со мной на крыльце.

Он выглядел ужасно. Он ничего не сказал. Расстояние между нами вибрировало от напряжения, которое я чувствовал во всем теле.

Через несколько минут он немного приблизился ко мне. Настолько близко, что он наклонил свое колено, чтобы опереться на мое. От этого контакта у меня закружилась голова и я издал унизительный задыхающийся звук, так облегченно, что он все еще хотел ко мне прикоснуться. Я хотел потянуться к нему, но боялся, что он отстранится и я думал, что если это произойдет, то я могу рассыпаться.

- Ты не позвонил.

- Я пошел домой, но тебя там не было. Твой телефон был там.

Я порылся в карманах, но не нашел телефона.

- Чёрт, я не... Я не помню.

Глаза Риза выглядели опухшими, его полный рот опустился. Он протянул мне мой телефон.

- Как ты меня нашел? — Спросил я хриплым голосом.

- Догадайся.

Я моргнул, так сильно желая прикоснуться к нему и зная, что не смогу этого сделать.

- Я так зол на тебя. — Сказал Риз. Казалось, он вот-вот заплачет. У меня скрутило живот, но в то же время это было так в духе Риза. Так честно, прямолинейно и чертовски щедро. Никаких догадок с Ризом. Никаких игр.

- Я знаю. — Сказал я. Затем, поскольку мне больше нечего было ему предложить. - Мне жаль...

- Пора идти. — Оборвал он меня.

Он стоял и при виде его силуэта на фоне этих зданий миры столкнулись. Я не мог понять его здесь. Или не мог понять здесь, где он был. Он спустился по ступенькам и пнул бордюр.

- Я за рулем. — Сказал он.

- Я... я тоже пойду?

В глазах Риза мелькнула чистая боль, а затем он просто выглядел измученным.

- Да, ты тоже идёшь, Мэтти.

Я медленно встал, мои ноги протестовали, как иголки и булавки. 

Кровать казалась приятной. Вечный сон казался приятным. Но когда я пошел, чтобы сойти с крыльца, я застыл на месте.

Наконец я неуклюже шагнул на тротуар. Голова кружилась, а в ушах раздавался свист, словно мои кузены орали в узком коридоре квартиры.

Я споткнулся и присел у обочины, и меня вырвало. В желудке ничего не осталось, так что это были просто мучительные сухие рвотные позывы.

- О, детка.

Голос Риза. Рука Риза на моих волосах. Риз все еще был рядом.

- Мне жаль. — Сказал я с несчастным видом.

Я хотел, чтобы он обнял меня, сказал, что все в порядке. Что я не сломал то, что между нами, до такой степени, что это уже не подлежит ремонту. Но он был зол, а я не имел права просить утешения, поскольку это была моя вина, поэтому я засунул руки в карманы и сплюнул.

- У меня в грузовике есть жвачка.

Мы ехали домой молча. Вода была черной в лунном свете.

Я совершал это путешествие на поезде десять раз в неделю. Больше, если мы приезжали в город на выходные. И каждый раз я старался не думать. Я старался не думать о том, что поезд огибал Вашингтон-Хайтс, когда мы следовали по реке Гарлем к Гудзону. Что каждый день в моей блестящей новой жизни я проезжал мимо руин моей старой. Если я когда-либо случайно думал, я всегда обращал мысли к - ты уезжаешь, от неё, ты движешься мимо неё.

Теперь я пытался думать. Я пытался привести свои мысли в какой-то порядок, но чем сильнее я старался, тем больше они ускользали. Пока мы не остановились на красный свет и я не посмотрел на Риза. Обычно он вел машину легко и небрежно положив руку на ногу, лишь слегка лениво поворачивая руль.

Теперь он сжимал руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. Мышцы его челюсти были сжаты и он тяжело сглатывал. В тот момент, когда сменился свет, прежде чем мы снова умчались в темноту, вспышка зеленого света осветила след от слез Риза.

Я видел, как Риз смеялся до слез, зажмуривая глаза, наливая щеки и краснея. Он с благодарностью вытирал их и говорил: "Ох, чувак", качая головой. Я видел, как он почти плакал, слушая пару песен, которые ему нравились. Я видел, как его глаза слезились, когда он резал лук.

Я никогда не видел, чтобы Риз плакал.

