Разрывать

Я вернулся, в ту ночь, когда мы с Ризом впервые переспали. После того, как я получил его сообщение, в котором он говорил, почему он хочет меня, хотя я выходил из поезда в своем районе, я развернулся и пошел обратно. Потому что я не знал, что сказать в ответ и я не мог вынести, чтобы ничего не сказать.

Он открыл дверь, выглядя полным надежды и нервозности, и я почувствовал себя обиженным.

- Ты вернулся.

- Мне никто никогда не говорил ничего подобного. Я не... Я не знаю, что делать.

Риз протянул руку, взял меня за запястье и потянул внутрь. Он потянул меня обратно в кровать и снял с меня одежду.

- Давай сделаем вид, что ты не уходил и я скажу тебе это лично.

За ребрами мое сердце отчаянно колотилось, кровь приливала к голове и ушам. Я был опьянен реакцией собственного тела на обещание заботы. Это мое единственное объяснение тому, как я смог это сказать.

- Ты бы? Ты бы мне это сказал? — Спросил я. Я прижал руку к широкой груди Риза и почувствовал, как его сердце работает так же, как мое. Вот кем мы были — двумя сердцами, вечно стремящимися друг к другу.

Его ресницы трепетали и когда он посмотрел на меня, почти коснувшись моего носа, его глаза были кристально-голубыми, как ледниковый лед, гранеными и сияющими.

- Да, но ты не можешь смеяться. - Он положил свою руку на мою, лежавшую у него на груди. - И ты не можешь снова уйти. Даже если испугаешься.

Это прозвучало как требование из сказки.

- Я обещаю. — Сказал я и голос мой дрожал.

Затем Риз посмотрел мне в глаза и сказал, что он хочет меня. Почему он хочет меня. Его слова нашли свой дом внутри меня, как драгоценные камни, искусно вложенные в оправу моих костей, где они могли неожиданно мерцать, пока их никто не тревожил.

- Мне нравится, как ты дразнишь меня, словно ты ворчлив на меня. — Было сказано с личной улыбкой и я улыбнулся тоже. - Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне, словно бросаешь себе вызов. — Заставило меня скользнуть рукой к его шее и погладить нежную кожу там.

- Я никогда раньше не прикасался к кому-то, если это не было сексом. — Признался я. - Мне нравится это с тобой. Иногда... некоторые люди, с которыми я ходил домой, хотели прикоснуться ко мне, когда мы не занимались сексом, но я... Мне это не нравится. Это ощущается... как наждачная бумага.

- Это интимно. — Пробормотал Риз. - Позволить кому-то прикоснуться к тебе; прикоснуться к кому-то без какой-либо цели.

Я кивнул и Риз придвинулся ближе.

- Есть кое-что, чего я не сказал в своем тексте. - Он провел пальцем по моей переносице. - Ты такой красивый, Мэтт. Ты выглядишь, как ожившая картина. - Он провел пальцем по моей скуле и брови, разглаживая морщинку между ними.

Я почувствовал, что краснею, поэтому сосредоточился на нем.

- Ты выглядишь, как какой-то король викингов. Как будто ты должен носить плащ в битве и купаться в водопаде или что-то в этом роде.

Раздался смех Риза.

- Я, эм. Я имел в виду комплимент. — Попытался объяснить я. - Ты похож на Тора.

Смех Риза перешел в хихиканье и он притянул меня к себе, так что мои волосы зацепились за его щетину.

Когда он обнял меня, мой мир встал на место. Все замерло и я ощутил чувство спокойствия, которого никогда не знал. Поэтому я остался. Я остался в его объятиях и я продолжал прикасаться к нему, и когда он дошел до того, как тяжело мне жилось и я пытаюсь облегчить жизнь другим людям, я попытался рассказать ему.

Сбивчиво и по частям я рассказал ему о том, каково это — лежать ночью в чужой постели и не знать очертаний чего-либо вокруг. Как сильно я верил, какое-то время, что моя мать вернется за мной. Как мое осознание того, что она никогда не придет, не было драматичным или внезапным. Это происходило так медленно, что прошли недели неожидания ее, прежде чем я заметил перемену. Как я чувствовал, что предал ее, когда понял это.

Я рассказал ему то, что никогда не рассказывал ни одной живой душе. То, что я даже сам никогда не облекал в слова. Как только я начал говорить, я говорил часами и Риз все это время продолжал прикасаться ко мне, словно его тело было напоминанием о том, где я нахожусь. О том, что он никуда не собирается уходить.

То, что я ему рассказал, было в основном чувствами, воспоминаниями, тем, как пахнут вещи или что говорят люди. Это прыгало и было таким же изъеденным молью, как иногда бывает моя память. Но это была правда. Это было самое правдивое, что я когда-либо говорил.

Позже я понял, что дал ему чувства без подкрепления фактами. Что я позволил ему сделать определенные выводы, потому что были некоторые вещи, которые было просто слишком сложно сказать. Некоторые слова, которые жгли, как кислота, вырывались наружу. Но я дал ему части, которые, как я думал, были важны в данный момент и Риз принял их как таинство.

Когда я говорил до хрипоты, Риз тоже мне кое-что рассказывал. Как ему было больно, когда он пытался сблизиться с людьми, а они не хотели отношений с ним. Как он иногда наблюдал за парами и чувствовал укол зависти, что, хотя у него было так много в жизни, у него не было этого. Безнадежно застрял между своей страстью к музыке и той жизнью, которая казалась несовместимой.

То, как он выдавливал слова вроде старомодный и чопорный, показывало шрамы от того, что его открытое сердце встречалось с цинизмом. Был момент, когда он наклонил голову, смущаясь и прижался лбом к моему плечу, и я представил его детство вместо своего собственного. Милый светловолосый мальчик, наблюдающий за своими родителями, держащимися за руки на заднем дворе и знающий, с глубоким чувством уверенности, что когда-нибудь у него это будет. И этот мальчик, вырастающий в мужчину, который еще этого не нашел.

Я провел рукой по его густым волосам, ощупывая архитектуру его черепа и я хотел этого для него. Я хотел, чтобы у него было все, на что он когда-либо надеялся.

Я хочу тебя так, как только смогу.

---------------------------

Когда я проснулся утром после нашей ссоры, Риз уже встал. Теплое осеннее солнце освещало его лицо и я увидел что-то новое в его выражении. Тоска. Желание чего-то, чего, как он думал, у него никогда не будет. И я поместил это туда. Оно так быстро вонзилось в меня, что я дернулся вместе с ним.

- Привет. — Сказал Риз, слабо кривя губы. Это было очень далеко от ослепительных ухмылок или сонных улыбок, которые он обычно дарил мне, когда мы просыпались.

- Привет. - Я протянул руку и провел ею по его волосам, как я часто делал. Это случилось до того, как я понял, что, возможно, он не хотел бы, чтобы я этого делал. Риз никогда не хотел, чтобы я сомневался, стоит ли прикасаться к нему, но теперь я запнулся и позволил своей руке упасть.

Я лелеял фантазию, что наша ссора никогда не случалась. Что это было просто обычное воскресное утро в постели с мужем и мы могли бы лениво болтать, или целоваться, или трахаться друг с другом, пока голод не выгонит нас из постели. Я так хотел, чтобы это было обычное воскресное утро.

Но один взгляд в его глаза сказал мне, что этого не избежать. Риз любил решать проблемы в ту же секунду, как узнавал об их существовании.

- Я не знаю, что сказать. — Сказал я.

- Как ты себя чувствуешь? - Он погладил меня по щеке и я закрыл глаза.

- Я чувствую себя неловко и странно, как тогда, когда мы только начали встречаться и я иногда не знал, как себя вести с тобой.

- Ну, полагаю, мне просто придется заставить тебя говорить так же, как я говорил тогда. — Сказал он. Воспоминание наполнило меня теплом. Риз придумывал все более и более нелепые объяснения вещей, задавал все более и более абсурдно конкретные вопросы. Это заставило меня закатить глаза, а затем рассмеяться и наконец, мне захотелось поправить его правдой. Что и было его целью с самого начала.

Я попытался спрятать лицо у него на груди, но остановился. Я все еще не был уверен, что мне можно к нему прикасаться.

- Можешь попробовать. — Сказал я.

- Хорошо. Ты скрывал от меня свое прошлое, потому что ты в программе переселения свидетелей?

Я покачал головой.

- Ты сохранил от меня свое прошлое в тайне в обмен на миллион долларов, который ты не сможешь получить, пока тебе не исполнится тридцать и твоя тайна не будет нарушена?

Я снова покачал головой.

- Ты скрывал от меня свое прошлое, потому что однажды, когда ты был ребенком, ты встретил более взрослую версию себя, которая использовала машину времени, чтобы вернуться в тот самый момент и сказать тебе, что когда-нибудь ты встретишь человека по имени Риз и что, что бы ни случилось и как бы сильно ты его ни любил, ты никогда, никогда не должен говорить ему правду?

Это задело.

- Нет. — Прошептал я. - Но я хотел бы, чтобы это было именно так.

- Ты скрывал от меня свое прошлое, потому что думал, что если я узнаю, то не полюблю тебя?

Я обдумал это. 

- Вроде того.

- Ты думал, что я не буду любить тебя, потому что буду винить тебя?

- Нет.

- Ты думал, что я не полюблю тебя, потому что я из тех осуждающих придурков, которые считают, что если у людей плохой опыт, то они его заслужили и обречены скитаться по миру несчастными и одинокими?

