глава 10
Ты не спала уже вторую ночь.
Не потому что не могла — а потому что не хотела закрывать глаза.
Каждый раз, когда ты засыпала, сны становились всё страннее. В них ты слышала голос — низкий, вязкий, как тягучий мёд, растворённый в крови. Он звал по имени, шептал тексты, которых ты никогда не слышала, но внутри точно знала: это не твоё. Это — откуда-то оттуда.
Из той самой студии.
⋆⋆⋆
Том тоже менялся. Ты видела это.
Он стал меньше говорить. Больше сидел за компом, будто пытался стереть записи — и каждый раз, когда он удалял одну дорожку, на жёстком диске появлялась новая.
Ты зашла к нему в комнату, когда он в очередной раз слушал трек, который не записывал.
На нём — голос.
— Ты не закроешь дверь, Том. Не на меня. Мы однажды уже её открыли. Теперь ты будешь петь, пока я не захочу тишины.
Он сжал наушники так сильно, что те затрещали.
— Он снова пишет, — прошептал Том. — Через меня.
⋆⋆⋆
Ты начала искать связь. В блокнотах Джея, среди его бредовых записей, ты нашла имя.
Séroton.
Ты вбила его в поисковик. Это был экспериментальный проект в начале 2000-х. Независимая музыкальная платформа, запрещённая через год после запуска. Обвинения — манипуляции с подсознанием. Саунд-арт, вызывающий галлюцинации. Создатель — J.D.
Джей.
⋆⋆⋆
Ты не сказала Тому. Не сразу.
Сначала ты решила послушать один из треков сама.
Ты вставила наушники. Закрыла глаза.
Тишина. Потом — лёгкое биение. Как сердцебиение, пущенное через фильтр.
Затем — голос. Он не говорил. Он был внутри. Как если бы нечто пело внутри твоего черепа.
«Она красива, когда боится. Это делает музыку вкусной.»
Ты сорвала наушники. Звука не было — но слова звучали всё ещё. Словно эхо под кожей.
⋆⋆⋆
Ты подошла к зеркалу. Лицо было как обычно. Только глаза — слишком тёмные. Или это просто свет так падал?
На зеркале снова появилась надпись. Не рукой. Паром. Мгновенно.
Ты видела, как буквы образуются прямо при тебе:
Ты впускаешь меня. Не он. Ты.
⋆⋆⋆
Ты закричала. Не от страха — от злости.
Ты достала блокнот, и прямо на пустой странице начала писать:
«Ты не контролируешь меня. Ни его. Ни меня. Я слышу — но я не слушаю. Я чувствую — но я не твоя музыка.»
Когда чернила высохли, бумага... затрещала. Будто от жара.
⋆⋆⋆
Том ворвался в комнату. Ты стояла с ручкой в руке, всё ещё дрожа.
— Он внутри, — сказала ты. — Но он хочет, чтобы я поверила, что он — это ты. А я знаю разницу.
Он подошёл ближе, обнял тебя. Его ладони были холодными, но ты чувствовала в них тепло.
— Мы справимся, — шепнул он. — Я с тобой. Он — прошлое. А ты — моё сейчас.
⋆⋆⋆
В ту ночь ты уснула впервые за долгое время.
А когда проснулась — всё было тихо. Ни звука. Ни шороха. Ни намёка на голос.
И только на подушке, аккуратно сложенный пополам, лежал лист бумаги.
Без почерка. Без слов. Только одно слово, выгравированное будто ожогом: