Часть 12
Он никогда не пытался оправдаться. Не писал длинных объяснений, не расписывал причин. Всё, что между ними было - жило в молчании, в полутонах, в паузах между письмами. Он знал: она умная. Она чувствует. И если кому и суждено понять - то только ей.
Иногда он надеялся, что между строк она прочтёт больше, чем он мог сказать. Что в редких, неровных ответах, в слишком тихой тишине - она услышит то, что он не решался произнести: ему непросто.
Не потому что не хочет.
Не потому что разлюбил.
Просто в нём было нечто - неясное, будто тень, что идёт рядом. Он сам не всегда знал, как с этим быть. Об этом сложно говорить, да, и, может, не нужно. Такие вещи чувствуются между строк, в паузах, в взгляде сквозь время.
Он ничего не просил.
Просто верил - если кто и почувствует, то, наверное, она.
Он не ушёл - просто отступил, чтобы её не задеть своим грузом.
Обычный день
Просыпаюсь в семь. Всегда по будильнику, хотя, кажется, он уже давно не нужен - тело знает. Иду на кухню, варю кофе, готовлю завтрак - ничего особенного, просто что-то тёплое, чтобы запустить день.
Потом работа. Дела по бизнесу, встречи, звонки - всё как у всех, иногда всё идёт гладко, иногда - как попало. К обеду возвращаюсь домой, бывает, ложусь ненадолго, чтобы просто помолчать. Бывает - не до сна. Тогда просто сижу, перебираю какие-то старые записи.
Вечером выхожу в город - небольшой ресторан, музыка на фоне, чужие разговоры. Это помогает отвлечься. Иногда замечаю, что иду туда просто по привычке, чтобы день казался законченным.
А уже ночью - неизменно. Возвращаюсь, открываю блокнот или ноутбук. Пишу. Ей. Без адреса, без уверенности, что она когда-нибудь прочтёт. Просто пишу. Обычно засыпаю после двух. Иногда позже, может раньше. Иногда - совсем не сплю.
Иногда ночью он выходит на балкон. Не за тем, чтобы что-то увидеть, а просто потому, что там темно и тише, чем везде. Соседи давно спят, машины почти не ездят, а город как будто забывает дышать. Он стоит с чашкой недопитого чая и смотрит в пустоту. В такие моменты слова будто сами приходят. Не громкие, не яркие - почти шёпотом. И если записать их сразу, они звучат живыми. Если нет - исчезают.
Он привык к этому ритму: днём быть нужным, вечером быть незаметным, а ночью - собой. Иногда он перечитывает свои письма, не отправленные, и даже сам не всегда понимает, кому они. Бывает, ловит себя на мысли, что пишет просто в пространство, чтобы хоть где-то осталась часть него. Где-то, кроме него самого.
А ещё в глубине мыслей жила одна простая вещь, о которой он никому не говорил. Он боялся того, что однажды всё это перестанет быть ему нужным - эти ночи, эти письма, даже её образ. Потому что тогда будет пустота. Не спокойствие, а именно - пустота. И он знал: пока он продолжает писать, пока не перестал - значит, она всё ещё с ним. Хоть где-то. Хоть так.