J. Cole - She knows
Эй, очнись!
Однажды мы с Тимом решили, что нашей новорождённой семье нужна традиция. Выбирали по принципу схожести интересов: оба любим есть – значит, нужен наш ужин. И вот уже десять лет подряд начало каждого времени года мы отмечаем по-особенному. Раньше мы делали это вдвоём, но потом пришлось пригласить и детей – от них сложно скрыться. Кому-то покажется это скучным, но, слава богу, нам плевать.
Сегодня, 1 сентября, наша традиция будет соблюдена в сороковой раз.
Модус операнди таков:
- до полудня я и дети отправляемся в бакалею, чтобы купить свежие продукты;
- Тим в это время прибирается в квартире (особенный день для него)
- после обеда дети отправляются на дневной сон, а мы пересматриваем любимую серию «Секретных материалов» и вновь объясняем друг другу, чем каждый из нас лучше Малдера и Скалли;
- как только дети просыпаются, Тим проводит время с ними, а я отправляюсь готовить ужин (случайный рецепт, выданный поисковиком по запросу «что бы необычного съесть»)
- едим, смеёмся и любим друг друга.
Bad things happen to the people you love
Утром меня разбудила Салли с моим трезвонящим мобильным в руке. Кажется, прошлым вечером я оставила его в её комнате. Совершенно ничего не помню. Так рано мне обычно никто не звонит.
- Алло.
- Раз, два -
Это волшебные слова.
Трубку бросили, а я в очередной раз прокляла осень: не успели листья опасть, а шутники уже активизировались. Выползаю из кровати, обнаруживаю на бедре след от укуса. Тим... Он, кстати, уже на кухне - приготовил кучу бутылок с моющим и выбирает резиновые перчатки по настроению. Сейчас он похож на Ганнибала Лектера, и это неплохая идея для ролевых игр.
- С особенным днём, - шепчу ему на ушко.
- С особенным днём! – кричит он мне в губы.
Через час мы с детьми уже в машине. Синий пикап, купленный им когда-то. Нужно перетерпеть пару часов не дома. Хотя... это не так уж и сложно. Мы живём в маленьком городе. Очень маленьком. Все общественно-значимые заведения не имеют названия, и на вывесках просто красуются слова «Школа», «Ресторан», «Бар», «Супермаркет». Последний находится в десяти минутах от дома, но мне так не хочется идти туда пешком. Прошлым вечером я читала Салли «Красную шапочку» - малышке тоже было недалеко.
Внутри супермаркета было как-то малолюдно. И ни одного знакомого лица. Странно, но за много лет жизни в Бернсе мы так и не обросли крепкими знакомствами и хорошими друзьями. Я вообще не помню, когда мы с Тимом общались с другими людьми. Оставив Салли и Дина в игровой, я отправилась за добычей. Холод (чёртовы кондиционеры) слегка сковывал движения, приходилось постоянно одёргивать свитер, чтобы не замёрзнуть. На левом запястье красовался свежий синяк. Тим! Спустя двадцать минут моя тележка уже с трудом катилась по кафельному полу, а вот корзины других посетителей почему-то были пусты. Я всегда корю себя за поспешность, часто мои необдуманные поступки тянут за собой неприятные последствия. Вот зачем я тогда села в его машину? Пришлось остановиться возле газетного стенда и ещё раз пересмотреть продукты. Несколько раз я сбивалась, потому что мне казалось, что кто-то наблюдает за мной, но вокруг лишь ходили пожилые пары, которым и дела до меня не было. Индейка, сыр, песто, брокколи, странный человек в окне, томатный соус, бекон, странный человек в окне действительно непрерывно пялится на меня, картофель, фасоль, горох, любимые творожки Салли, странный человек в окне исчез, снеки для Дина. Всё было на месте. А что насчёт журнала с интерьерами, из-за глупой покупки которого Тим снова, наверное, будет смеяться надо мной? Я потянулась за ним, но вместо этого схватила местную газету «Газета», на обложке которой чёрным маркером было выведено:
Три, четыре -
Меня нет в этом мире.
Серьёзно, до Хэллоуина ещё 2 месяца. Зачем начинать нестрашно пугать людей так рано. В очереди у кассы я пыталась вспомнить, откуда мне знакомы слова этой идиотской считалочки, но ничего не вышло. Наверное, что-то из детства.
Дети уже ждали меня в абсолютной пустой игровой.
- Мам, поедем по объездной дороге? Мы с Дином хотим подольше побыть с тобой.
- Но мы ведь и так будем вместе дома.
- Нет, мы хотим сейчас. Ну пожалуйста. Дин очень грустит без тебя.
