open for me

POV Энни
Прохожу на кухню. На столе лежит записка.
«Энни Мун! Если ты таки приедешь, мы переехали в Пусан. Извини, что не попрощались... Но я думаю мы еще увидимся! Кстати, если ты приедешь после своего Дня рождения, то с Днём Рождения! Мы оставили тебе небольшие подарочки в твоей комнате! Спасибо за всё! С тобой было весело! P.S. Спасибо за советы! Мы с Ин Сон теперь вместе! Ты красотка! Твои Чхве Хёсин и Пак Чансу. P.P.S. Этот урод вечно пишет моё имя вторым. P.P.P.S. Пак Чансу — уёба. P.P.P.P.S. Сдохни Чхве Хёсин. P.P.P.P.P.S. У Пак Чансу маленький член. P.P.P.P.P.P.S. Чхве Хёсин ебался в жопу. Бумага закончилась, так что всё. Целуем, Энни Мун! Удачи тебе во всём!» Улыбаюсь после этого послания. Не могу сдержать слёз. Эти идиоты помнят о моём Дне Рождения! Оно, к слову, завтра. Сегодня посижу тут, но долго оставаться здесь нельзя. Вызываю скорую, потому что в глазах всё мутнеет и мутнеет. Начав осмотр, я видела охуевший взгляд врача.
— Где же вас так потрепало? — Упала с лестницы.
— Да, в такую скользотень попробуй только не упасть. Голова разбита, надо ехать в больницу и наложить шов немедленно!
— Стойте! Нельзя в больницу! — После долгих препираний с врачом, она всё-таки согласилась наложить шов дома. Вколов мне какую-то хрень, она взялась за дело.
— Всё. Что ж, принимайте вот это и быстро поправитесь. Постельный режим! Вставать только при большой необходимости. У вас есть кому позаботиться о вас? — Вопрос, из-за которого моё сердце сжалось...
— Да, конечно есть. — Улыбаюсь, хотя на самом деле внутри пустота.
— Спасибо. — Расплатившись с доктором, и проводив её, я делаю себе чай и ложусь в постель. Достаю сигареты, лежу на кровати, курю и смотрю в окно. Не могу так, поэтому встаю, подхожу к окну, открываю, сажусь и промозглый воздух забирается под штаны. Освежает как никогда. Курю, и мечтаю вернуть время назад, когда вот так вот сидеть для меня было обычным делом, а не роскошью. Скучаю по своей неуязвимости и похуизму. Когда люди входят в твою жизнь, ты теряешь много качеств. Ты не можешь сохранять спокойствие, когда в твоей жизни появляются люди, потому что ты переживаешь за каждый их вдох, и каждый их выдох. Боишься их потерять. Я не заводила друзей не потому, что у меня в жизни что-то произошло плохое, а потому что мне не хотелось, чтобы был хоть малейший шанс, что плохое произойдёт. Зачем?! Зачем ты, Энни Мун, допустила такое? Зачем позволила себя изменить?! Почему ты стала такой?! Тебя ведь никогда никто не волновал, а теперь ты сидишь и в и голове проскакивают слова этого ублюдка Джисона. Ведь правда, я не поступила с Гукком так, как обычно поступаю. Не послала его нахуй. Не сказала ничего грубого. Сейчас ты, Мун, можешь придумывать оправдания этому. Самые дурацкие. Не хочешь принимать как есть. Но назад дороги нет. И быть не может. Люди, чувства, эмоции, привязанность — труднейшая человеческая ноша. Ты не привыкла с таким справляться. Ты не умеешь. Зачем ввязалась в это? Долбоёб. Я долбоёб. И сейчас я сижу и скучаю по себе. По себе, которая сидела вот так, в чулках, футболке, больше похожей на мешок, в мартинсах. Курила 3 сигареты подряд и запивала это божественным Jameson. Волосы свисали в окне и если дул ветер, они поднимались вихрем. А сейчас что? Сижу в пижаме, босиком, пью чай и больше, чем полсигареты в меня не лезет. Слезаю с окна, беру ножницы, иду в ванную комнату. Стою перед зеркалом. Собираю волосы... Больше нет той Энни. Несколько секунд... Смотрю на себя в зеркале. Короткие волосы, уставшие глаза. Синяки, ссадины. Бросаю волосы на пол, в два счёта подравниваю под каре и обрезаю чёлку. Конечно, каре не идеальное. Неряшливое. И выглядит... необычно. Придётся теперь всё время стричься. Но вот она я. Теперь. То, что сделал Кан Джисон стало последней каплей. Он забрал последнее, что было во мне моим. Забрал мою веру в то, что я со всем всегда смогу справиться сама. Что я и в одиночестве себя хорошо чувствую, и не нуждаюсь ни в чьей защите. Я молилась всем Богам, чтобы кто-нибудь из них услышал, чтобы кто-нибудь открыл эту ебаную дверь и спас меня. Всё это время стою, уткнувшись лбом в холодное зеркало и смотря себе в глаза. Где та самоуверенная похуистка? Где она, а?! Кто ты такая?!
