глава 3
POV Энни
Ладно, на этот раз поеду на лифте. Не наткнусь я ни на кого, 100 процентов. Кому я вообще нужна? Ответ на этот вопрос появился в тот момент, когда дверь лифта открылась и я увидела перед собой Джисона.
— Здравствуй! — Сказала я как можно веселее. — Слушай, я тут как бы прячусь от тебя. И до этого момента это было весьма удачно. Я потратила на это много сил и нервов, поэтому давай я просто поеду дальше, а ты сделаешь вид, что меня не видел? — Он, ничего не говоря, хватает меня под локоть и вытаскивает из моего последнего укрытия. Ну что ж, теперь мне вспомнилась еще одна цитата из Автостопом по галактике: «Что делать, если Вы оказались в безнадёжной ситуации? Порадуйтесь, что жизнь до сих пор была к вам добра. В случае, если жизнь не была к Вам добра, что, учитывая Ваши нынешние обстоятельства, представляется более вероятным— радуйтесь, что скоро Вы от неё отделаетесь». Чёрт возьми. План побега провалился, и я, с лицом полным поражения, отчаяния и боли, захожу в этот кабинет, из которого, вероятно, выхода мне больше нет. Надо было не ехать на лифте. Транспорт смерти, блять. Толкнув меня в сторону кресла, он закрыл замок и обернулся ко мне. Выбритые виски, черные волосы завязаны в хвост. Проколы в аккуратных, немного эльфийских ушах. Большие светло-голубые глаза, что не очень-то свойственно корейцам. Тонкий нос, красивые скулы и тонкие губы. Корейский аристократ, бля. У него довольно-таки крепкое телосложение. Это видно под его полупрозрачной белой футболкой, которая очерчивает пирсинг в левом соске. Красная рубашка в чёрную клетку отнюдь не прячет его подкачанные ноги, облачённые в чёрные джинсы. И кеды, которые вечно в прекрасном состоянии. Всегда было интересно, как он это делает?! Этим кедам, насколько я помню из наших разговоров, несколько лет, а выглядят так, будто он их только вынес из магазина. Колдун. Честно говоря, он действительно похож на эльфа. Бессмертные войны невиданной красоты. Осматриваю кабинет. Длинный овальный стеклянный прозрачный стол и куча бежевых кресел вокруг. Кремовые стены и панорамные окна. Несколько огромных растений. Кабинет выглядел безобидно и довольно-таки уютно. Как и всё здание в целом. Здесь действительно чувствуешь себя как дома.
— Садись! — Совершенно забыла зачем я здесь. Что ж, во всяком случае, последнее что я увижу это не стрёмный подвал с хуевой тучей труб и крыс, а вполне себе уютное местечко. Я села в первое попавшееся кресло, не говоря ни слова, только лишь бесстрашно и выжидающе смотрела на Джисона. — Ты понимаешь, что опозорила меня перед боссом? Перед коллегами?! Ты вообще соображаешь, что натворила?! Такого разноса на работе не устраивали никому и никогда! Тебе пора было бы перестать быть такой безнравственной и безответственной!
— Окей, провинилась. Но всё еще абсолютно не понимаю, как именно. — Расскажи мне, что такого я сделала. — Спокойно попросила я. Его нотации меня никак не трогают. Будто бы я раньше такого не слышала.
— Рассказать?! Ты еще и не помнишь ни черта?! Господи, ну за что мне это?! — Кан Джисон не из тех, кто много ругается, поэтому он и пытался подобрать слова. — Начнём с того, что два твоих идиота друга принесли тебя на руках, — та-ак, каменное лицо. Не смейся! — по пути роняя тебя через каждые 3 шага. После четвёртого падения ты сказала «идите нахуй» и намеревалась дойти до сцены сама. Я говорю «намеревалась», потому что ноги тебя совершенно не слушались, и ты падала между рядами сидений. И один раз ты упала крайне удачно, прямо на Шугу из BTS, у которого в руках был горячий кофе!
— Согласись, падать на мужчин — это мой талант. — Улыбаюсь я. Если бы я тогда не сбила его с ног на скейте — сейчас бы тут не сидела.
— Молчать! — Его крик заставил меня немного вжаться в кресло. Такого Джисона я не видела никогда. Честно говоря, думаю, если он пошлёт меня нахуй сегодня — я не расстроюсь. Мы ведь никто друг другу. — Он разлил его на себя, и я думал он тебя прибьёт, что было бы весьма справедливо, — а, так вот чего он злой такой на меня был. Ну, с его претензиями разобрались. Почему хотел ржать Намджун, я думаю, еще не до конца выяснили, и почему Ви спрашивал, не ушиблась ли я тоже. — но я хотел сделать это сам, поэтому подбежал к тебе и хотел поднять на ноги, но ты толкнула меня, и, держась за спинки кресел, добралась-таки до сцены. Но! Ты же не могла подняться по лестнице, не-ет! Ты должна была взобраться на сцену, словно ты — скалолаз, а сцена — твой Эверест!— Спокойно! Не ржать Мун! Не смейся! Ну не надо, Энни, не делай хуже!
