глава 5
POV Энни
Просыпаться под будильник. Мерзость. Нехотя свалившись с кровати, я поползла в ванную. То ли спросонья, то ли из-за того, что это первое утро в новом гнёздышке, я перепутала дверь и заползла в шкаф. Бля. Пришлось еще перекатываться обратно. Немного полежав на полу так, чтобы из шкафа было видно только мою верхнюю часть тела, и вдоволь проматюкавшись, я поднимаюсь и иду приводить себя в порядок. Выйдя в чём мать родила из ванной комнаты, я пошла за чемоданами и сумками. Повозиться пришлось долго. На часах 8. Джи сказал что зайдёт в 8:30. Ладно, так, что тут у нас? Начать бы с белья, пожалуй. Колготки в сетку, шорты и белая футболка, спадающая с плеча. Отлично. Неизменные мартинсы. Столько обуви, но я всё равно ношу только мартинсы. И в пир, и в мир, и в добрые люди. Макияж. С волосами ничего делать не буду. Собираю сумку. Деньги, сигареты, блокнот и ручка. Телефон бы не забыть. 8:30, стук в дверь. На пороге появляется Кан Джисон с двумя стаканами кофе и круассанами. Хвала небесам. Мы выходим на балкон, я подкуриваю сигарету, и отпиваю немного кофе. — Волнуешься? — Спрашивает он, глядя на то, как я уплетаю круассаны.
— Да нет. А должна?
— Ну, у меня бы на твоём месте дрожали бы коленки, учитывая твой провал.
— Ой, я тебя прошу. Он сам подписался на это. Я не просила ни о чём. Это его решение, взять меня, зная, какая я проблемная. Странное, непонятное никому, мне кажется даже ему самому, решение.
— Ты всегда так говоришь, что тебе ничего не нужно и ты не просила. Но всё же, не забудь поблагодарить. — Он вздохнул и стал рядом со мной, теперь уже глядя куда-то в парк.
— Ты совсем не злишься на меня? — Мы не друзья, чтобы я злилась.— Допив кофе, мы вышли с балкона. Взяв сумку, я в последний раз взглянула на себя в зеркало. Интересно, что же ждёт меня сегодня? Мало что в жизни вызывает во мне интерес, но в последнее время жизнь будто вовсе и не моя, так что, неудивительно, что у меня внутри зудит чувство предвкушения. На часах 8:45, и мы выходим из здания. Джи всю дорогу пытался донести до меня, как надо общаться с такими людьми, как Бан Шихёк, но всё прошло мимо меня. И вот, 9 утра, и мы с ним появляемся в кабинете директора Big Hit.
— Доброе утро. — Сухо говорю я. Бан Шихёк скептически рассматривает как я одета. Я не чувствую никакой неловкости. Ожидаемо. Люди вокруг меня всегда так смотрят. Хотя, как по мне, это несправедливо. Многие кореянки тоже так одеваются, но почему-то люди не воспринимают только меня. Но что поделать?
— Доброе. Присаживайтесь. — Джисон, делая вид что он настоящий мужчина, отодвинул для меня стул, и сам сел рядом. Тяжело вздыхая, сажусь, пытаясь сосредоточиться на том, что мне говорят. Всегда сложно было с этим. Никогда в ответственные моменты не могу сосредоточиться. — Как ты уже поняла, Кан Джисон будет твоим наставником, а заодно и надзорным. Энни Мун, с этой минуты ты должна выполнять все правила, которые написаны в контракте. Изучи его. — Он протянул мне контракт. Тут же листов 500! Ладно, утрирую сильно. Всего 20. Итак, что тут написано. Бла-бла, ага, да. Пункт про курение. Блять. Пункт про алкоголь. Блять. Пункт про наркотические вещества. Ну в принципе, ко мне это и не относится. Хотя я не удивлена что прочитала тут что-то подобное. Бан Шихёк, видимо, решил что от меня всего можно ожидать. А это еще что за хрень?! Тренировки?! — На кой х... — Джисон несколько раз громко кашлянул, не дав мне закончить мысль так, как мне бы того хотелось.
