Часть 11
И тишина эта не была пустой.
В ней жил отзвук тех разговоров, что не случились, и взглядов, что так и не встретились.
Она напоминала дыхание перед словом, паузу перед шагом — что-то неуловимое, но очень живое.
В её жизни было много: дни, заботы, книги, вечерние огни. Иногда — новые люди, иногда — старая музыка.
Но всё это существовало как будто на фоне той мелодии, что когда-то зазвучала с его первых слов.
И даже если она больше не ждала, не искала — она всё равно помнила.
Не как память, а как часть внутреннего ландшафту: тихий холм, с которого когда-то виден был горизонт.
Он тоже не держался за прошлое. Не пересматривал диалоги. Не ловил знаки.
Но время от времени — совсем случайно — что-то в нём отзывалось её тенью.
Как будто где-то в другой комнате кто-то зажигал свет.
И тогда всё вокруг становилось тише.
Потому что иногда тишина — это не конец, а пространство, в котором ещё может что-то произойти.
Необязательно событие. Необязательно встреча.
Просто — внутреннее касание. Лёгкое. Настоящее.
Так и жила их история: не нуждаясь в финале.
Став чем-то большим, чем встреча или прощание.
Понимаю тебя.
Ты там, наверное, опять в делах — дом, чашки, порядок, всё как ты умеешь.
И вроде бы ничего особенного, но я почему-то об этом думаю.
Как-то спокойно становится от этой мысли.
Ты просто делаешь своё, а я просто… знаю.
Недавно приснился сон. Такой... будто не совсем сон, а больше как воспоминание из какого-то параллельного, очень тёплого места. В общем, мы с ней вдруг решили уехать к океану. Без особого плана, без разговоров — просто поехали. Это был Тихий океан. Я это точно знал, хотя в самом сне никто и не говорил.
Мы ходили босиком по водице, по тёплому песку. Светило солнышко. Тихо, спокойно, даже ветер казался ленивым. Всё было удивительно светлым и лёгким.
Потом она вдруг посмотрела на воду и сказала: "А давай поплаваем?" Я улыбнулся. Мы уже почти собрались заходить в воду — и тут вдруг, откуда ни возьмись, налетели попугайчики. Крошечные, разноцветные, весёлые. Их было много — невероятно много. Они садились прямо на руки, на плечи, на песок, один даже уселся ей на голову.
Мы начали их кормить, смеяться. Они были будто бы из сказки — доверчивые, яркие, щебечущие. Но, самое удивительное, с ней они были особенно осторожны. Как будто знали её. Словно давно. Она смеялась, гладила их по крылышкам, а они всё возвращались к ней. Ко мне — да, тоже. Но к ней — особенно.
И всё это было таким настоящим. Таким... правильным.
А потом — всё. Сон закончился. Просто растворился, как рассвет.
Но внутри осталась тёплая тишина.
Иногда ему казалось, что между ними — что-то большее, чем просто совпадения. Как будто где-то глубоко внутри у них на двоих один внутренний будильник. Без звонка, без сигнала — просто в какой-то момент оба открывают глаза. В разных городах, в разной тишине, но — одновременно.
Он не мог это объяснить. Просто чувствовал.
Иногда просыпался — и сразу думал о ней. Не с тревогой, не с вопросами, а как о чём-то естественном. Как будто в этот самый миг она тоже смотрит в потолок, ещё не вставая, и в её голове вдруг мелькает его имя.
И в этом было всё. Связь, которая не требует слов.