Глава 15.
— Ну что Кан Ми Сук, я как всегда оказался прав? — Ми Сук стояла в кабинете учителя Хвана, заливаясь краской, только вот не от смущения, а от злости. Некогда ранее любимый учитель, превращался в изверга, когда что-то делалось не так, как он хотел.
— Не думаю, ведь Чанёль добился потрясающих результатов, вы и сами это видите, — Кан прожигала знакомую спину взглядом.
Его плечи дернулись из-за вырвавшегося смешка:
— То есть хотите, чтобы я радовался успеху Пак Чанёля, а на ваш колоссальный провал закрыл глаза? — учитель явно преувеличивал и, как было жаль, что Ми Сук не могла зарядить по его довольной физиономии.
— Не такой и колоссальный, я верну свое первое место на реальных экзаменах, — девушка ни сколько в этом не сомневалась, — И потом, если хотите кого-то в этом винить, то начните с себя. Из-за дополнительных занятий я отвлеклась от самообучения.
— Какая грубость! Такой умной девушке, как вы, не помешали бы дополнительные занятия, все же вы и сами повторяли весь этот материал вместе с Чанёлем, а вот то, что вы проводите с ним время, имеет огромный вес!
— Простите, учитель Хван, но мне кажется, вы переходите границы, когда начинаете вмешиваться в мою личную жизнь. Вы учитель, давайте впредь с вами обсуждать только мою учебу.
— Так мы её и обсуждаем, кто же виноват, что ваша учеба, связана с вашей же личной жизнью?
— Я и правда была лучшего о вас мнения, — расстроено, произнесла Ми Сук и, поклонившись, направилась к выходу.
— Сегодня я позвоню вашему отцу, — бросил учитель в спину уходящей девушке, у которой на момент сердце глухо стукнуло, от упоминания об отце, а затем, бешено заколотившись, снова заработало, однако Ми Сук, стараясь не показывать своих переживаний, вышла из кабинета.
— Ну что? — Хён Ми все это время поджидала подругу.
— Будет звонить отцу, я представляю, что он наплетет, — брови Ми Сук сошлись к переносице, от чего между ними пролегла небольшая складка.
— Божечки, быть беде! — Хён Ми прикрыла рот ладошкой, — Что же делать? Может сегодня ко мне?
— С ума сошла? Лучше домой и приму удар сразу, — Ми Сук скрестила руки на груди и устремилась к выходу.
— Ты куда? — О побежала за подругой, быстро перебирая ножками.
— Скажи Чанёлю, что дополнительных сегодня не будет, — ответила Кан и побежала домой.
Стоило ей туда так спешить или нет, точного ответа не даст никто, однако сама Ми Сук предпочитала умереть сразу, быстро и безболезненно. Когда девушка зашла в дом, побагровевший отец, уже вырисовывал узоры своей походкой по комнате, а мать мелко перебирая ногами, ходила за ним и старалась успокоить. Звук хлопнувшей двери привлек внимание родителей:
— Вот она, посмотрите! «Гордость» моя! — отец в два шага сократил расстояние между ними и навис над Ми Сук, — Тебе хоть стыдно? Скатилась на третье место! Да тебя с такими оценками, не то чтобы в медицинский! Тебя в колледж для двоечников не возьмут! — отец громко кричал и размахивал руками.
— Милый, ну это ты слишком, третье место не плохое! — мама говорила очень тихо и явно тоже нервничала, изредка бросая укоризненные взгляды на дочь.
— Не плохое? Может это и не плохо, когда она стабильно на третьем! Но когда всегда на первом и резкий спад, это говорит о многом! — отец смотрел на мать разъяренными глазами, а потом будто что-то вспомнив, посмотрел на Ми Сук, — Кто этот отпрыск? Где он? Чтобы и на шаг не приближался к тебе! Как ты связалась с таким?!
— Он не отпрыск! И он хороший! — наконец Ми Сук подала голос, но так не вовремя. Её минус в том, что она абсолютно не могла держать рот на замке, когда дело касалось её близких людей.
— Паршивка! — заверещал отец, и замахнулся рукой, но мать вовремя остановила, а сама Ми Сук успела в испуге сжаться, — Думать о нем забудь! Я запрещаю! Я найду тебе нормального парня, если ты так жаждешь отношений! Но не с этим исчадием ада!
— Мне не нужен другой парень, — слезы прыснули сильным потоком, — Я люблю Чанёля, ты не можешь мне запрещать встречаться с ним и любить!
— Я не могу? Я еще как могу! Сажаю тебя под домашний арест! До конца года! Из дома в школу и обратно, а про дополнительные занятия с этим недоучкой, забудь! Я сделаю все, чтобы его жизнь превратилась в ад, если ты это не прекратишь! — голос отца уже сорвался окончательно и, злобно ударив ладонью по столу, он быстрыми шагами ушел к себе в комнату, при этом, не забывая хлопнуть дверью.
Ми Сук тут же сползла по стене, прикрывая свое рыдающее лицо руками и громко заплакала. Она знала, что словами отец не разбрасывался и если он что-то сказал, то приложит максимум усилий. Сейчас Кан ненавидела весь мир, и даже мама, которая сидела около дочери и пыталась успокоить её истерику, никак не могла помочь. Ми Сук резко сорвавшись с места, и отталкивая мать, забежала в свою комнату, упала на кровать и зарыдала еще сильнее, давая волю всем эмоциям. Телефон разрывался от звонков, видимо звонили и Хён Ми, и Чанёль, но сейчас она и слова вымолвить не могла. В дверь комнаты без устали тарабанила мать, ранее в их доме не случалось подобных ситуаций, и она не знала, чего ожидать от такого поведения дочери.