— Кто ты блять такая?! — Кричу я. Во мне закипает злость, и я бью кулаком в зеркало. Оно разбивается, но часть, в которую я уткнулась лбом осталась. И я всё еще вижу свои глаза. Почему-то сейчас вспоминаю, когда я болела, Чонгук часто приходил, однажды поцеловал меня в щёку и убежал, как маленькая девочка. Раньше я бы перестала общаться с ним после этого, но тогда я просто громко рассмеялась. И я смеялась от того, что это было мило. Я отхожу и осколок моментально падает на пол, разбиваясь на несколько маленьких. Очень устала, мне нужно отдохнуть. Ставлю на часах будильник. Сейчас 2 ночи. На сон есть часов 5. Ставлю будильник на 7 и ложусь спать. POV Чонгук
Не спал всю ночь. Да, хёны меня развеселили, но стоило мне остаться одному, и пустота внутри вернулась. Она не написала ничего. Даже не попыталась оправдаться. Одеваюсь, беру наушники и включаю песню, которая, не смотря на всю мою боль, так идеально подходит сейчас. Солнце только-только встаёт. Холодно. Пасмурно. Наверное, будет дождь. Но мне так всё равно. Tell me pretty lies Look me in the face Tell me that you love me Even if it's fake Cause I don't fucking care at all.Не могу перестать винить её. Не могу не ненавидеть, но и не любить тоже не могу. Если она ничего не чувствует ко мне, почему так и не сказала? Хотя, такой как она это и не нужно. Она всё показывает своими поступками. You been out all night I don't know where you been You slurring all your words Not making any sense But I don't fucking care at all Она уехала куда-то ночью. Думаю, после моего сообщения поехала к Джисону продолжать то, что они начали вечером. С самого начала всё было ясно. Как выбросить это всё из головы, если это... твоя первая любовь? С самого дебюта меня окружали девушки. Приставали, флиртовали. И я начал остерегаться их. Даже когда Исоль хотела познакомиться, я сначала её игнорировал. Но только сейчас я понял, что всего лишь хотел побороть свой страх, увидев, что Исоль хорошая. А потом просто появилась Мун. Cause I have hella feelings for you I act like I don't fucking care Cause I'm so fucking scare I'm only a fool for you And maybe you're too good for me I'm only a fool for you But I don't fucking care at all Да, и правда. Я сделал вид, что мне всё равно, потому что для тебя я всего лишь дурак Чон Чонгук, а он Кан Джисон! Взрослый мужчина, которого дураком не назовёшь. Рядом с ним в её глазах я всего лишь ребёнок. Особенно после того поцелуя в щеку. В следующий раз я не позволю себя так обмануть. Не позволю сделать себе так больно! Она действительно думает, что может разбить мне сердце, а потом без объяснений уехать к нему, ничего не ответив на моё сообщение?! Сегодня, когда встречу её, скажу всё, что думаю! Она думает, что я ребёнок, потому что напрямую не могу сказать о своих чувствах?! Сегодня я скажу ей, что на самом деле чувствую. Как люблю её, и ненавижу. Но сегодня она так и не пришла в компанию. И на следующий день. И на следующий. У нас снова концерт. Вижу Джисона. При всей своей ненависти к нему, подхожу и вежливо кланяюсь. Долбаные обязательства.
— Господин Кан, где сейчас Энни?— Он щурится и смотрит на меня.
— А тебе-то что?
— Мне нужно знать. — Мой настойчивый и раздражённый тон заставляет его нагло ухмыльнуться.