Объездная дорога – самый долгий путь к дому. Она охватывает все три района Бернса и составляет около 30 минут на средней скорости. Мы проезжали по улочкам, которые должны были уже надоесть, но почему-то всегда казались новыми. Салли и Дин смотрели по сторонам и обсуждали всё, что видели. Удивительно, как быстро повзрослела моя дочь. Иногда, кажется, я до сих пор испытываю фантомную боль, сопровождающую её рождение. Это девочка далась мне очень сложно. И первые несколько лет её жизни были сумасшедшими: она много болела и плакала, я много нервничала и мало спала. Тима вечно не было дома, но винить его в этом я себе не позволяла. Он выстроил вокруг нас с Сал прекрасный дом и комфортную жизнь. И, несмотря на трудности с дочерью, мы всегда мечтали о сыне. Правда, Дин так внезапно появился в нашей жизни. Иногда мне кажется, что он просто всегда был. Я попыталась вспомнить его появление на свет, но в голове были лишь помехи. Забавно, раньше я думала, что дети могут сломать любой брак. С детства я хотела стать женой, но совершенно не представляла себя в роли матери. Как можно взять на себя ответственность за другого маленького человека, если временами трудно справиться с самой собой. Салли так стремительно появилась во мне и у нас, что я не успела даже испугаться. В первые часы её жизни, наблюдая, как она своей маленькой ручкой держит палец Тима, а он улыбается без остановки, я поняла, что ребёнок – новый кирпичик нашей семьи. Жить стало легче и интереснее. Дети никогда не смогут разрушить крепкую стену – только стой на обеих ногах и не позволяй им есть с пола.
Блуждая по собственным мыслям, я и не заметила, что уже дважды объехала город. Дети всё ещё были в восторге. Но нужно было возвращаться.
Мы жили в привилегированном районе белых воротничков. В детстве я часами пропадала у телевизора за просмотром сериалов о несчастных богачах и мечтала, что когда-нибудь такая же несчастная буду босиком ходить в одном из тех красивых домов. Кажется, получилось. Несколько улиц одинаковых белоснежных коттеджей, среди которых легко запутаться. Но наш сразу бросается в глаза – он самый красивый. Ну и наша фамилия на почтовом ящике, конечно, тоже может помочь.
Дома пахнет хлоркой. Одна из странных приобретённых особенностей моего мужа – страсть к чистоте. Он не выносит пыли, пятен и беспорядка. Раньше он не был таким. Каждый день, а особенно наш особенный день он часами вымывает все комнаты, чтобы ничто не могло омрачить праздник лучшей в мире семьи. Сегодняшний день не исключение. Что ж, стабильность – это неплохо.
На кухне играла «She knows» Джея Коула, хотя раньше я не замечала ничего похожего в домашнем плейлисте. Тим остервенело тёр столешницу и, кажется, не заметил нашего возвращения. В полумраке плохо освещённой кухни он казался чужим и даже пугающим. Неожиданно в моей голове вспыхнули кадры из какого-то фильма ужасов, и от мурашек по всему телу пришлось отбиваться. Тим перемещался по пространству кухни с хищной пластичностью, словно старался не оставлять следов. Глаза блестят, лицо покрылось испариной, руки пытаются превратить комнату в операционную. Или место для пыток.
Стерильность исключает уют. К этой мысли я пришла в тот момент, когда мой муж выбрал полярную сторону. Сначала он словно пытался вытеснить из дома нас самих. Никаких крошек, следов от кружек на столе, и лапы собаки (Бруно! я скучаю) нужно мыть ещё на улице. Дети играли пять минут, а собирали игрушки ещё полчаса. Казалось, с ним что-то не так. А потом всё прошло. Он всё ещё был блюстителем порядка, но стал спокойнее реагировать на то, что идеально здесь никогда не будет. Иногда я видела, как сжимаются его кулаки или взбухает вена на виске, когда Салли случайно прольёт молоко на пол или я смету мусор со стола рукавом кофты. Но это терпимо. Всё-таки у каждого из нас свои монстры. Правда, я не помню, когда он стал таким. Нужно сходить к неврологу.
Тим наконец заметил меня. Он помахал мне тряпкой, улыбнулся и попросил ещё десять минут. Можно было заняться привезёнными продуктами. За окном снова было пусто, будто все соседи срочно уехали в отпуск. На холодильнике висела наша общая фотография, сделанная недавно в «Супермаркете». Фотограф выбрал совершенно неестественные позы словно для обложки журнала. Выглядит неловко, но Салли влюблена в неё, потому что там есть Дин, фотографий которого чрезвычайно мало в доме. Он не любит быть в кадре. Как же я его понимаю. Сегодня я впервые заметила, что позади нас на фото стоит человек, похожий на того, что я видела сегодня утром. Вот и прелести маленьких городков. Мы ещё не знакомы, но у нас уже есть что-то общее.
- Что сегодня на ужин, детка? – Тим наконец-то убрал перчатки и свои химикаты в шкаф.