- Нет!

- Ты думал, что я не полюблю тебя, потому что ты не считаешь себя достойным любви?

Я моргнул, потом кивнул. 

- Вроде того. Иногда.

- Можешь рассказать мне больше?

- Я не хотел лгать тебе. Я рассказал тебе то, что я... - Я с трудом сглотнул. Плакать казалось несправедливым. - То, что я никогда никому не рассказывал. И все, что я сказал, было правдой. Чувства и... воспоминания. Но знаешь, иногда я плох в... типа... иногда я говорил что-то жесткое и правдивое, а ты как бы заполнял пробелы и я не поправлял тебя. Потому что это было похоже на то, что ты предположил худшее, что мог придумать, но это все равно не было... Это... Блядь.

Слова перебирались у меня в голове, словно беспомощные животные, не способные найти выход.

- Вздохни, Мэтти. Просто попробуй поговорить со мной. У нас есть время.

Я закрыл глаза и вдохнул через нос. Я чувствовал запах Риза, нашей кровати, свежий запах дерева за окном нашей спальни.

- Боюсь, это прозвучит так, будто я тебя в чем-то виню. — Сказал я, все еще не открывая глаз.

- Хорошо. - Сказал Риз.

Я зажмурил глаза так сильно, что из-под век вырвался свет.

- Я тебя не виню. Это я. Я... не храбрый.

Грубая рука коснулась моей щеки и исчезла.

- Просто сделай все возможное.

Я кивнул.

-Когда мы впервые встретились. Когда мы разговаривали в закусочной? Ты был таким, гм... легким. То, как ты смотрел на меня, как ты улыбался. Ты был, типа, в восторге. От жизни. А потом оказалось, что ты действительно такой. И мне это в тебе нравилось. Обожаю это. Меня так радует, что ты можешь быть таким. Но это также... иногда это мм-делает всё очень трудным...

Я сжал руки в кулаки. Все мое тело дрожало.

- Бля. Ты можешь... Тьфу. - Риз приподнял мой подбородок, глаза искали мои. - Ты можешь... ты можешь подержать меня за руку? Я...

Риз притянул меня к себе и взял мои руки в свои. Мир. Мир даже в страхе. Черт, я не мог потерять это.

Мой голос дрогнул и прозвучал высоко и испуганно.

- Когда ты смотришь на меня и так сильно меня любишь, это... Я не могу... Иногда я не могу говорить тебе гадости, потому что не хочу тебе всё портить. Я не хочу, типа, заражать твой прекрасный мир всеми своими дерьмовыми вещами. Или — нет, это... Когда ты смотришь на меня, я вижу, как сильно ты меня любишь и как сильно ты хочешь, чтобы я был счастлив и наступает момент, когда я говорю что-то плохое, твое лицо морщится и мне становится слишком грустно и я просто... Я не могу.

Риз ничего не сказал, но я чувствовал его внимание. Он практически вибрировал.

- Ты думаешь, что тебе нужно меня защищать? — Наконец сказал он. — Как будто я ребенок? Как будто я не могу справиться с реальным миром?

Его боль пронзила меня и я съёжился. Это было то, это чувство. Я не мог этого вынести.

- Нет, я... Ну, не в плане ребенка, но я... Думаю, я хочу защитить тебя.

Я чувствовал, как Риз борется с этим. Чувствовал, как он снова и снова прокручивает это в голове. Он думал о себе, как о защитнике. Он всегда так думал и другие всегда так с ним обращались. Большой, сильный, способный Риз всегда заботился о людях.

- Я не хочу тебя оскорбить. — Сказал я. — Ты... ты тоже пытаешься меня защитить, не так ли?

Я откинулся назад, чтобы видеть его лицо и увидел, как замешательство сменилось яростью.

- Да, конечно. Ты мой муж и я хочу заботиться о тебе. Я хочу защитить тебя от всего.

- Я тоже. Я хочу защитить тебя и я... Я не могу выносить чувство, что тебе больно. Я не могу выносить это ради себя. Это эгоистично. Я же говорил тебе, я не храбрый.

Риз провел рукой по волосам и нахмурился, глядя на меня.

- Это не то, что я ожидал от тебя услышать.

И хотя мы ссорились и хотя у нас был серьезный разговор, я засмеялся. Потому что это было так похоже на Риза, быть открытым для моих самых темных тайн и также думать, что он должен знать, какими они будут.

- Вот в этом-то вся суть. — Сказал я, смеясь.

- Что? - В его глазах была улыбка. Ему хотелось смеяться. Риз всегда выбирал смех, когда мог.

- Ты ожидаешь этих вещей. Что мир устроен определенным образом. И я никогда не хочу... разочаровывать тебя.

Риз разинул рот. 