— Энни там, где и должна быть. Со мной. Она переехала ко мне. Видишь ли, ей больше подходят мужчины, которые могут ей что-то дать. Которые не ведут себя, как дети. — Каждое его слово задевает. — Ты же знаешь её. Ей нужно спокойствие, выпивка и хороший секс. — Руки сжимаются в кулаки, и ногти больно впиваются в кожу, но мне абсолютно всё равно. Он делает несколько шагов, и говорит за моей спиной. — Зачем ей кто-то, кто не может дать ей этого? Кто надоедает ей своими сообщениями и понятия не имеет о том, что такое секс? И ещё, она уволилась. Забудь о ней. — Уходит, оставляя меня смотреть в пол. Выпивка, спокойствие, секс... Да, это всё нужно было ей. Раньше. Или я так думал... Забудь о ней? Ну уж нет. Достаю из кармана телефон. «Как типично для тебя. Просто взяла и переехала к нему, да?! И правда ведь, зачем тебе такой ребёнок, как я?! В тот вечер, когда вы с Юнги-хёном целовались, ты написала... Я думал, что тебе не наплевать на мои чувства! Какой же я был идиот, правда?! Наивный ребёнок! Все твои слова — ложь! В отличии от моих. Я любил тебя, Мун. И может быть ещё люблю. Трудно сказать, потому что сейчас я чувствую только ненависть и злость! Спасибо, за разбитое сердце! Спасибо за всё Мун!» Сообщение отправлено, но не доставлено. Ну конечно! Она же скорее всего сменила номер, чтобы я не доставал её своими сообщениями. Да пошло оно всё! Прошло ещё несколько дней и узнал, что снова открыто прослушивание для барабанщиков. Просто пялюсь на объявление. Мне не стало легче, ни на грамм. Всё так же больно. Так же больно смотреть на ту стену, за которой лежала Мун и за которой она так просто разрушила всё хорошее, что я о ней думал.
— Энни так странно исчезла. Даже господину Шихёку ничего не сказала. — Мимо меня прошло двое музыкантов, и я услышал их диалог.
— Да уж, могла бы хоть уволиться. — Что? — Подождите! — Кричу я им в след. Они оборачиваются.
— В смысле, Энни не увольнялась сама? — Я начинаю волноваться. Джисон сказал, что она уволилась. Что за бред?
— Нет, просто как сквозь землю провалилась. Она не открывает дверь никому. Телефон выключен. Никто не знает, где она. Ты не заметил? Директор был в ярости. Потратить столько времени, и исчезнуть. Мы уже совсем скоро должны были играть с вами, но теперь похоже придется снова отложить. Извини, нам пора. — Они поклонились, и я поклонился в ответ. Оставшись наедине со своими мыслями, я начал понемногу сходить с ума. Конечно, дома её нет, она же переехала к Джисону. И сменила номер. Но... Джисон сказал, что она уволилась. Я не понимаю. Сам не замечаю, как ноги несут меня в сторону кабинета Бан PD-нима.
— О, Чонгуки, проходи. Выглядишь обеспокоенным. Что-то случилось?— Я прохожу и присаживаюсь на стул.
— Господин Бан, я хотел у вас спросить о Энни Мун... — Тихо говорю я.
— А что тут спрашивать? Она не появляется уже почти неделю, с ней никто не может связаться, вот я и уволил её. Я спрашивал у Джисона, он сказал, что ничего не знает. Сказал, что она, скорее всего, сбежала, это в её духе.
— Что?! Что за херня? — Но это не так! — Повышаю тон, но не могу контролировать свои эмоции. — Он сказал мне! Он сам мне сказал! Чёрт! — Подскакиваю и бью кулаками по столу. Бан Шихёк ошарашенно смотрит на меня. Закрадывается очень плохое чувство, что с Мун что-то случилось.
— Чонгуки, присядь обратно и расскажи мне всё, потому что я ничего не понимаю.
— На прошлой неделе, когда мы наконец-то вернулись домой, я услышал за стеной... — Смущаюсь, но это ведь так странно, говорить с ним об этом. — Короче, слышал, как Энни с кем-то... Точнее, именно Мун я не слышал, слышал только мужчину... В общем, я вышел в коридор, и увидел там Джисона.
— Господина Кана. — Он поправляет меня.
— Ага. Он выходил из квартиры Энни. Потом я видел, как она ночью садилась в машину, и я подумал, что она едет к нему. И с тех пор её никто не видел. Потом, на нашем последнем концерте, я встретил Джисона.
— Господина Кана. — Он снова поправляет меня, на этот раз чуть громче, чем в прошлый раз. Всё таки для директора было важно, чтобы мы были вежливыми и не брали с Мун дурной пример.