— Не видел, как ты вообще это сделала, так как смотрел на разъярённый взгляд директора. Следующим твоим испытанием была платформа, на которой стояли барабаны! Мне казалось, что ты расшибёшься раньше, чем поднимешься по этой дурацкой лестнице из трёх ступенек! Ты всползла по ней, села-таки на стул, но усидеть на нём было для тебя уже невыполнимой миссией, поэтому ты упала, свалив попутно всё, что стояло справа от тебя, и отключилась на том же месте! На этом всё и закончилось! — Я молчала. А что тут сказать? Наверное, стоит извиниться, но эта хренота вечно застряёт в горле.
— Ты! Ты! — Он начал тыкать на меня пальцем. — Ты вообще отдаёшь отчёт своим действиям?! Ты думаешь, что у тебя есть бабки, свой клуб и мозгов тебе не надо?!— Вот это он зря. Действительно разозлить меня с некоторых пор очень трудно, но он начинает это делать.
— Ты выставила меня посмешищем! Я серьёзный человек! Что теперь обо мне подумают, и как ко мне будут относиться, зная, что я общаюсь с такими как ты! — Ох, какие мы...
— Тебя слишком волнует то, что о тебе подумают люди. — Спокойно произношу.
— Меня волнует мнение других, потому что это взрослый мир и мир шоубизнеса! А ты просто маленькая бунтующая против человеческих норм девочка, которая нихрена в этой жизни не понимает! Ты только о себе и думаешь! Неужели так сложно хоть раз поставить себя на чужое место?
— Да на кой-хуй мне чужое место?! Я — это я! Если я не буду думать о себе, то кто подумает? И я тебя не просила звать меня на прослушивание. Ты сам решил открыть людям то, с каким сбродом ты общаешься!
— Ты сама виновата в этом! В том, что никому не нужна! Ты сбежала из дома, у тебя нет нормальных друзей, потому что ты их не пускаешь в свою жизнь! Что я, что Ким Исоль... Мы единственные в твоей жизни, кто хотел быть близок с тобой! А ты решила остаться такой...
— Какой? Ненормальной?! «Одевайся как человек!», «Будь приветливой!», «Ты же девушка, хватит быть такой мрачной!», да?! Это ты хочешь мне сказать?! — Я даже повысила тон, ух ты! Надо же. Кан Джисон перестал злиться, просто смотрел на меня. — Я знаю кто я, и предпочитаю быть счастливой, чем делать всё, как надо!
— И что, ты счастлива сейчас?! Тебе приносит счастье то, что ты натворила? Как ты опозорила меня? Я единственный человек в твоём окружении, кому небезразлична твоя судьба! — Переведя дыхание, он продолжил. — Я хотел, чтобы ты поменяла свой образ жизни. Я хотел, чтобы ты занималась любимым делом не в клубе, в который все приходят, потому что туда не нагрянет полиция, а на большой сцене, с серьёзными людьми. Поэтому и позвал тебя. Рассчитывал, что хоть один день в своей жизни ты можешь быть другой. А тебе и это, видимо, не нужно вовсе. Я натерпелся за сегодня из-за тебя, а ты даже извиниться не можешь. Слишком крута для извинений за собственные проколы. Я надеялся, что ты ответственно отнесёшься к этому, что не подставишь меня. Ты действительно заинтересовала Бан Шихёка, но добросовестно упустила этот шанс. Я больше не буду пытаться тебе помочь. Я думал ты наполнена страстью и интересом к миру музыки, но сейчас я вижу, что передо мной сидит 18-летняя алкоголичка, которой лишь бы бухнуть, да травки махнуть где-то. Я помню твою фразу «в моей душе слишком много рок'н'ролла для учёбы и скучной жизни». И я поверил в это. Долго думал, как вытащить тебя из этого всего. Но теперь я вижу, что это была лишь пафосная фраза, не более. — Он тяжело вздохнул. — Уходи, Энни Мун. Ты доставила достаточно проблем. — Мне совершенно не трудно было встать и уйти. Я хотела извиниться, но я не смогла. Хотела ответить на многое, что он сказал — но сантименты застряли на выходе, поэтому не сложилось. Мне совершенно не грустно и не печально. Да, такая вот я. Подставляю людей, делаю то, что душе угодно, и плевать мне на всех. Я сомневаюсь, что однажды я поменяю своё мировоззрение. Люди — это не то, за что я вообще когда-либо буду беспокоиться. POV Чонгук
Я ждал под дверью в кабинет, и нагло подслушивал. Что поделать, интересно же. Бедняга, досталось ей. Но он прав, она сама виновата, а я за справедливость. Раздражает, когда хочешь помочь человеку, а он ведёт себя вот так. Он упомянул Исоль. Почему сегодня мне стало так трудно думать о ней? После её фразы о том, что любит меня. Но это не первый раз ведь. Снова погружаюсь в мысли, но тут дверь внезапно открывается и выходит Энни. Мы встречаемся взглядами. Она фыркает и уходит.