— На кой-чёрт мне тренировки? Я же не собираюсь вертеть задницей на сцене. Меня вообще видно не будет! А для всех этих показательных выступлений я и так тощая! — Заниматься спортом не хотелось совсем. В принципе. Никогда. Я и спорт. Смешно.
— Видишь ли, в этом агентстве все занимаются спортом. Независимо от того, кто они. Трейни, айдолы и музыканты. Даже сотрудники занимаются собой. Мы не вкладываем в тех, кто не вкладывает в своё здоровье. — Его тон был настолько серьёзным, что спорить желание отпало сразу же. Похуй, проехали, нет ничего такого, через что я бы не смогла пройти. Так, снова какой-то бред. Пункт про то, что нельзя ни с кем встречаться. И это странно. Ладно айдолы, но музыканты-то тут каким боком?
— У вас тут монастырь или что? Почему даже музыкантам нельзя встречаться?
— Из соображений безопасности наших айдолов. Что ж, без особой охоты подписываю бумажки под внимательным взглядом двух пар глаз. Чувствую ужасное давление. — Вы не могли бы перестать так смотреть? — Начинаю раздражаться. — Я тут не деньги считаю, а всего лишь бумажки подписываю! — Они переглянулись, и на какой-то момент мне подумалось что Big Hit — своеобразная тюрьма, в которой платят бабки, так что, может быть я их и не считаю сейчас, но их считает кто-то другой. Поразмыслив чуток над последней бумагой, я поставила свою подпись и протянула обратно документ.
— Что ж, Энни Мун. Добро пожаловать в Big Hit! — Добродушно улыбнулся директор. — Ага. — Джисон бьёт меня под столом по ноге. Больно блять! Но мне кажется я что-то забыла... Ах, да.
— Господин Шихёк. Спасибо вам за то, что дали мне шанс. Не знаю чем Вы думали, но честно постараюсь Вас не подвести. — Стараюсь говорить это как можно убедительнее. Судя по последним событиям — я распиздяй. Да и в общем-то так и есть. Но бывают моменты, когда мне хочется быть ответственной. Сделать то, его от меня не ожидают. Это как раз тот момент.
— Вот твоё расписание. На каждый день. Удачи! — Пожав напоследок руки, мы с Джисоном покинули кабинет. Сейчас всего 9:40. И что прикажете делать?
— Иди обратно в общежитие, разбери вещи, адаптируйся окончательно. Я заеду, привезу поесть. Помнишь дорогу? — Я покивала. Конечно помню. Ужасно бесит эта его забота. Уже немного заебало.
— Хорошо. Увидимся! Это твой последний выходной на несколько месяцев. Отдохни хорошенько. — На этих словах он ушёл, оставив меня возле лифта. Боль и отчаяние бились внутри меня с силой океанской бури. «Последний выходной на несколько месяцев». Эта фраза в голове как бегущая строка. Не могу даже представить, какие мучения ожидают такого лентяя, как я. Дверь лифта открылась, и я увидела там двух парней. Это же Пак Чимин и Чон Хосок! Как обычно в своём паршиво (для меня)-прекрасном настроении, излучают добро, радость и веселье. Даже не хочется заходить в эту радужную кабинку, ещё не дай Бог перебьёт моё хуевое настроение.
— О-о-о! Это же... — Начал Хосок. — Да-да, это точно она. — Поддакивает Чимин.
Меня начинает это раздражать. День и так начался отвратительно, теперь они еще. Раз это последний день моей привычной нормальной жизни, можно я проведу его в тишине и спокойствии, без этих орущих радужных пони?
— Господи, да, это я. — Звучит пафосно, наверное. — Да, тогда всё было очень плохо, согласна. — Говорю не столько им, сколько себе, ведь сама ещё не успела подумать обо всём, что произошло. — Но по каким-то волшебным причинам я тут. И буду играть с вами. Пиздец. — Заканчиваю свою мысль, и смотрю на парней.