— Ну да. И он сказал, что она живёт теперь у него, и что она уволилась из компании. И всё. — Бан Шихёк сложил руки перед собой и упёрся в них лбом.
— Это очень хорошо, Чонгуки, что ты ко мне пришёл. — Он открыл ящик стола и достал оттуда папку. Взял маленький лист, и положил его в карман.— Пойдём. Где Юнги и Джун?
— В общежитии, отдыхают. — Я начинаю волноваться ещё больше. Что происходит?! Что с Энни?! Директор что-то знает?! Я ничего не понимаю!
— Хорошо. — Сказал он, но я заметил небольшую тревогу в его глазах. Мы вышли из компании. Господин Бан всё это время о чём-то усиленно думал, нахмурив брови. Шли мы быстро, поэтому до общежития добрались за несколько минут всего. Зайдя внутрь, мы поднялись на первый этаж и постучали в первую дверь. — Господин Бан! — Женщина лет 40 поклонилась нам и пропустила внутрь. Видел её всего несколько раз, но не знал, что она тут живет. — Нужен ключ от 310. — Женщина открыла шкафчик, где висело множество ключей, взяла нужный и протянула нам.
— Спасибо. — Мы поклонились и снова зашли в лифт. Доехав до нашего этажа, Бан Шихёк сказал мне позвать остальных. Я забежал домой, и попросил выйти Намджуна и Юнги. Он вставил ключ в замок, повернул и мы зашли внутрь. Пусто и холодно. Мы прошли дальше, в гостиную и на кухню. Балкон открыт. На полу осколки от бутылки. Небольшое замешательство почему директор позвал нас сюда развеялось, стоило нам зайти в спальню и в ванную. От увиденного моя голова закружилась и в глазах начало темнеть. На полу кровь и рвота. В ванной тоже. На стенах кровавые отпечатки рук. Я единственный в группе могу смотреть спокойно ужастики, но на это не могу смотреть так же спокойно. На кровати нет постели, но подушки и матрас всё равно в пятнах крови. Ноги предательски отказывают, поэтому я падаю на колени.
— Ничего не понимаю! Абсолютно ничего! Почему она не сказала? Она же могла всё написать мне! Или прийти к нам! Я ведь слышал... надо было зайти! Зайти, несмотря на то, что я столкнулся с ним в коридоре! Почему она думает, что может всё пережить в одиночку?— Я снова плачу, но мне всё равно. Меня накрывает волна паники. Бан Шихёк куда-то отошёл. Хёны прошли в комнату, и сели возле меня. На их лицах было замешательство, сочувствие, задумчивость.
— Идите к себе лучше. Я поеду в её старую квартиру.
— Я поеду с вами! — Я встаю с пола.
— Нет. — Коротко отвечает он.
— Нет? Вы серьёзно?! — На этот раз я уже не сдерживаюсь и кричу.— Она дорога мне! Всё это время, пока я не знал, пока верил в слова этого ублюдка Джисона, я ненавидел её, но теперь я ненавижу себя за то, что не помог ей, и вы говорите мне нет?! — Он тяжело вздохнул.
— Намджун, поедешь с нами. Юнги позвони, пожалуйста, моему секретарю, и попроси дозвониться до Джисона. Пусть скажет, что у меня к нему срочное дело, и чтобы он приезжал к восьми вечера. Приехав туда, мы обнаружили выкинутые бинты, пустую пачку сигарет, и в ванной её волосы вперемешку с разбитым зеркалом. Я собрал их и сжал в кулаке. — Похоже здорово ей досталось, хоть я ничего не понимаю. Гукки, что происходит? — Пока директор был занят телефонным разговором на кухне, мы с Намджуном сидели в ванной комнате, и я рассказал ему всё, не скрывая своих сообщений. — Это моя вина. — Закончил я. Намджун старательно думает. В такие моменты он очень похож на PD-нима.— Доля правды в этом есть. Но только доля. — Он кладет свою ладонь мне на голову, трепет волосы и улыбается.
— Уверен, Бан PD-ним разберется с этим. Нам остается только ждать. Нельзя замыкаться сейчас, Гукки. Это самое главное, что ты должен понять. Я представить не могу, как тебе трудно, но у тебя есть мы. — С моим подвешеным состоянием такие трогательные речи только и слушать.— Здесь все ошиблись. Помнишь, когда ты там рассказал что слышал, мы говорили тебе, чтобы ты сам с ней поговорил? Что сообщением ничего не решишь? — Что-то хён не делает лучше совсем.