— Подожди. — Она останавливается и смотрит на меня уставшим взглядом. — Ты оставила это в танцевальном зале.— Отдаю рюкзак.
— Ага. — Сухо отвечает она, принимая его и закидывая на плечо. Идёт к лифту. Стоим вместе, ждём.
— Устроила же ты шоу. — Прекрасно, Чон Чонгук! Лучше ты ничего не мог придумать.
— Отвали. — Мы зашли в кабинку лифта, она достала пачку сигарет и закурила.
— Ты хоть что-нибудь слышала о уважении? Или ты можешь только подставлять людей и вести себя так, будто это была не ты? — Понятно, о чём говорили парни. Моя девушка в жизни не говорила бы со мной в таком тоне. Мы с ней даже никогда не ссорились. Правда, встречаемся мы не очень-то долго. И после того как начали, она уехала. Энни выпускает сигаретный дым прямо мне в лицо, и я начинаю кашлять.
— Ты в этом лифте не одна едешь.— Смело-смертельный номер. Вынимаю у неё сигарету изо рта. Может быть я и выгляжу спокойным, но на самом деле я просто не сразу осознал, насколько это опасно — отбирать у неё сигареты, находясь с ней в тесном закрытом пространстве. Меня пробила мелкая дрожь. Только что она скандалила с Джисоном, настроение у неё явно не самое лучшее, так теперь ещё и я докапываюсь. Сам не знаю, зачем.
— Эй ты, у тебя руки запасные есть? — Энни угрожающе повернулась ко мне, и я впервые смог рассмотреть её лицо когда она в сознании и без растёкшегося макияжа. Красивые черты лица, аккуратный нос, пухлые губы. Исоль не позволяла мне видеть её не накрашенной. Почему я сравниваю их?
— Только угрожать да морды бить умеешь? Так типа легче, да? — Говорю я, в надежде, что она не успела заметить, как бессовестно я её рассматриваю. Они настолько разные. Энни и Исоль. Удивительно, что они подруги. И удивительно, что я такой смелый с ней.
— Нет, но на душе спокойнее после приятного хруста чьего-то носа. — Ну кто бы еще после такой фразы спокойно пожал плечами. Ей явно стало легче от того, что она подумала о хрусте костей. Мы вышли из лифта. Я пошёл за ней. — Тебе не стыдно не накрашенной ходить? — Что за глупый вопрос? Она остановилась и посмотрела на меня взглядом, в котором горел недобрый огонь. Мне кажется, я сегодня её точно доведу. Палка гнётся и сломается. И её уже близка к этому. Но мне ужасно интересно, насколько они разные с Исоль.
— Я знаю, что корейцы помешаны на внешности, но нет, мне не стыдно. — Она произнесла эту фразу спокойно, но по спине бегают мурашки. Такой тон точно ни к чему хорошему не приведёт.— Ещё есть какие-нибудь идиотские вопросы? Нет?
— Просьба. Не говори Джисону что я подслушал разговор.
— Мы с Джисоном явно больше не общаемся. Это раз. Два: мне наплевать на твою судьбу, но если бы ты не сказал не говорить Джисону, я бы и не подумала. Но теперь, если мне надо будет тебя подставить — я это сделаю. Думай что и кому говоришь.
— Запомню. — Сухо сказал я, сделав каменное лицо. — Сама-то не думаешь, что хорошо, что ты не прошла? В нашей компании такие, как ты не нужны. — Она садится на капот машины и смотрит на меня. Почему мне так хочется поругаться с ней?
— Какие такие? Ты ведь не знаешь меня. Джисон знает обо мне очень много, чтобы говорить такие вещи. Ты не знаешь ничего.-Ошибаешься, но я не могу тебе сказать об этом. Не люблю проигрывать. Начинаю раздражаться и хочется сказать что-нибудь этой наглой заразе. — По тебе видно, кто ты. И видно, что ты не впишешься в нашу команду ну никак. Не знаю, зачем тебя вообще звали. — Наглая ложь, потому что, чёрт возьми, играет она отменно.