- Ну... ну... ну, прекрати. — Наконец сказал он. Я снова уронил голову ему на плечо. Если бы это было так просто.

- Хорошо, ты мне кое-что пообещаешь? — Сказал Риз через некоторое время. - Мне нужно больше подумать о том, что ты только что сказал. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне больше не лгать. Я знаю, что некоторые вещи являются личными и я никогда не хотел заставлять тебя рассказывать мне то, чем ты не хочешь делиться. Но теперь я думаю, что, возможно, не заставляя тебя, я заставил тебя думать, что не смогу выслушать это. А это неправда.

Мое сердце колотилось. Больше никакой лжи не означало раздеваться перед ним догола и надеяться, что он сможет жить с тем, что увидит. Я вздрогнул при мысли о том моменте, когда его глаза потускнеют, а лицо вытянется. В такие моменты, вместо того чтобы сделать его счастливым, я делал его грустным. А я не мог вынести, чтобы он был грустным.

Я понял, что все еще не дал обещания, когда Риз сел и изучил мое лицо. Он протянул руку и провел пальцами по моим волосам. 

- Не бойся. Пожалуйста.

Его голос был таким мягким, что он почти сломал меня. Я закрыл глаза и покачал головой.

- Я пытаюсь.

- Я никогда не причиню тебе вреда. Неважно, что ты мне скажешь.

- Я не этого боюсь. — Успокоил я его.

Я боюсь, потому что у тебя есть сила все это разрушить. Не просто уйдя, а став другим человеком, когда узнаешь, насколько дерьмовым может быть мир.

Я посмотрел на Риза и вспомнил его гнев прошлой ночью. Я был несправедлив. Я знал, что не был. Было несправедливо, что я так боялся причинить ему боль, что солгал, умолчав. Я просто не знал, как остановиться.

- Ладно. — Сказал я. - Ладно, больше никакой лжи.

Риз поцеловал меня в щеку и провел рукой по моим волосам.

- Спасибо. Хочешь сварить кофе, позавтракать?

- Вместе?

Риз кивнул и встал с кровати, а когда я встал, он обнял меня и прижал так крепко, что я едва мог дышать. Объятия Риза были такими сильными, что могли переделать меня в другую форму, выдавить все гнилое и сломанное и оставить только те части, которых касалось его тело.

- Ты действительно хорош в этом деле борьбы. — Пробормотал я.

Риз наконец рассмеялся и это было чертовски приятно слышать.

- Я немного преувеличиваю, я знаю. Я просто не знаю, как еще доказать тебе, что я могу злиться на тебя и мы можем ссориться, но это не значит, что я тебя не люблю. Эта ссора не означает, что нужно уйти.

Выражение его лица было совершенно искренним.

- Спасибо. Это... это, наверное, хороший план.

Он в последний раз обнял меня и мы спустились вниз.

Мы сварили кофе, Риз принес миску хлопьев, а я отрезал кусок тыквенного пирога. Глаза Риз округлились, он наклонился и откусил кусочек моего пирога.

- Ммм... — Сказал он и я придвинул к нему свою тарелку, решив есть из формы для пирога.

Мы сидели в гостиной, где в окна лился лимонный солнечный свет. Птицы щебетали, листья шелестели, а тыквенная начинка таяла на языке.

Это был идеальный момент, если не считать того, что мой желудок сжался.

- Думаю, мне следует сейчас кое-что тебе рассказать? — Сказал я.

Я не знал, что можно вздыхать всем телом, пока не увидел, как это делает Риз. 

- Хотел бы я, чтобы ты это сделал.

- Ты можешь... - У меня перехватило дыхание. - Ты можешь снова взять меня за руку?

Риз кивнул. Он взял мою руку и поднес ее к губам, затем крепко сжал ее.

- Риз. Не... не говори ничего плохого о моей маме, когда я тебе скажу, ладно? Я... она... просто не говори.

- Я обещаю.

Я выдохнул.

- Я думал, что она гламурная. Она работала официанткой в ​​одном испанском ресторане, где были музыка и танцы. Ее униформа представляла собой одну из тех юбок со всеми этими оборками, слоями и прочим? Когда она шла, она кружилась вокруг ее ног, как будто она танцевала. Я сидел на крыльце и ждал, когда она вернется домой и иногда я видел ее юбку раньше, чем ее саму. Именно такой я ее всегда и представляю, в этой юбке. Большой искусственный красный цветок в ее волосах.

- У нее были вьющиеся волосы, как у тебя? - Он погладил меня по волосам и я прижался к его руке.

- Кудрявые. Иногда по выходным она пыталась сделать их более волнистыми с помощью этих штуковин? — Я махнул рукой.

- Горячие бигуди?

- Да. Но это не работало. Она ненавидела свои волосы. Я же думал, что они красивые.