— Но ты сказал, что не хочешь её видеть, и что если она придет, чтобы мы её выгнали. Мы готовы были пойти на это, потому что мы — семья. Но тебя тогда правда не удивило, что она не зашла? Это же Мун, она должна была зайти. Мы ещё тогда заподозрили неладное, но не хотели тебя накручивать. Мы ошиблись в том, что должны были поделиться догадками, ты ошибся с выводами, а Мун ошиблась, что со всем может справиться сама... — Как я и думал, её тут нет. — Бан PD-ним зашел к нам в ванную, оборвав речь Намджуна. — Позвони, пожалуйста, Юнги, спроси приедет ли Джисон. — Обратился он к лидеру. — Пошли, Чонгуки. — Мы зашли в гостиную и сели на диван.
— Я поверил этому ублюдку... как я мог? Я должен был сам всё узнать! Не должен был писать ей того, что написал... не должен был говорить ей что не хочу её видеть... я толкнул её на то, чтобы она уехала. — Послушай меня пожалуйста. Мы оба знаем, что Энни за человек. И как бы трудно тебе не было, ты должен понимать, что после всего она вряд ли хочет, чтобы её искали. Найти её будет не сложно. Как минимум по карточкам. Да и много ли девушек ездят на «жуке»? Но пойми, сейчас её не нужно искать. — Осознание того, насколько прав директор больно врезается в грудь. — Сейчас от нас ничего не зависит.
— Всё из-за этого урода. Бан PD-ним, нельзя её бросать...
— Ещё раз повторюсь: ты знаешь Энни. Дай ей время. Сейчас лучше оставить её. А с Джисоном я разберусь, не переживай. Всё таки, какая никакая власть у меня тоже имеется. Надо только сделать это так, чтобы пресса не подняла шумиху. — Ему пришло сообщение. — Поехали обратно. POV Энни
Просыпаюсь, и чувствую себя ничтожеством. Пью то, что прописала доктор, одеваюсь, и тут мой взгляд падает на два свёртка, лежащие на столе. Тихо хмыкаю. — С Днём Рождения, Энни Мун...— Шепчу себе под нос. Подхожу к столу. Подарок от Пак Чансу. Разворачиваю. Это фотоальбом. Открываю его, и вижу фотки с клуба. Вот мы втроём, на фоне танцующих людей. Вот фотки с концертов. Вот я сворачиваю косяк... Сердце сжалось от воспоминаний. Но ничего уже не вернуть. Подарок от Чхве Хёсина. Это кулон с символом клуба. Единственное, что нас связывало, это клуб. И этот символ мы придумывали вместе. Хотя сейчас понимаю, что клуб всё-таки не единственное. Собираю всё это в сумку, хватаю с тобой сигареты и ухожу. Хоть голова и гудит, но стоит выйти на свежий воздух, как всё будто рукой снимает. Сажусь за руль, завожу мотор и уезжаю отсюда подальше. Выезжаю за Сеул. Вижу маленькую гостиницу. Остановлюсь здесь. Снимаю номер. Деньги есть. Заваливаюсь в номер, заказываю еду, включаю телек. Дневник Бриджит Джонс! То что нужно! А ведь у меня День Рождения сегодня, и я думаю, надо бы подбухнуть чуток. Прошло уже несколько месяцев. Совсем недавно было Рождество и Новый год. За всё это время я сменила множество отелей. Мои раны затянулись, ссадины сошли и тело перестало болеть. Я абсолютно не знаю, что мне делать. Я не могу вернуться ни к себе домой, ни в общежитие. И всё из-за ублюдка Джисона. Но... всё же я была права. От друзей нет никакой пользы. Не зная всего, они тебя бросают. Вместо того, чтобы сказать тебе это в лицо, они пишут тебе дурацкие сообщения. Ёбаный век телефонов. За этот месяц без телефона я поняла, что так жизнь гораздо интереснее. Я, машина, деньги и отели. Похуй на всё. Нечего и переживать. Только вот сейчас я абсолютно не знаю, куда себя деть. Не знаю, как далеко ехать. У меня ведь никого не осталось теперь. В сотый раз пересматриваю альбом от Чансу. К ним ехать тоже нет смысла. Возможно, я просто до конца жизни так и буду жить где придётся, имея деньги, но не имея больше желания тратить их налево и направо. Мне становится тоскливо от этого всего. Не хочу видеть ни этого ёбаного Чон Чонгука, ни других мэмберов, ни Big Hit, просто никого, но при этом уже еду в сторону Сеула на полной скорости по скользким дорогам, потому