— Интересно всё-таки послушать, как ты играешь! — Чимин лучезарно улыбнулся. — Мы уже наслышаны о тебе, Энни. — Слышать своё имя таким сладким голосом отвратительно.
— Наслышаны из новостей, да? — Хмыкаю.
— И оттуда тоже. — Желания докапываться что же конкретно они обо мне слышали и откуда ещё, кроме телевизора, у меня нет. Почему этот лифт едет так медленно?
— Мы думаем ты хорошо подойдёшь, раз Бан PD-ним решил тебя взять. Правда, не все так думают... но лично нам кажется, что если ты постараешься...
— Ага. Слушайте, — перебиваю Хосока и поворачиваюсь к ним. — дело такое, во-первых: я не старательный человек. Я не просила, чтобы меня сюда взяли, меня просто взяли и всё. Я согласилась, потому что не вижу причин отказываться. Поэтому, пожалуйста, не надо меня учить и рассказывать, что если я постараюсь — то всё будет заебись. Во-вторых: я не завожу друзей. У меня есть только знакомые и всё. Поэтому, если вам вдруг взбредёт в голову однажды назвать меня своим другом или что-то в этом роде — не стоит. Я так не считаю. И считать не буду. И уж тем более, если надумаете пытаться как-то наладить со мной отношения — дело гиблое, правда. Мне не нужны слова поддержки и наставления. Я люблю быть сама, и я справлюсь со всем тоже сама.
— Все думают что справятся сами. — Сказал Хосок. — Твои слова звучат очень грубо и высокомерно, но это нормально для тебя, да? — Он улыбается, хотя на этот раз уже не так, как обычно. — Если понадобиться что-то, всегда можешь обращаться к нам. — Очень хочется закатить глаза. Лифт, наконец-то, остановился на первом этаже, и мы разошлись кто куда. Я преспокойно вышла на улицу, достав сигарету и подкурив. Иду по территории компании с сигаретой в зубах, и вижу небольшое кафе. Стою возле входа, докуриваю и захожу внутрь. Заказываю себе карамельный латте. Шикарно. Расплатившись, беру свой горячий кофе и с разворота в кого-то врезаюсь.
— У тебя какие-то особые отношения с кофе. — Говорю я, напоминая ему о первом случае, который сама, честно говоря, совершенно не помню. Бедный Мин Юнги.
— Снова ты! Господи, из всех барабанщиков Бан Шихёк выбрал ту, которая даже не сыграла. Логика. И это не с кофе у меня такие отношения, просто у кого-то руки из жопы. — Сухо произнёс Шуга. Его свэг стайл в разговоре и лицо «дыхни неправильно — и я тебя уебу!» очень напоминает мне меня, поэтому меня это забавляет. — С тебя кофе. — Нагло утверждаю я, делая самое серьёзное выражение лица.
— С какого хера?! — Его возмущённый фэйс заставляет меня всё-таки улыбнуться.
— С такого, что ты в меня врезался и мой божественный карамельный латте сейчас впитывается в твою футболку. — Тыкаю пальцем на пятно.
— Ты сама в меня въехала. — Он начинает злиться, и мой день становится веселее. Настроение так точно лучше. Делаю глубокий вдох.
— Чем быстрее ты купишь кофе — тем быстрее мы разойдёмся. — Он, видимо взвесив все «за» и «против», и осознав, что нам нельзя находиться в одном помещении долго, или будет труп, подошёл к парню, который делал мне кофе. Заказал карамельный латте и американо с молоком. Эти несколько минут натянутой атмосферы действительно радуют меня. Пока что во мне ещё осталась я!
— Вот твой латте. А теперь проваливай. — Всунув мне стакан в руки так, что немного вылилось мне на ладони, сказал он.
— Грубиян. — Я повернулась и ушла. Выйдя на улицу, я пошла домой через парк. Кофе с сигаретой — это то, что доктор прописал после такого утра. Утро. Время суток, которое я предпочитаю пропускать.