Моя мать с волосами в бигуди и банданой, повязанной вокруг них, раздраженно суетилась перед зеркалом. Она видела только каждый изъян. Я думал, что она идеальна.

- Мы жили с моей тетей и моими кузенами. Там всегда было многолюдно и шумно. Район был действительно плохим, когда я был ребенком. Наркотики. Я не особо возражал, потому что моя мама была рядом, но... О, боже, она так хотела уйти. Она ненавидела квартиру и она ненавидела район. Она ненавидела моего отца за то, что он ушел; она ненавидела его до того, как он ушел. Она ненавидела всё.

- Мой отец жил с нами время от времени, когда я был маленьким, иногда исчезая на месяцы. Он ушел навсегда, когда мне было пять лет. Я не помню ничего, кроме криков. Смесь английского, испанского и итальянского, но в основном злости. Думаю, они ненавидели друг друга. После того, как он ушел, мама отвезла нас жить к моей тете. Она всегда называла ее моей тетей, но я не думаю, что они были настоящими сестрами, потому что у моей тети были рыжеватые волосы и она была намного старше моей матери.

Несколько съеденных мною кусочков пирога прокисли в моем желудке. Я говорил спокойно, но мой голос звучал так, будто доносился из-под воды.

- Полагаю, она тоже меня ненавидела, потому что однажды она просто не пришла домой. Сначала я очень испугался. Я думал, что с ней что-то случилось. На нее пару раз нападали и я думал, что на этот раз случилось что-то похуже. Но с ней все было в порядке. Она просто больше не хотела нашей дерьмовой жизни. Не хотела жить со мной.

Риз уже знал эту часть, но я повторил ее снова в новом контексте.

- Каждый день я сидел на крыльце и ждал, когда она придет с работы. Мне не нравилось находиться в квартире.

Там было тесно, шумно и грязно, и я боялся тараканов, которые, казалось, выползали, когда я не смотрел. Мои кузены топтали их, но хруст их тел, расстраивал меня больше, чем просто их побег.

- Моя мама выходила из поезда № 1 на 181-й, и я смотрел на угол, за которым она всегда появлялась. Она закатывала глаза, но не злобно. Она проводила рукой по моей голове. Она спрашивала, почему я не играю с другими детьми. Когда я пожимал плечами, она говорила, что я могу вместо этого поиграть с ней, даже если игра на самом деле означала уборку кухни или складывание белья.

Я с трудом сглотнул.

- Но однажды она не пришла.

- Я сидел и смотрел в угол, но она не выходил из-за него. Стало темно и моя тетя попыталась заставить меня зайти внутрь на ужин. Я поел, затем вернулся на улицу, чтобы подождать. Иногда ей приходилось задерживаться на работе. Потом наступало время спать и моя тетя сказала мне зайти внутрь. Но она выглядела обеспокоенной. Я отказался уходить. Я пнул ее, когда она попыталась затащить меня внутрь.

Но мама не пришла.

Она не пришла ни на следующий день, ни на следующий.

- Она просто ушла.

- Сколько тебе было лет?

- Семь. Я думал, что ее... похитили или убили, или... Но я слышал, как мои кузены говорили о ее депортации, поэтому я тоже так думал.

Это был её глубокий страх, поэтому он всегда наполнял меня ужасом. Я представлял ее запертой где-то, вдали от меня. Я представлял, как ей будет страшно, в камере, в темноте, одной.

И вот однажды ночью, через несколько месяцев после ее исчезновения, я услышал, как моя тетя разговаривает по телефону. Она вышла на пожарную лестницу, чтобы поговорить, но я слышал каждое слово через окно.

- Арианна. - Сказала она. Ты не можешь просто оставить его здесь и уехать. Когда ты вернешься? Ты, блядь, где?! Ты вернулась в Италию и оставила своего гребаного сына ждать тебя на ступеньках, ты эгоистичная сука. О чем ты думала?! - Пауза. Ритмичный голос моей матери в телефоне. Когда я услышал её снова. - Да? Ну, я тоже так считаю, но я не убегаю, потому что у меня есть люди, которые зависят от меня. - Снова моя мать, теперь тише. - Ты эгоистичное дитя. Я не могу поверить, что ты это сделала.

Не похищена. Не убита. Не украдена у меня. Сбежала. Сбежала, счастливая от того, что избавилась от меня.

- Вот почему я позволил тебе так думать. Какое-то время я действительно... Я действительно думал, что это правда. - Я прикусил губу. - Но она уехала. Вернулась в Италию. Она была из этого города на юге. Козенца. Но она не поехала туда, она поехала в Рим. Она начала совершенно новую жизнь, наверное.

- Ты знаешь, где она сейчас?

Я покачал головой. 