что, как бы не думалось, что бегать всю жизнь — не такая уж и плохая идея, всё-таки идея хуёвенькая. И нельзя жить в страхе. Надо справиться с этим. Я же Мун! Хватит жалеть себя. Доезжаю до того самого перекрёстка. В одну сторону мой дом, полон такого привычного для меня одиночества, с другой стороны Big Hit, сверху донизу набитый людьми, которые больше для меня ничего не значат, и ещё Чон Чонгуком, на которого очень хочется наорать за то, что он такой пиздливый. И ещё спросить его, нахуя он всегда был рядом, если в нужный момент он просто бросил меня? Захожу домой. Нет ни осколков, ни моих волос на полу. Ничего нет. Очевидно, кто-то тут был. Может быть Хёсин или Чансу забыли что-то? В общем, не имеет значения уже. Почти все мои вещи остались в общежитии. Насколько я помню, сейчас у них снова концерты и фанмиты, поэтому их не должно быть в компании. Зайти в интернет и посмотреть так ли это желания нет, да и их график я знаю от и до. Заеду туда завтра. Как хорошо после долгих переездов снова оказаться дома. Здесь, на 26 этаже. Где никто не мешает тебе курить, пить, не говорит тебе что делать, а чего не делать, не рассказывает тебе, что твой характер отвратительный, или что ты вся такая не такая. На улице уже темно. За окном всё так же красиво, несмотря на то, что холодно. Выхожу на балкон со стаканом Jameson и сигаретой. Всё как всегда. Курю, пью. Потихоньку возвращаюсь к своей старой, интересной жизни. Где нет никаких отношений, только я и тусовки. И никаких чувств. Мне это не нужно. Показалось на какой-то момент, что нужно, но нет. Это не так. Проснулась от яркого солнца, светившего мне прямо в лицо. Спасибо! Просто огромное спасибо блять!
12:48. Ладно, пора вставать. Еды нет, кофе нет, ничего нет. Прекрасно. Надо было подумать об этом, когда заходила за бухлом в магазин. Ну, что ж, есть не особо-то хочется, а кофе выпить можно и в другом месте. Смотрю на себя в зеркало. Волосы отрасли по полечи, и моя покраска превратилась в неровное омбре, так как докрашиваться мне не хотелось. Снова подрезаю их. За всё это время я уже привыкла к коротким волосам, и не хочу снова отращивать. Думаю, пора поставить точку и начать всё с чистого листа. Больше в моей жизни не будет ни Big Hit, ни BTS, будут только тусовки и веселье. Что я, не найду где оторваться? Я же Энни Мун. И этим всё сказано. Волосы подрезаны, краситься не хочется. Пока я странствовала, пришлось купить ещё одежды и белья, так что одеваюсь и еду. Меня впускают на территорию без проблем, что очень странно. Заезжаю к общаге, но жутко хочется кофе. Пройдусь здесь снова, в последний раз. Хожу по территории, как ни в чём не бывало. Людей нет, все работают. Захожу в пустое кафе, и вижу охуевшее лицо девушки за стойкой.
— Энни! — Она подлетает ко мне. Глаза горят, и из неё бьёт фонтан слов. — Где ты пропадала всё это время? Тут такое было! — Мы сели за столик у дверей.
— Для начала ты не знаешь, за что господин Бан уволил Джисона? — Я выпала из пространства и времени. Джисона уволили? Что?— Чего ты удивляешься? Вы же друзья, ты должна была об этом знать!
— Мы перестали общаться давно.— Холодно отвечаю я. — И мы не были друзьями. Просто знакомые.
— О, понятно. В общем, почти через неделю, как ты пропала, господин Бан думал найти другого барабанщика, потому что думал, что ты просто задолбалась со всем этим и убежала. — Я хмыкнула. Действительно, на меня это похоже. — А потом к нему прибежал Чонгук, и стал расспрашивать о тебе! Я понятия не имею, что там было дальше, но в тот же день по всей компании ходил слух, что ты встречаешься с Джисоном. Кто-то подслушал крики Чонгука об этом... В общем-то подслушивать и не надо было. Просто Джисон сказал ему, что вы встречаетесь...
— Что он сказал Чонгуку?! — Встаю и бью кулаками по столу. — Он вообще уже охуел?! — Моему негодованию не было предела. — Где этот ублюдок сейчас?!