Я сжал внутреннюю часть запястья так сильно, как только мог, чтобы не тянуться к нему и дал обещание. Я дал обещание, что сделаю все, что смогу, чтобы больше не причинять ему боль. Если бы он просто остался... если бы он просто дал мне еще один шанс. Я бы сделал все, что угодно.

Окна дома ярко светились в темноте и несмотря на то, как все было ужасно, я почувствовал прилив облегчения, увидев его. Это был единственный дом, к которому я когда-либо испытывал такое чувство.

Внутри я первым делом пошел чистить зубы, а когда вышел из ванной, Риз стоял возле кровати. Он выглядел таким потерянным.

- Спасибо, что позволили мне приехать сюда. — Сказал я.

- Это твой дом! — Голос Риза дрожал от гнева и мне это нравилось, потому что, по крайней мере, он больше не казался таким потерянным. - Я зол. Я... Я действительно зол. И мы поссорились. Пары ссорятся! Но это не значит, что мы сдаемся.

Мы никогда раньше не ссорились. Иногда я был замкнутым и ворчливым, и Риз говорил мне прекратить это. Иногда он был невнимательным и упрямым, и я говорил ему прекратить это. Иногда мы препирались и раздражались друг на друга. Но никогда не было так.

- Это не значит, что мы расстаемся. Это не значит, что кто-то из нас уходит! — Яростно заявил Риз.

- Нет? — Спросил я дрожащим голосом.

Он медленно вдыхал и выдыхал через нос.

- Нет.

Он так на меня смотрел, что это означало, что он не остановится, пока я не соглашусь.

- Хорошо. — Сказал я.

Наконец он шагнул ко мне и схватил дрожащими руками мою толстовку.

- Ты ведь мне не веришь, да? — Его голос был тихим и разбитым, и я опустил глаза.  - Ты веришь? Пожалуйста, просто скажи мне правду. Пожалуйста. Я не думаю, что мы можем позволить себе еще больше лжи.

- Я не... Я не знаю. Я не уверен. - И черт, как же тяжело было ему это сказать. Тяжело смотреть, как он страдает и знать, что это из-за меня.

- Ладно. — Сказал он, вздохнув. - Это... это хорошо. Продолжай говорить мне правду.

Я кивнул, внезапно обессилев. 

- Тебе это не понравится. — Прошептал я.

- Пусть об этом волнуюсь я. — Его голос был ровным и покорным.

Я снова почувствовал, как мой желудок сжался.

- Пойдем спать. — Сказал он. - Поговорим позже.

Мой взгляд метнулся к его лицу, потом к кровати. 

- В-вместе?

Еще одна вспышка боли, затем он кивнул.

Я стянул с себя толстовку и бросил ее и джинсы в кучу на полу. Я стоял, пока он снимал свою одежду, не совсем в состоянии залезть в постель первым, все еще уверенный, что он передумает.

Когда Риз залез под одеяло и поднял его для меня, волна адреналина так быстро затопила мое тело, что я чуть не рухнул на кровать. Если он позволял мне спать с ним, то, возможно, все было бы в порядке.

Риз обхватил мое лицо и посмотрел на меня. 

- Мэтти, послушай меня, потому что это действительно важно. Ты слушаешь? - Я кивнул. Боже, его глаза действительно были самого красивого цвета, который я когда-либо видел. - Я зол на тебя, действительно зол. И мне больно, что ты солгал мне. — Сказал он хриплым голосом.

Он зажмурил глаза, когда мои наполнились слезами. Через несколько секунд он снова открыл их и тоже заплакал. 

- И я люблю тебя.

Я дико моргнул, сделал один судорожный вдох, затем другой, а он все еще смотрел на меня. Я закрыл глаза, чтобы попытаться распутать слова. 

- Хорошо... — Прошептал я дрожащим голосом. -  Я так сильно тебя люблю. Я знаю, что ты злишься на меня. Ты должен злиться. Я не хотел быть таким...

Он остановил меня, приложив палец к моим губам и поморщился, словно не мог больше ничего слышать. Слезы текли из моих глаз вниз, щекоча уши, а затем на простыни. Риз смахнул их.

- Ладно. Спасибо. — Пробормотал он. - На сегодня хватит.

Он устроился на спине на своей стороне кровати. Обычно он прижимал меня к себе, кладя мою голову себе на грудь, или подбирался сзади, перекинув руку через мою талию, так что даже во сне мы могли чувствовать вес друг друга.

Сегодня ночью он казался таким далеким и я прижимал к груди влажную подушку, чтобы не тянуться к нему.