- Она меня там бросила. Больше я о ней ничего не слышал. Я, э-э, я думал, что она вернется. Тупой ребенок.

Тупой тупой тупой тупой . Так говорили в St.Jerome's.Тупые дети. Они думают, что мама и папа вернутся. Тупые.

- Не говори так о моем муже. — Сказал Риз, обнимая меня за плечи.

- Я ждал. Я ждал ее так долго. Как будто однажды она снова завернет за угол в этой дурацкой юбке, с этим дурацким цветком в волосах. Я ждал каждый день.

Мои кузены пытались отвлечь меня. Двое наших соседей, которые были на несколько лет старше, называли меня плаксой и слабаком и строили рыдающие лица, когда видели меня.

- А потом у моей тети умер друг семьи — ты уже знаешь эту часть.

- Все равно, расскажи мне. — Сказал он. - Расскажи мне еще раз.

- Ладно. Эм, я думаю, они сказали, что она может переехать в их дом в Бронксе. Она сказала, что у нас будет больше места и возможно, мы сможем завести собаку и мои кузены были в восторге. Я умолял ее не уезжать. В конце концов я так ее разозлил, что она сказала, что мне просто повезло, что она вообще взяла меня с собой.

Риз зарычал, его глаза загорелись яростью.

- Я подумал, если мы уедем... как мама меня найдет? Я сказал тете, что нам нужно позвонить ей или отправить ей письмо, но у нее не было ее адреса или номера телефона. Я сказал, что нам нужно оставить ей записку. Я даже написал одну. Я положил ее в пакет для сэндвичей и приклеил к перилам. Я уверен, что записка исчезла в течение дня.

Я написал это зеленым, потому что зеленый был ее любимым цветом. Наш новый адрес, чтобы она могла нас найти и записка. 

"Пожалуйста, приезжай за мной."

- Мы переехали в Моррис-парк, но я убежал. Я продолжал убегать и возвращаться туда. Если кто-то останавливал меня, я говорил, что иду на встречу с мамой.

- Сколько тебе было тогда?

- Около восьми?

Холод бетона, просачивающийся сквозь мои штаны, охлаждающий меня, пока я часами там сжимался. Я закрывал глаза, пытаясь вызвать в памяти духи моей матери, запах ее шампуня, тяжелый шелк ее мягких кудрей. Но это был просто твердый бетон. Просто бетон, темнота и вонь города вокруг меня.

- В первый раз люди, которые там жили, сказали мне уезжать. Но я просто продолжал возвращаться. Потом они больше не говорили мне уезжать, поэтому я сидел весь день. Я придумывал истории. Например, моя мама вышла замуж и собиралась приехать за мной, чтобы мы стали семьей. Моя мама выиграла в лотерею в Италии, поэтому она прислала за мной вертолет и мы жили в замке. Или в чем там у них в Италии. А в Италии есть замки?

Риз выглядел расстроенным и я понял, что сжимаю его руку так сильно, что это должно быть больно, поэтому я отпустил ее. Я снова вспотел.

- Да, есть. — Сказал он.

- Ты был в Италии, да?

- Да. Рим, Венеция и Флоренция. Во время европейского турне Big Mad Wolf около восьми лет назад.

Я кивнул. 

- Ты мог пройти мимо нее. В Риме. Она могла быть на одном из твоих концертов.

- Малыш. — Сказал Риз, словно его сердце разрывалось.

Я покачал головой и закрыл глаза. Это было то, что я не мог вынести, чтобы увидеть. Чувствовать. Но я сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить. Я обещал.

- Однажды была снежная буря. Люди, которые там жили, сказали мне идти домой, а потом они сказали мне хотя бы зайти внутрь. Я... не знаю, почему я этого не сделал. Это просто стало... тем, что я сделал? Они пытались поймать для меня такси, но я не хотел садиться. Таксист, я думаю, связался с полицией по рации. Они приехали и отвезли меня домой. Только моя тетя. Она сказала им, что я больше не могу оставаться с ней. Что она на самом деле не сестра моей мамы, о чем я уже знал. И что я стал слишком большим, чтобы со мной справиться. Слишком неуправляемым. Поэтому мне пришлось уйти. Они... забрали меня. И это... - Я пожал плечами. - Так я оказался в системе. На самом деле, это довольно не драматично по сравнению с историями многих людей.

Я дрожал и вспотел, но каким-то образом мне стало легче. Я отхлебнул холодного кофе, чтобы чем-то занять руки, но вкус был ужасным.

Я мог видеть тысячу вопросов Риза, видеть его ужас за меня. Ужас человека, который вырос в теплом доме, с обилием еды и родителями, которые его любили. Я мог видеть, как сильно он хотел обнять меня, утешить и сделать так, чтобы мне стало лучше.