— В тюрьме. — Перепуганная моим поведением девушка сказала это очень тихо и быстро, но я всё равно поняла. Что ж, мне его ни капли не жаль. Абсолютно. Но вот только неужели они догадались... Неужели были в квартире?
— В общем, слушай. Сначала несколько бантанов, кто именно молчат, но там точно был Чонгук, во главе с господином Баном открыли твою квартиру в общежитии. Никто не знает, что они там увидели. Вся эта ситуация держится в строжайшей тайне. — Она смотрела на меня взглядом «ну расскажи, что же там». Но я молчала как партизан. Нехуй кому-то знать о таком. Тайна значит тайна. — Потом, в тот же день, господин Бан куда-то поехал, опять-таки там 100% был Чонгук и кто-то ещё, но кто молчат. Думаю это ещё кто-то из BTS. — Что?! Так это они там хозяйничали?! — А потом... никто не знает причины, но Бан Шихёк вызвал к себе Джисона, а оттуда его вывела полиция. Вот такое тут творилось. Директор сделал всё очень аккуратно, чтобы пресса не узнала ничего, поэтому и новостей нигде не было, что из Big Hit выводят людей в наручниках. Я не понимаю, какая тут связь с тобой? — Можешь сделать мне кофе пожалуйста? С собой. Мне надо это всё переварить.
— Да, конечно. — Эта девушка знает что бесполезно что-то у меня спрашивать, поэтому так легко от меня отстает. Выхожу из кафе со стаканом карамельного латте и сигаретой в зубах. Не смотря на холод, иду медленно и пытаюсь осознать всё. Из-за меня столько проблем. Нет, правда. От меня действительно одни проблемы. Слава Богу никаких новостей об этом. Но директор на то и директор. Никогда не угадаешь действий PD-нима. Подхожу к общаге. Докуриваю, и бросаю окурок в мусорный бак. Колени предательски дрожат, хоть я и знаю, что никого здесь сейчас быть не может. Захожу в свою квартиру. Не хочу больше никогда сюда заходить. Это место напоминает мне об этом ебучем Джисоне, и о том, что я в сотый раз оказалась права по поводу отношений с людьми. Ноги подкашиваются, но я захожу в спальню. Везде чисто и убрано. Но всё же, никаким химическим средством не смоешь весь тот пиздец, который тут произошёл. Возле кровати стоит коробка. Странно. Понятия не имею, что это за коробка. Сажусь рядом с ней на пол и открываю её. Сверху лежат свёрнутые листы. Беру их и читаю. «Здравствуй, Энни Мун! Писать тебе что происходило в компании, я, конечно же, не буду. Но скажу только одно — Кан Джисон больше не доставит тебе проблем. Никогда. Думаю, мне стоит извиниться, что не попытался докапаться до правды, а только лишь слушал Джисона, который говорил, что ты просто напросто сбежала и всё. Как директор тут я облажался. Поэтому, Мун, приношу свои извинения. Надеюсь сейчас ты себя уже хорошо чувствуешь. Есть ещё одна тема, о которой я хочу написать. И это Чонгук. А точнее, его чувства к тебе. За время, пока тебя не было, мы уже перестали верить, что ты вернешься. Говорим ему, что, пора жить дальше, но он абсолютно ничего не хотечет слушать. Пока мы все переживаем за него, он переживает за тебя. В таком состоянии его никто никогда не видел. Он не ест, плохо спит, и даже выступать не хочет. Из-за этого всего мы чуть не отменили несколько концертов. Мы все пытаемся его взбодрить, поговорить. В конце концов, я даже нанял психолога. Это не помогло. Ничего не помогает. И я не знаю, что он тебе такого написал, но он постоянно повторяет «если бы не моё сообщение, если бы не оно...». Говорит, что если бы тогда зашел к тебе, то всё было бы иначе. Он чувствует свою вину с каждым днём всё больше и больше. Думаю, ты злишься на него, но подумай сама, а есть ли причина? Не говорю тебе «поставь себя на его место», ты так не умеешь, но всё-таки. Откуда он мог хотя бы предположить о том, что с тобой случилось что-то ужасное? Он всего лишь услышал, что в твоей комнате был парень. Если вспомнить что ты — его первая любовь, то можно понять, что он совсем не знает как поступать. Его накрыла волна злости. И если ещё учитывать, что Джисон на тебя давно глаз положил и вы неплохо общались — то всё действительно