- Рулет из индейки с овощами. По рецепту двухлетнего сына Гордона Рамзи, между прочим!
- Я уже восхищён и в предвкушении! Кстати, звонил Пол. Сказал, что завтра я могу поработать из дома и
Пять, шесть -
У меня для вас есть весть.
Бом-бом-бом-бом-бом-бом.
Часы пробили шесть вечера.
- Что ты сказал?
- Сказал, что Пол разрешил мне поработать из дома и что через месяц можно писать заявление на отпуск. Всё в порядке?
Тим подошёл ко мне и ледяными пальцами прикоснулся к моему лбу. Никогда не замечала, что он такой холодный. Его близость действовала успокаивающе, и я зарылась в его объятия. Они были колючими, но я отчаянно пыталась ухватиться за эти иголки.
- Знаешь, недавно я читала про феномен Баадера-Майнхоф, когда узнаёшь что-то и потом везде начинаешь встречать упоминания об этом. Сегодня какой-то шутник позвонил и прохрипел в трубку старую считалочку, и я весь день натыкаюсь на её кусочки. Немного напрягает.
Тим рассмеялся. Я не смогла придумать его ответ, и он промолчал.
- Слушай, такая мистическая атмосфера как раз для очередного расследования Малдера. Уложу детей, а ты жди меня в гостиной.
«Толкач», 3й сезон 17-ая серия. Тот самый эпизод, когда Малдер и Скалли впервые по-настоящему держатся за руки. Не знаю, почему мы выбрали именно её. Наверное, прикосновения – это самое лучшее в любви. Дотрагиваясь до другого тела, ты оставляешь на нём свои следы. Теперь это тело никогда не будет прежним, оно даже уже немножко твоё. И самый горячий многочасовой душ с самой жёсткой в мире губкой не сотрёт с тебя чужие прикосновения. Когда агенты взялись за руки – они позволили себе поделиться друг другом с друг другом. Это очень романтично. Сегодня я снова кладу свою ладонь в ладонь Тима. Она всё ещё холодная, словно гранитный памятник из моих отпечатков, но это моё сокровище. Мой Грааль. Я хочу просидеть вот так, в обнимку, бесконечность часов, но нам уже пора.
- Пойдёшь к детям?
- Ага. Увидимся через пару часов.
'Cause those bad things, I always saw them coming for me
Я не люблю готовить, но отлично это делаю. Когда я была подростком, мама покупала мне энциклопедии для настоящих женщин, в каждой из которых говорилось, что идеальная жена всегда отлично готовит. Эта мысль так глубоко въелась в мой мозг, что во время учёбы в колледже я пошла на кулинарные курсы. И проводила на кухне много времени. Иногда даже больше, чем было нужно. Вот и тогда я поехала за каперсами.
Во время приготовления еды я всегда отключаю голову. Механическая память не даёт рукам остановиться, а разум – в режиме ожидания. Человек за окном, стоящий у наших ворот, нисколько меня не напрягает. Я вижу его, но не могу думать о нём. Я понимаю, что он мне знаком. Он уходит. Он всё ещё безразличен мне. Уши словно закладывает, и я слышу голос, просящий меня очнуться, но я не могу этого сделать. Не хочу. Через пару минут я всё-таки выхожу из спящего режима и замечаю Тима, трясущего меня за плечи.
- Детка, ты в порядке?
- Ааа.. Да. Извини, ты же знаешь, иногда за готовкой я зависаю. Сбой в программе. Ту-ту.
- Да, просто я так долго тебя звал, что... Пришёл напомнить тебе, что через час мы начинаем.
- Уже не терпится!
Run away and never come back
Отправив рулет в духовку, я снова стала нормальной и даже немного привлекательной женщиной. Жаль, что ужин с детьми исключает наготу родителей. Значит, нужно платье.
В коридоре не было слышно голосов, но заходить в детскую я не хотела – это нарушит наши правила. По дороге в спальню я всё-таки случайно заглянула в приоткрытую дверь комнаты детей и увидела Тима, Салли и Дина, стоящих в ряд у стены, словно манекены. Наверное, играют в «Замри!». Они будто и не дышали. Это было как-то неправильно.
Вдруг Салли вскрикнула:
- Папа, ты пошевелился!
Теперь хорошо.
Only bad thing 'bout a star is they burn up
Изумрудное или красное? Длинное вечернее или простое летнее? Руки тянутся ко второму, хотя мне очень не хочется его надевать. Мне даже кажется, что от него пахнет ржавчиной и какой-то затхлостью. Ощущение, конечно, странное, но всё-таки я останавливаю свой выбор на нём. Первое решение всегда правильное.