Я встал и вылил свой кофе, энергично помыв чашку, пока пот струился по моей спине. Моя кожа ползла, а мой мозг был напряжен. Мне хотелось бежать или кричать или трахаться или сделать что-нибудь еще. Я хотел пойти спать.

Риз последовал за мной на кухню, держа пирог. Я никогда не видел его таким неуверенным в себе. Я это ненавидел.

- Можем ли мы сделать перерыв? — Спросил я.

- Да. Конечно. Что тебе нужно?

- Можем ли мы просто сделать что-то, что делают нормальные люди?

- Например, бросать фрисби или читать газету?

- Э-э. Ну, не эти вещи.

- Мы могли бы... нам следует пойти собирать яблоки?

- Я никогда не собирал яблоки.

- Тебе действительно повезло. — Сказал он и самоуверенная ухмылка снова вернулась на место.

- О, да? Почему это?

- Потому что ты живешь в сказочном городе, где поблизости есть около пятнадцати мест, где можно собрать яблоки самостоятельно и ты женат на парне, который может достать яблоки очень высоко. Выше, чем большинство людей могут достать. И все знают, что те, до которых труднее дотянуться, вкуснее.

Он подмигнул мне и возвращение его легкого поддразнивания было таким облегчением, что я мог даже почувствовать, как расслабляются мои мышцы. Он так, так старался.

С тобой слишком сложно справиться.

- Ну, если ты можешь легко их достать, потому что ты высокий, то для тебя они невкусные, не так ли?

Риз прижал руку к сердцу, словно я его ранил.

- Очевидно, нам нужно провести дегустацию. Ты хочешь пойти?

Когда мы с Ризом только начали встречаться, он постоянно водил меня куда-нибудь. В случайные места, в глупые места. В странно специализированные музеи и старые парки развлечений, поездки за город и экскурсии по городу, на дискотеку на роликовом катке и на добровольных началах разрисовывал лица детей.

Сначала я думал, что это какая-то сложная попытка романтики, но Ризу просто нравилось что-то делать. Ему нравилось узнавать что-то и видеть вещи, трогать их и пробовать. И всякий раз, когда он был рядом, мне было весело. В то время это было чуждо. Даже сейчас ему иногда приходилось тащить меня куда-то, напоминая мне, что я никогда не хотел идти, но я всегда был рад, что пошел. Он верил, что все будет приятно. Я верил в него.

- Да. Я хочу пойти.

Вот это была ухмылка.

Мы ехали с опущенными окнами, воздух раннего октября был сонным с приходом осени. Риз заехал на грязную стоянку, забитую машинами, припаркованными повсюду. На ферме выращивали не только яблоки, а также был рынок под открытым небом, где продавали фрукты, овощи и цветы. Запах пончиков с корицей наполнял воздух и заставлял мой желудок урчать. Пока Риз взвешивал корзину, я купил пакет свежеиспеченных пончиков с сидром, масло мгновенно пропитало бумагу. Я протянул их Ризу через комнату и он с энтузиазмом кивнул.

Он выглядел нелепо горячим, держа корзину под мышкой, в своих потертых джинсах и оранжево-коричневой фланелевой рубашке. Грубый и дорожный. Он выглядел так, будто от него пахнет корицей, скошенной травой и потом. Мы прошли по тропинке и увидели поле яблонь, раскинувшееся перед нами.

- Ух ты... — Сказал Риз. Это было прекрасно. Зеленая трава и коричневая земля. Зеленые деревья и красные яблоки. Это было похоже на что-то из детской книжки.

- Это просто супер, то, что делают нормальные люди. — Сказал я.

Риз выглядел таким чертовски счастливым. Я закрыл глаза на мгновение и позволил этому охватить меня. Это то, к чему я приучил себя, когда начал работать в Mariposa и Имари недвусмысленно указала мне, что у меня есть вещи, ради которых стоит жить и быть счастливым, и если я предпочту не замечать их, то это моя чертова проблема.

Я закрывал глаза на несколько вдохов и замечал, как в этот момент происходило что-то приятное. Или что-то интересное. Что-то волнующее.

Рука Риза обняла меня за плечи и я наклонился к нему. Затем его рука зашуршала пакетом с пончиками и я рассмеялся, и оттолкнул его. Я нашел большое дерево и мы сели под ним. Я открыл пакет, почувствовав запах жареного теста, корицы и сахара, и Риз схватил один и съел его в два укуса. Затем он наклонился, подарил мне сладкий поцелуй и попытался откусить от моего.

- В пакете еще два! - Сказал я, сунув его ему.

- Но твой вкуснее. — Сказал он, глядя на меня большими щенячьими глазами.

- Ты смешон.