— Не твоё дело, кого, куда и зачем звали. Ты здесь просто обычный айдол. Способ зарабатывания денег — не больше. — Она встаёт с капота и садится за руль.
— Тебе-то откуда знать, как живут айдолы?
— Я и не знаю. Но подумай сам: как часто тебя спрашивают, что ты хочешь, а чего ты не хочешь? Твоё мнение хоть во что-то ставят? — Ответить нечего. Я никогда об этом не думал. Но сказать хоть что-то надо.
— Бан Шихёк старается для нас всех. Это естественно, что он зарабатывает на этом. Все хотят попасть сюда, но не всем это удаётся. Только тем, кому здесь место. Тем, кто готов работать.
— Отличный слоган! Но мне вот абсолютно не жаль, что я не прошла. Здесь все такие правильные, так что ты, и все остальные правы — мне здесь не место. — Она уехала, оставив меня смотреть ей в след. Возвращаюсь в общагу. Тренироваться совсем нет настроения. Всего лишь поговорил с ней... ну, как... повздорил, а чувство такое будто вагон картошки разгружал. Сам же нарвался на это. Зачем только, не понимаю? Просто от неё веет этой аурой. Что-то вроде «если вы давно ни с кем не собачились, а очень хочется, я всегда к Вашим услугам!»
— Ну что, нашёл её? — Тэхён заставил меня вздрогнуть.
— Нашёл, но лучше бы не находил. — Милая, правда? — Слышу сарказм Юнги. Прохожу в гостиную и падаю на диван.
— Просто ангел во плоти.
— Да бросьте. — Хосок как всегда пьёт кофе. — В каждом человеке есть что-то хорошее.
— Хоби-хён, ты как всегда. — Чимин вышел из душа в одном полотенце. — Я не знаю, о чём вы, хотя догадываюсь.
Я рассказал им всё, что слышал и всё, что сказал сам. После рассказа силы остались только на то, чтобы закрыть глаза и вздремнуть. За окном день в самом разгаре, но сон всё-таки забрал меня в свой плен.
POV Энни
Еду не домой. Не хочу домой. Еду, куда едется. Вокруг мелькают дома, машины, люди. Мама с маленькой дочкой переходят дорогу. Интересно, в кого вырастет эта девочка, в розовом платье? Парень гуляет с девушкой за руку. Будут ли их отношения крепкими до самой смерти? На лавочке сидит дедушка. Совсем один. Думая о своём. Вот такая старость по мне. Только доживу ли я до неё? Включаю музыку, да погромче. Городские пейзажи далеко позади, теперь только слепящий закат в открытом поле. Еду, ветер щекочет лицо. Выкуриваю одну сигарету за другой, думая о том, что людям нужны люди, тогда кто же, ёб твою мать, я такая, если мне они не нужны? Стало совсем темно и холодно. Я остановилась на обочине. Ночное поле, я курю последнюю сигарету. Думаю о том, что мне сказал Кан Джисон. Я подвела его. Мне не стыдно. Драмы не по мне. Да и Джисон не маленький мальчик, чтобы повестись на то, что мне вдруг станет стыдно. Но я ведь действительно не просила ничего подобного. Это была его инициатива. Ах, чёрт. Люблю это место. То самое место, где можно наблюдать охуительно красивый рассвет. Я часто приезжаю сюда, наблюдаю за тем, как первые лучи солнца касаются ровной поверхности поля и уезжаю домой. Вот и сейчас. Солнце не особо спешит подниматься и я не спешу уезжать. Куда мне ехать? Домой? Совершенно нет желания. Звонок.
Юн У Мин? Вот с ним мне что-то не хочется говорить. Не отвечаю на звонок, но этот парень бомбит меня сообщениями:
«Энни Мун, если ты в городе, быстро сматывайся! Полиция в клубе!» «Нашли алкоголь и траву!» «Те, кто всё это принёс, не взяли ответственность на себя, а значит, виновата ты.» «Полиция пока не знает, что клуб твой, но Чхве Хёсина и Пак Чансу уже забрали.» «Не знаю, расскажут ли они о том, что вас трое этот клуб открыли.» «Пока не появляйся здесь.» «А лучше садись в самолёт и улетай.» Я села в машину и помчалась в Сеул со скоростью 180 км/час. Прошло не так-то много времени, как я уже была на пороге полицейского участка. За кого меня принимают? Я не стремлюсь к вершинам жизни и ничего не боюсь. Я такой же основатель этого клуба, как и они.