Игра на опережение.
Затонированные стекла Range Rover надежно отсекали Яну от безумия, творящегося снаружи. Десятки, если не сотни фанатов — в основном девушки-подростки с цветными прядями в волосах и самодельными плакатами — осаждали служебный вход «Крокус Сити Холла». Их слитные крики заглушали даже урчание двигателя. В воздухе висело имя: «ГЛЕБ! МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ!».
Яна наблюдала за этим цирком с холодным безразличием. Ее цель — Глеб Викторов, солист группы «Три дня дождя», — только что отыграл один из аншлаговых концертов в рамках своего тура. Не просто музыкант, а кумир, чье лицо смотрело с рекламных щитов и обложек глянца.
Ее клиент явно не пожалел денег. Место в первых рядах на стоянке для артистов, идеальный обзор. Она уже изучила маршрут его кортежа: отсюда — прямо в подземный тоннель, ведущий к Ленинградскому шоссе и далее, на загородную резиденцию. Дорога пустынная, ночная. Идеальное место для инсценировки несчастного случая или внезапного ограбления. Быстро, чисто, без свидетелей.
Но планы звезд редко совпадают с планами киллеров.
Вместо того чтобы сесть в бронированный Mercedes, окруженный охраной, Глеб неожиданно появился на ступенях. Он был без кожанки, в мокрой от пота майке, с гитарой в руке. Охрана засуетилась, пытаясь оградить его от нахлынувшей толпы, но он отмахнулся. Улыбнулся — яркой, публичной улыбкой — и бросил свою цепочку с шеи. Поднял над головой телефон, снимая визжащих фанаток.
Яна сжала губы. Идиот. Самоубийца. Его поведение ломало все ее расчеты. Работать в толпе — верх непрофессионализма.
Неожиданно он что-то крикнул охране, развернулся и скрылся внутри, оставив телохранителей сдерживать толпу. Через пару минут на том же служебном выходе появилась другая фигура — в его косухе и с его гитарой, — которую быстро затолкали в Mercedes. Кортеж тут же рванул с места, уводя за собой основную массу папарацци и самых упертых фанатов.
Яна осталась на месте. Ее инстинкты кричали, что это отвлекающий маневр. И она оказалась права.
Минут через десять из другого выхода, того, что вел в соседний бизнес-центр, выскользнула одинокая фигура в темной толстовке, скрывающей глаза капюшоном. Но Яна узнала его походку — уставшей, но легкой, пружинистой. Он нес гитару в чехле. Он. Он решил сбежать инкогнито.
Парень быстро зашагал в сторону узкого проулка, подальше от шума и гама. Яна тронулась с места, медленно двигаясь за ним по почти пустынной улице. Ее пальцы уже лежали на кобуре. Вот он повернул в тихий сквер у старой церкви. Идеально.
Она припарковалась, вышла. Ночь была прохладной и неприветливой. Она стала тенью, скользя между деревьями. Он сидел на скамейке в глубине сквера, спиной к ней, доставая из чехла гитару. Не для того чтобы играть. Он просто смотрел на нее, проводя пальцами по струнам, не извлекая звука. Его плечи были ссутулены, вся его показная энергия сцены окончательно иссякла, обнажив усталость и... пустоту.
Яна медленно подняла оружие. Прицелилась. Музыка кончилась. Осталась только механика.
И в этот миг он обернулся.
Не потому что услышал — она была призраком. А потому что почувствовал. Капюшон съехал, и она увидела его лицо. Не счастливое, не уставшее. Испуганное. Его глаза, знаменитые на всю страну своими глубокими карими, были полны животного, немого ужаса. Он смотрел не на нее, а куда-то сквозь нее, в темноту, и его губы беззвучно прошептали: «Нет...»
Раздался хлопок. Чужой. Пуля со свистом прошла в сантиметре от его виска и срикошетила от кирпичной стены часовни.
Другой стрелок.
Мозг Яны сработал на опережение. Она не стреляла. Вместо этого она рванулась вперед, сбила Глеба со скамейки на землю и накрыла его своим телом, затянув за массивную бетонную урну. Вторая пуля с раздражающе звонким звуком ударила в камень, осыпав их мелкой крошкой.
— Что? Что происходит?! — он пытался вырваться, задыхаясь от паники и непонимания.
— Не двигайся! — ее голос прозвучал как щелчок предохранителя, низко и властно. Профессионал в ней взял верх, но задача изменилась мгновенно. Ее цель пытаются убить другие. На ее территории.
Она на мгновение выглянула. На крыше пятиэтажки мелькнул блик — оптика прицела.
Глеб метнулся было бежать.
— Ложись! — она рывком пригнула его, и третья пуля впилась в землю там, где была его голова. — Они на крыше! Ты идеальная мишень,идиот!
— Кто?! — его голос срывался на шепот. — Что блять происходит?!
— Тише, — коротко бросила Яна, вглядываясь в темноту. — Профессионалы. Они киллеры. Молчи и ползи за мной.
Она отползла к густым кустам сирени, таща его за собой за толстовку. Он не сопротивлялся, парализованный страхом. Сзади послышались шаги — уже не с крыши, а с земли. Охотники спускались, чтобы добить.
Яна рванула его за собой через сквер, к ее машине, припаркованной в тени. Затолкала на пассажирское сиденье, сама прыгнула за руль. Range Rover рыкнул и с визгом шин выкатил на пустынную улицу как раз в тот момент, когда из сквера выбежали две темные фигуры.
Она резко крутанула руль, нырнув в первый же переулок, отрываясь от погони.
Глеб сидел, вжавшись в кресло, и трясущимися руками пытался пристегнуться. Он смотрел на нее, на ее спокойное, сосредоточенное лицо, на руки, уверенно лежащие на руле.
— Кто ты вообще такая ? — выдохнул он, наконец. — Охранница? Из полиции?
Яна, не отрывая глаз от дороги и зеркал, ответила ровным, холодным тоном, не оставляющим сомнений:
— Меня наняли, чтобы убить тебя. Но, похоже, конкуренты решили отбить клиента. Теперь твоя проблема стала и моей.
Глеб несколько секунд просто смотрел на нее, его мозг явно отказывался обрабатывать информацию. Воздух в салоне стал густым и тяжелымм, как свинец.
— Уб... убить? — он просипел, и его голос сорвался на смешок, больше похожий на предсмертный хрип. — Это что, шутка? Съемка скрытой камеры?
Яна молча, одним плавным движением, достала из-под панели пистолет с глушителем и положила его себе на колени. Сталь тускло блеснула в свете проезжающих фонарей. Вопросов больше не было.
Он откинулся на подголовник, закрыл лицо руками. Его пальцы дрожали.
— Боже... Это какой-то пиздец... — он задышал чаще, глубже, пытаясь подавить накатывающую паническую атаку. Яна видела такое не раз. Шок, отрицание, страх. У него это протекало бурно, как и все, что он делал на сцене.
— Почему? — наконец вырвалось у него, и он повернулся к ней, глаза полые, выжженные. — Кто? За что? Деньги? Я все отдам! У меня есть...
— Не в деньгах дело, — отрезала Яна, резко сворачивая на в сторону и гася фары, чтобы проскользнуть мимо затора. Она постоянно смотрела в зеркала, выискивая хвост. Пока чисто. — И не пытайся предлагать мне больше. Это не аукцион. Мой контракт уже разорван. Другими.
— Тогда что? — он почти кричал, его нервная энергия била через край. — Я ни с кем не враждую! Я вышел из всех игр, я уже год не тусуюсь, не бухаю, не... Я просто играю музыку!
— Значит, твое прошлое решило сыграть с тобой, — холодно констатировала она. — Кто-то из твоего «веселого» времени. Долги, обиды, что-то, что ты предпочел забыть. Они вспомнили.
Она говорила это не для его утешения, а как констатацию факта. Профессиональная гипотеза. Клиенты редко нанимали киллеров из-за пустяков.
Глеб замолчал. Он смотрел в окно на мелькающие огни Москвы, но взгляд его был обращен внутрь себя, в тот самый мутный водоворот прошлого, от которого он так отчаянно бежал. Он молчал так долго, что Яна уже подумала, что он впал в ступор.
— Их было двое? — наконец тихо спросил он.
— Как минимум. Снайпер и группа захвата. Работали слажено. Если бы не твое... — она искала слово, — не твое театральное представление с побегом, все было бы кончено в машине. Твой двойник уже мертв.
Он сглотнул. По его лицу было видно, что он осознал это в полной мере. Его бледность стала еще более мертвенной.
— Куда мы едем? — спросил он, и в его голосе появилась первая, слабая нота не доверия, а попытки понять ситуацию.
— Подальше. Нужно сменить машину, — ее тон был деловитым, будто они обсуждали логистику гастролей. — У тебя есть деньги? Наличными. Непривязанные карты.
— В тайнике в студии... есть немного. Доллары, евро. И ключи от старой «Тойоты» под чужим именем.
Яна кивнула. Разумное решение для параноика. Или для человека, у которого действительно есть что скрывать.
— Адрес.
Она запомнила его с первого раза. Следующие двадцать минут прошли в молчании, нарушаемом только гулом мотора и редкими вопросами Яны, короткими и точными: «Кодовое слово для охраны?», «Схема помещений?», «Камеры?». Он отвечал односложно, автоматически.
Она оставила его в машине в тёмном месте, забрав ключи и предупредив:
«Если попробуешь уехать или позвонить — тебя найдут раньше, чем ты успеешь сказать «алло». Сиди. Жди».
Возвращалась она быстро, со спортивной сумкой и ключами. Глеб не шелохнулся, уставившись в одну точку. Он выглядел разбитым.
Пересадка прошла молча. «Тойота» была невзрачной, пахла табаком и старой кожей. Идеальный транспорт, чтобы раствориться в ночной Москве.
— И что теперь? — спросил он, когда они выехали на окружную дорогу, оставляя огни центра позади. — Мы едем в полицию?
Яна фыркнула. Ее первый искренний звук за весь вечер.
— Полиция будет первым местом, куда они направятся. Или вторым, после всех твоих убежищ.
Она посмотрела на него. Его знаменитое лицо, обычно смотрящее с обложек, теперь было бледной маской усталости и страха.
— Теперь, Глеб Викторов, — сказала она, глядя прямо на дорогу, уходящую в темноту, — ты официально мертв. Пока мы не выясним, кто хочет, чтобы это стало правдой. И я — единственный человек, который знает, что ты еще дышишь. Постарайся не забывать об этом.
Он ничего не ответил. Просто отвернулся к окну, в черное стекло, в которое уставилось его собственное бледное отражение — призрак самого себя. Концерт окончен. Началось нечто совершенно иное.
Продолжение следует...
Подписывайтесь на тгк: https://t.me/tridnyafanfa13
Если понравилось ставьте звездочки. Оставляйте комментарии. Буду рада любому вашему мнению. Всех люблю.💗