- Мм. — Согласился он и растянулся на земле, положив голову мне на колени. Я нежно положил руку ему на грудь, чувствуя, как она легко поднимается и опускается вместе с его дыханием. Я поднес свой пончик к его рту и он улыбнулся, и откусил маленький кусочек. Сахар упал на его рубашку и прилип к губам, и когда я наклонился, чтобы поцеловать его, Риз вздохнул, подняв руку к моим волосам. Это был идеальный момент.

- Ты... - Я покачал головой. - Неважно.

Как все испортить.

- Что?

- Ты все еще злишься на меня?

Риз вздохнул и посмотрел на меня. 

- Я не злюсь на тебя сейчас. Но я все равно расстроен, да. Очень больно знать, что ты не чувствовал, что можешь рассказать мне всё это. - Он положил свою руку на мою на своей груди, так что я не мог отстраниться.

- Это не потому, что ты сделал что-то не так. — Быстро сказал я.

Риз сел и стряхнул сахар.

- Может быть. — Сказал он. Его глаза выглядели затравленными. - Но, детка, все это время, что мы были женаты, я думал, что знаю тебя. И я... Я не знал. Я не знал самых элементарных вещей о твоем детстве. И я знаю, что тебе есть что мне рассказать.

Я посмотрел на землю, на муравьев и другие мелкие создания, пробирающиеся сквозь траву, которые были намного выше их самих.

- Все это время, я рассказывал тебе все о себе. И я думал, что мы делимся друг с другом. А ты скрывал все эти события. Все это время у тебя были эти секреты. Это... - Он глубоко вздохнул и покачал головой. - То, что я думал о тебе — причины, которые я говорил себе, когда тебя это расстраивало. Это неправда. Я... черт.

Риз схватился за траву, а затем заметно заставил себя дышать глубже.

Ты ужасен. Ты предал его доверие. Ты взял самое прекрасное в своей жизни и разорвал его пополам, как кусок бесполезной бумаги.

- Извини. — Выдавил я. - Скрывать что-то — не думать об этом — это было частью того, как я... иногда мне приходилось. Это облегчало жизнь.

Он сделал еще один глубокий вдох и погладил меня по волосам. 

- Нет, извини. Ты просил перерыв. Нам не обязательно говорить об этом сейчас. Хочешь собрать яблок?

Он встал и протянул мне руку, словно мы вместе шли в бой.

- Знаешь, сейчас ты просто продолжаешь жить своей жизнью, даже несмотря на то, что на заднем плане есть эта... штука? — Спросил я.

- Я просто хотел...

- Нет, нет, я говорю - видишь, можно быть вроде, как в порядке и хорошо проводить время, но все равно все может быть плохо, но при этом это "хорошо" не фальшиво?

Он кивнул.

- Вот что я и делал. Я не... Я не старался изо всех сил скрывать от тебя секреты. Я... как будто были вещи из далекого прошлого. И был ты и наша теперешняя жизнь. А я просто собирал яблоки.

- Ладно. — Сказал он, сжав челюсти. - Ладно, я понял.

Мы наполнили корзину, пытаясь выбрать самые круглые, самые красные или самые блестящие яблоки. Я знал, что это должно быть в моей голове, но яблоки, которые Риз брал с высоты, действительно были слаще на вкус, ощущались мягче во рту. Риз ухмыльнулся, когда я признался в этом и я закатил глаза.

Его телефон зазвонил, когда мы закончили наполнять корзину. Калеб.

- Эй, не могу поверить, что у меня есть связь. Я посреди яблоневого поля. Ха-ха, придурок. Да. Да, он здесь.

Затем наступила тишина, которую я принял за то, что Калеб подбадривал Риза обо мне. Я пнул траву, затем поймал взгляд Риза и указал на яблоки. Он выглядел озадаченным и я отмахнулся от него.

Я написала Тео: 

"Хочешь яблок?"

"Да!" - Ответил Тео. - " А какой сорт?"

Об этом было написано на табличке у входа на поле, но я не обратил внимания.

"Сорт яблок не знаю. Держу пари, Калеб умеет делать из них рагу."

Тео отправил в ответ смайлик с зеленым блевотным лицом и Риз повесил трубку.

- Извини, что насчет яблок? — Спросил он и я поднял телефон, чтобы он мог видеть текстовую переписку. - О, хорошая идея. Сбор яблок — это весело, но я понятия не имею, что мы будем делать со всеми ними. Думаю, люди пекут пироги, делают яблочное пюре и прочее. Эй, мы, наверное, могли бы сделать яблочное пюре.

- Мне нравится яблочное пюре.

- Кажется, тут довольно сложно что-то испортить. — Сказал Риз, как всегда оптимистично настроенный.

- То же самое говорила твоя мама о макаронах с сыром. — Проворчал я.

Риз рассмеялся. Он притянул меня к себе и поцеловал, наклонив меня назад в саду, как голливудскую старлетку, его рот имел привкус осени.