POV Чонгук
— Уёба! — От внезапного и сильного хлопка дверью, я подскочил с дивана. Из дверного проёма в комнату влетел Шуга, попутно стаскивая мою белую футболку, которую я ему сегодня одолжил. Так, стоп.
— Хён, что это за пятно на моей футболке? — Хмурю брови и стараюсь не злиться.
— Твоя ненаглядная принцесса врезалась в меня и вылила целый стакан кофе. — Он явно зол. Тэхён раззвонил на всю общагу, что я псевдовлюбился в Энни. И, не смотря на все мои отрицания, хёны почему-то поверили в этот бред. Может и не все, но шутки шутят беспрерывно. Я недавно расстался с девушкой, и до сих пор ни с кем об этом так и не поговорил, а они уже сватают меня с другой. А ещё меня сложным человеческим существом называют... В смысле?
— Подожди, Энни здесь? — Я искренне удивлён.
— Да, эта... — Только он взял разгон назвать Энни каким-нибудь очень красноречивым эпитетом, как тут влетел Хоби-хён, снося всё на своём пути, и за ним Чимин.
— Чонгуки, слышал новость? Энни Мун взяли в компанию! — Шуга уже скрылся за дверью в ванну, оставив меня с этими двумя.
— Удивительно, да? Мы поболтали с ней в лифте. Она, конечно, не довольна, и характер у неё действительно отвратительный. А вдруг это она будет жить возле нас? — Он хитро улыбнулся и посмотрел на Чимина. — Да-да, — клянусь всем на свете, глаза Чима сейчас сверкнули дьявольским огнём. — будет жить прямо за стеной. Где-то за стеной будет ходить, спать, есть. Мы даже будем слышать, когда она ходит в душ. — Эти двое нависли надо мной, и я даже не смог сообразить, что ответить на это.
— Харэ, а? — Шуге, который появился так же внезапно, как и исчез, это явно не понравилось. — Хотите чтобы я сейчас лёг и умер? — Мне-то что от того, что Мун будет жить тут? — Пожимаю плечами, хотя на самом деле улавливаю что-то крохотное, какой-то волнительный трепет внутри. Абсурд. Иду в свою комнату. В последнее время я много думаю о переменах в жизни. Сажусь писать текст песни. Исоль звонит мне, но я не отвечаю. Не знаю, почему, но мне даже не больно внутри от её измены. Наверное, потому что подтвердилось то, чего я боялся: что с Исоль у нас вовсе не любовь была. Мне не хочется отвечать не потому, что она изменила, а потому что я не вижу в этом смысла. И я не понимаю, зачем она так настойчиво звонит мне каждый день. Пишет «возьми трубку». Ничего не отвечаю, и всё так же игнорирую. Что я могу ей сказать? Слушать её оправдания и обвинения абсолютно нет желания. Странно. Ещё несколько дней назад, когда я думал о ней, внутри становилось тепло, а сейчас, когда я думаю о ней, мне всё равно. Наверное, всё-таки хорошо, что она так поступила. Думаю, если бы я её действительно любил — мне было бы больно, или что-то в этом роде. В любом случае, это всё не имеет значения больше. Стараюсь сосредоточиться на тексте в голове, но за дверью слишком шумно, отвлекает телефон и начинает болеть голова. Закрываю блокнот и устало тру виски.