становится на свои места. Я никого не оправдываю, просто пытаюсь разъяснить ситуацию со стороны Чонгука. Скорее всего, меня нет на месте, как всегда, но всё-таки, зайди ко мне в кабинет. С возвращением (если ты вдруг вернулась) и прошедшими праздниками! В коробке подарки от парней на твой День рождения. Бан Шихёк.» Есть ли причина злиться? Вы шутите, да?! Он слышал, как Джисон насиловал меня, но в итоге написал мне, что я шлюха, и я не должна злиться?! Когда я нуждалась в нём, он не сделал нихуя. Его рядом не было! Да, он не мог знать, но мог зайти хотя бы в лицо сказать всё, и увидел бы всё своими глазами! Кладу листы на пол, и достаю содержимое коробки. Джин подарил мне поваренную книгу с его личными рецептами. На первой странице гордо красуется «Для Энни Мун! Единственный и неповторимый экземпляр!» Он готовил мне есть, пока я болела. Его еда восхитительна, я всегда ему об этом говорила, и рассказывала, что жаль, что не умею так готовить. Подарок от Хосока. Кружка с надписью «Энни Мун! Это твоя кружка! Приходи с ней, и я буду наливать тебе в неё кофе прямо с порога! Хватит пить из моей любимой кружки с собачкой!». Вся злость после прочитанного письма утихает, и на смену приходят радость и тоска одновременно. Аккуратно ставлю эту чашку на стол, как самое дорогое, что есть в моей жизни. Намджун подарил книгу. «Тайная жизнь растений». Открываю. «Энни Мун, я думаю ты проникнешься этой книгой, как я». Ви подарил мне кофту с порезами, которые делал сам. Мне всегда нравилось то, как он режет свои шмотки. На открытке написано «Если она не согреет, приходи и я обниму» и куча непонятных рисуночков. Невольно вспоминаю его дебильную, раздражающую привычку висеть на мне. Следующий подарок от Чимина. Вместо открытки он напечатал свою фотку с голым торсом. «Энни Мун! Я качаю пресс для того, чтобы ты его оценила!». Открываю небольшую коробочку и вижу в ней фотографию в рамке, о существовании которой я не подозревала. Это мы с ним, сидим в кафе и пьём кофе и смеёмся. Он тогда случайно ткнул сам себя пальцем в глаз, и я называла его дубиной. Грубо, но это всё ещё я. Тепло от этой фотки заполнило всю эту ёбаную комнату. Кто сделал это фото я не знаю, но спасибо ему за это! Хочется только улыбаться глядя на это. Подарок от Чонгука. Сначала письмо. «Энни... Я пишу это уже после того, как мы обнаружили твоё исчезновение. Прости меня, за то, что не пришёл... Почему ты просто не написала мне тогда, что я идиот, и не рассказала мне всё? Почему не пришла к нам? Почему просто села и уехала? Ощущение такое, будто я никогда не получу ответов на эти вопросы. Не знаю, зачем я их пишу. Энни. Прости за то, что тогда поверил ему. И за то, что написал тебе прости. В одном из сообщений я уже писал тебе это, но сейчас это без примеси злости, или ещё каких-нибудь негативных эмоций. Мне ужасно жаль. Я надеюсь однажды получить от тебя хоть одно сообщение. Даже если это «я тебя ненавижу, Чон Чонгук, чтоб ты сдох». Я буду ждать его всегда. И я надеюсь, что ты увидишь это. Даже если пройдёт год, 10 лет, Мун, напиши мне. Отчаянно, да? Но я всё равно буду ждать хоть одно слово. Мун, я люблю тебя. Чон Чонгук.» Открываю маленькую бархатную коробочку, и в ней лежит очень красивый серебряный браслет. Надеваю его на руку. Даже с размером угадал. Тоска окутывает меня. Осталась последняя коробка. От Юнги. Надпись гласит «только попробуй не поправиться после этого!». Открываю, и вижу гору сладостей на любой вкус. Я ведь люблю сладкое. Подлец! Стою у окна, курю. «Мун, я люблю тебя». Невольно начинаю плакать, делая одну тягу за другой, бросая окурки вниз из окна, и подкуривая новые сигареты. И почему я не раздражаюсь больше? Почему не злюсь на него? Почему эта фраза заставляет все мои внутренности сжаться? Почему я горю огромным желанием написать ему хоть одно сообщение, даже с тем текстом, который он сам и написал, только чтобы он знал, что со мной всё нормально, и нет причин больше переживать? У этой истории будет конец?