*****
Ключей от дома у меня не было, и я решила идти к Сашке. Но вовремя заметила свет в наших окнах. Меня встретил папа. Сначала он, как мне показалось, обрадовался, но сразу же разъярился.
— Алевтина! — закричал он и затряс меня за плечи. — Ты где была?! Как ты смела?! Что на тебе за одежда?! Ты вообще думаешь о нас, или только о себе?!
Я безвольно стояла.
— Давай, давай, — бесцветным голосом сказала я ему. — Пинай труп. Это так весело.
Папа остановился и отпустил меня. Я поплелась к себе в комнату, мимоходом взяла тот самый календарик и упала на кровать. Повертела календарик в руках. На следующий год. Конечно. Как я умудрилась не посмотреть? Мне захотелось скомкать его и забросить подальше. Но вместо этого я сунула календарик под подушку. Зачем — сама не знаю. Наверное, на память. Папа какое-то время постоял в коридоре. Потом зашел ко мне в комнату и злобно прорычал:
— Неделя домашнего ареста! Ни шага за порог!
— В понедельник мне в школу, — безразлично сказала я.
— К черту школу! — рявкнул папа.
Ничего себе!
Папа достал мобильник и набрал номер. Наверное, мамин. Он вышел в коридор, но мне было хорошо слышно.
— Алло, — говорил папа. — Нашлась. Отбой. Не знаю, страдает. Какая еще любовь?!
Много они понимают.
А папа говорил:
— Приезжать обязательно? Без этого никак? Хорошо, я поеду. Ты там не нужна? Едь сюда. Да, я позову Сашку, она посидит.
Папа зашел в комнату, стоял на пороге, вздыхал и царапал пальцем обои. Потом сказал:
— Мне надо съездить к коттеджу. МЧС требует объяснительную. Мама едет сюда. Я позвал Сашку.
Я села на кровати и посмотрела на него.
— Пап, в жизни всегда так? Теперь все время будет плохо? — вдруг с отчаянием спросила я.
Папа подошел и крепко обнял меня. Я заплакала. Он непонятно шмыгнул носом и
сказал:
— Глупая, — и погладил меня по голове. — Не расстраивайся. Держись. Мне надо ехать, — на пороге он снова остановился и грозно сказал, показывая на меня пальцем: — Неделя домашнего ареста!
— Слышала, — всхлипнув, произнесла я.
*****
Сашка примчалась непонятно радостная. Потом хлопнула входная дверь — ушел папа. Сашка глянула в сторону двери, потом повернулась ко мне и весело сообщила:
— Тин! Ты теперь герой! Твою фотку показывали по новостям!
— Федеральным? — попыталась пошутить я.
Сашка махнула рукой:
— Ты что, местным! Тебя искало МЧС. Вот это было круто! Меня тоже показывали. Ну, точнее, я по телефону им сказала, что дозванивалась до тебя около четырех, но потом связь пропала.
У меня застучало сердце — получается, появилась маленькая, но надежда. Я сказала Сашке:
— Интересно, может, Игнат видел новости, и поймет, что я не специально опоздала?
Сашка грустно сказала:
— Значит, вы все-таки не встретились.
Я посмотрела на нее, кусая верхнюю губу. И сказала тихо:
— Тебе нужен календарик на следующий год?
*****
Домашний арест для меня — это когда никто не следит, но врать невмоготу. Я не обманывала папу — честно сидела дома. Хотя когда к нам кто-то приходил или дозванивался, с готовностью говорила:
— Папа посадил меня на хлеб и воду.
Папа злился:
— Не надо передергивать.
Домашний арест — это когда можно посмотреть миллионы фильмов, но их смотреть не хочется. Когда тебя ждут тонны книг, но и они становятся неподъемным грузом. Зато ты знаешь, сколько полос обоев у тебя в комнате, кафелин в ванной, где на оконном стекле находится пятно от краски, которой красили подоконник. Когда ты учишься смотреть то на пятно, то сквозь него. Когда смотришь сквозь него на улицу, а там никого нет.
Еще домашний арест — когда точно знаешь, как выглядят твои коленки. И, когда с силой упираешься в них лбом, поодиночке — то о правое колено, то о левое, можно какое-то время ни о чем не думать.
А если думать… То во время домашнего ареста много думается об общемировом. Как они там, в космосе? Как они там, под водой? Как мы здесь, на земле?
Море было в метре от меня, но нас разделяла высокая непроходимая стена. Она глушила все звуки, и время становилось ватным, податливым. Из него можно было лепить, как из пластилина. Я лепила имя «Игнат», а потом сворачивала пластилин в один разноцветный ком. Все смешивалось, мне становилось страшно.