POV Энни
Весь день я потратила на то, чтобы разобрать вещи (благо они всё-таки поместились в шкаф), повесить на стену гирлянду и развесить фотки. Закончив со всей этой хренотой, я пошла в душ, смыть с себя все удивлённые взгляды за сегодня. Да, я стала тут звездой. О моём прослушивании знают все. И мало того, многие знают о клубе. Плохой пиар — тоже пиар, но вот только мне этого совсем не нужно. В голову закрадываются мысли, что зря я не начала бунтовать и психовать. Зря я не послала Джисона нахуй, когда он мне позвонил и сказал, что я переезжаю. Зря подписала все бумаги. Задаваясь вопросом «почему», я не могу найти ответ. Настойчивый стук в дверь заставил меня вернуться в реальность и вылезти из душа быстрее, чем мне того хотелось. Это, должно быть, Джисон, и, хоть для него и привычно что я открываю дверь хоть голой, мне холодно, поэтому заматываюсь в полотенце. И вот, я резко распахиваю дверь, и вижу перед собой совсем не Джи. Ким Сокджин. Единственный из Бантан, с кем у меня еще не было личной встречи. Он смутился и, похоже, забыл что его привело сюда.
— Чё пришёл? — Только и спрашиваю я, поправляя полотенце и шмыгая носом. Сквозняк из открытой двери заставляет мою кожу покрыться мурашками.
— Я... хотел... в общем я... — Он не мог сказать и слова. Его глаза были прикованы к каплям воды, капающих с волос на мои голые плечи.
— Ты пришёл посмотреть на меня после душа? Мне холодно тут стоять, быстрее думай.
— Соль. — Он даже не сказал, прокричал это слово. — Я хотел попросить соль. Я готовлю, а у нас закончилась. — И правда, до меня донёсся аромат из соседней квартиры, так как Джин решил не закрывать их входную дверь. В животе забурчало так, что это услышали на первом этаже.
— Я не ходила в магазин и жду, пока Кан Джисон привезёт мне еды. Соли нет. Тут вообще ничего нет. Эй! — Этот смазливый нахал явно не слушал ничего.
— А? — Он смутился еще больше. — Я не слепая, Ким Сокджин, и вижу куда ты пялишься. Мои глаза выше!
— Джин, ну куда ты делся? О, Мун, я смотрю ты тут совсем адаптировалась. — Наглая улыбка грёбаного Намджуна, который, видимо, уже знал, что мы будем соседями.
— А чего не все пришли? Чего уж там. Вы явно давно не видели женщин в полотенцах. Соли нет. Забирай его, а то бедный парень дар речи потерял. — И я захлопнула дверь. Стоило мне только сделать шаг, как тут снова стук.
— Ну что ещё? Сахар? Перец? Сказала же, ничего нет.
— Ты голодная, верно? Можешь зайти к нам, поесть. — От такой неожиданной фразы я чуть не уронила полотенце.
— Нет, спасибо, о моём желудке позаботится Джисон. Пока. — Снова закрываю дверь.Только я зашла в спальню, как снова стук в дверь. Это невыносимо! Зачем мне вообще дверь? Давайте оставим арку только! Я, всё еще в полотенце, снова открываю эту ебучую дверь. На этот раз это Кан Джисон.
— Могла бы хоть одеться. А если бы это был не я, а Намджун и Джин, которые рыскают тут в поисках соли? — Отмалчиваюсь по этому поводу. Пока я приводила себя в порядок, Джисон готовил мне «здоровый ужин», к которому мне надо привыкать. Обычно я ем фастфуд, и никогда не отказываюсь от курицы из KFC и пива, поэтому съесть для меня целую тарелку овощей — подвиг. Не успела я доесть, как он забрал мою тарелку и спросил про расписание, о котором я уже забыла.
— Вот оно. — Мы изучили подробно этот список пыток. Пока я читала моё лицо каменело после каждого пункта всё больше и больше, а этот козёл Джисон смеялся во весь голос.
— Господи, какая же боль. Уверена, ты приложил к этому руку. — Он ничего не ответил, но его глаза сказали сами за себя.
— Ну, ложись спать. Завтра тебе рано вставать. — Ехидно улыбается еще, сволочь. Хлопнув меня по-братски по плечу, и пошёл в коридор.
— Я же твой надзиратель. — Решил напомнить напоследок.
— Ой, да катись уже, надзиратель-хуепинатель. — И с этими словами я выпроводила своего палача за дверь, громко хлопнув ей прямо перед его носом. Держись, Мун, ты сама подписалась.