Сегодня я сороковой раз готовлю особенный ужин. Сороковой раз мы произносим благодарности покровителю нашей семьи – моему кузену Чарли, познакомившему нас с Тимом. Раньше я думала, что любовь – это про испепеляющую всё страсть и созависимость. Но у нас всё было совершенно наоборот. Первое время каждую нашу минуту вместе я вглядывалась в него с мыслью: «Почему он?». Ответа до сих пор так и не нашла. Мы были и остаёмся совершенно разными: два берега одного города, соединённые двумя мостами – нашими детьми. Но, наверное, это и есть настоящая любовь, совмещающая две разные детали паззла. Удивительный факт: мы никогда не пытались переделать друг друга. Подстроиться, обсудить, найти компромисс – гораздо интереснее. Наверное, это и есть настоящая взрослая любовь: не утонуть в другом человеке, а купить двухместный спасательный круг. И если бы не тот июльский день...
- Готово!
Ровно в восемь мы собираемся за столом.
Тим надел свадебные брюки и рубашку (это тоже традиция) и выбрал для детей парные костюмы. Салли весело болтает ногами, еле достающими до пола, и рассказывает про свою новую одноклассницу Джули. Она провела всё лето в подвале своего соседа и теперь настало время вернуться в школу. Чего только не выдумают эти дети. Дин подписывает свежую открытку стихотворением собственного сочинения. Я раскладываю еду по тарелкам.
- Готов прочитать, малыш? – спрашивает Тим.
- Семь, восемь –
Вот когда наступит осень!
Это я по телику услышал. А дальше ещё не придумал, па!
Вилка выпала из моих рук. Серьёзно, это считалочка сведёт меня с ума. Сегодня же вечером загуглю её, иначе не засну. Что за жуть вообще такая?
Наконец, я присоединяюсь ко всем за столом, всё тело ломит. Раньше мне никогда не нравилось сидеть напротив окна – глаза периодически обращаются к картине за ним и пытаются что-то увидеть. И прямо сейчас они наткнулись на силуэт мужчины.
Закрываю глаза.
Открываю.
Он там.
Закрываю.
Открываю.
Он там.
Закрываю.
Открываю.
Пусто.
Рановато для галлюцинаций, малышка. Ты ещё трезва.
Тим и дети весело смеются. Никакой еды на столе уже нет. Только цепи.
- Интересно, когда же мама придёт в себя? – спрашивает Тим.
- Кажется, скоро. – отвечает Салли.
- Мне жаль. – говорит Дин.
- Я сделаю всё, чтобы найти тебя, милая.
And deep down, she knows, she knows
Тело болит, трудно дышать. Я почему-то не помню последние несколько дней. Или даже недель. Нащупываю на шее верёвку. Я надевала ожерелье?
Я смотрю на отвёртку в моей руке, перевязанной окровавленным бинтом.
- Какой сегодня день, Тим?
- Вторник.
- Но ведь. Погоди. Сегодня 1 сентября?
- 24 июля, ты забыла?
Я поворачиваюсь к своему мужу. Передо мной сидит тот человек в чёрном.
Он говорит:
Девять, десять -
Одного из вас повесят.
А теперь очнись!
Чувствую удар по лицу и зажмуриваюсь от боли.
Пора открыть глаза, Джули.
Мы в подвале. На мне лёгкое летнее платье. Оно было белым, когда я надела его 24 июля. Теперь, конечно, красное – пропиталось моей кровью. Ею оно и пахнет. В моей руке отвёртка – я пыталась убить себя. Видимо, не получилось.
Меня зовут Джули Бернс. Мне 32 года. У меня есть муж Тим и дочь Салли. Мы назвали её в честь моей бабушки. Вечером 24 июля я решала сбегать в магазин неподалёку за каперсами – хотела приготовить пиццу. Начался дождь. Я стояла под навесом на парковке, когда возле меня притормозил синий пикап. За рулём сидел мужчина в чёрной толстовке. От него пахло хлоркой.
- Подвезти Вас?
- Да, большое спасибо!
Я часто совершаю необдуманные поступки и потом жалею об этом.
Я провела 40 дней в подвале этого человека. Каждый раз, пытая меня, он произносил жуткую считалочку – выбирал новое место для боли. Здесь всегда пахло хлоркой – он был помешан на чистоте и постоянно замывал все следы моих мучений. А ещё обливал ею меня.
Сегодня я пыталась спастись – убить себя украденной у него отвёрткой. Но вместо этого лишь отключилась. У меня нет сына. Я просто всегда его хотела. Никакого семейного ужина. У всех магазинов есть названия.
Мне всё это приснилось. Жестокий розыгрыш подсознания.
Я никогда не увижу Тима и Салли. Дина.
У меня совсем нет сил.
- Ну что, малышка, отдохнула? Время поиграть? Хотя, признаться, ты мне немного надоела.
Он потуже затягивает верёвку на шее и берёт в руки пилу.
Раз, два -
Это волшебные слова.