Спустя двадцать минут, рыдания и всхлипывания утихли, мама Ми Сук села на пол около двери и просидела так всю ночь. Дочь всю жизнь была ближе к матери, и она знала обо всех её переживаниях, и, конечно же, не осталось незамеченным, как засияла её дочка после начала отношений с этим парнем. Хоть она и не видела его, и не знала, но доверяла своей дочери во всем. Конечно, результаты огорчили и её, но госпожа Кан понимала, насколько сильно перегнул палку её муж. Как бороться с таким упорством супруга и как помочь единственной дочери? Вот что предстояло решить матери всего за одну ночь.
***
Дверь комнаты распахнулась, и мама повалилась на пол, тут же пробуждаясь ото сна:
— Ты куда? — тут же спросила она, быстро поднимаясь с пола и устремляясь за дочкой.
— В школу, — лицо Ми Сук не выражало никаких эмоций, глаза были опухшие, на голове снова гнездо, и в целом она выглядела, как опустошенная оболочка.
Из комнаты вышел отец, взял какие-то свои бумаги со стола и обратил внимание на дочь:
— Занятия заканчиваются в четырнадцать пятьдесят? У входа тебя будет ждать водитель, он же тебя и заберет, — кажется, отец не переживал за всю ситуацию и просто констатировав факт, вышел из дома.
Ми Сук ничего ему не ответила, а лишь достав старые, потертые кеды, одела их и стала завязывать шнурки:
— Ты же не ела, — снова взволнованный голос матери, — И почему ты снова так выглядишь?
Кан подняла томный взгляд на неё и, ничего не сказав в ответ, вышла из дома.
На подъезде к дому и правда, стоял автомобиль, который ожидал девушку. Без лишних разговоров Ми Сук села в него и направилась в школу.
Уже около ворот, она заметила знакомую красную макушку, и сердце предательски сжалось, вся её решимость почти улетучилась в один миг. Конечно же, Чанёль не обратил внимания на подъехавшую машину и продолжал выискивать взволнованным взглядом свою девушку до тех пор, пока взгляд не зацепился за больно знакомое гнездо на голове:
— Ми Сук! — Чанёль кинулся к девушке, но быстро замедлил шаг, потому что заметил невооруженным взглядом перемены в ней, — Ты в порядке? Тебя, что, били?
— Мы расстаемся, Чанёль и на этот раз правда, — пропуская мимо ушей, все вопросы парня, ответила Ми Сук и, отвернувшись, зашагала в сторону школы.
— Объясниться не хочешь? — Пак был серьезен, как никогда.
— А ты чего-то не понимаешь? — Ми Сук усмехнулась, — А ты и правда глуп, Пак Чанёль. Ты недоучка и тянешь меня за собой на дно, однако прости, я хочу на поверхность, — Кан старалась говорить как можно жестче, от чего её сердце постоянно ёкало, а зубы так и норовились прикусить этот чертов язык.
— Ты так из-за рейтинга?
— Я так из-за тебя, из-за твоего образа жизни и вообще, я всё сказала, додумывай остальное сам, если ты способен.
Слова Ми Сук били наотмашь, вроде бы вот она, знакомая и родная, стоит перед ним, но несет полную околесицу и рушит их отношения. Человек, которому он доверился, рассказал свою историю, просто плюнул ему в лицо. Больше не пытаясь, что-либо узнать, Пак Чанёль сжимая ладони в кулак, направился в противоположном направлении.
Тем временем Ми Сук забежала в туалет, закрылась в кабинке и прижала кулачок к груди, которым спустя пару минут стала постукивать себя, чтобы успокоить вновь накатившую истерику. Ей было больно от каждого произнесенного ею слова в адрес любимого человека. Кан и представить не могла, как ей проучиться с ним до конца года в одном классе, но она должна была делать это, из-за обещания отца. Жизнь Пак Чанёля не должна была превращаться в полнейший ад из-за неё, а расставание это меньшее из зол, что могло с ним случиться. Ми Сук вышла из кабинки, умылась прохладной водой и, снова приняв невозмутимый вид, пошла в класс. Чанёля там не было, зато сидела обеспокоенная Хён Ми, которая завидев подругу, подскочила на месте:
— Ты жива, ну, слава Богу! — Хён Ми кинулась на шею подруге.
— Жива, как же, — пробурчала Ми Сук. Она, правда, чувствовала себя опустошенной и мертвой, а ведь это только первый день без Пак Чанёля.
— Отец сильно ругался? Что теперь будет с вами?
— Нас больше нет, есть я, и есть Пак Чанёль, и давай, ты сейчас закроешь эту тему навсегда, учитель идет.
В кабинет зашел учитель Хван и, заприметив Ми Сук, оценил её внешний вид, ухмыльнулся и, попросив остаться после урока, начал занятие.
***
— Смотрю, разговор с отцом состоялся, — саркастично начал он.
— Смотрю, вы рады тому, что натворили. А будете рады, если завтра всплывет труп на реке Хан? — беззаботно спросила Ми Сук и заметила, как глаза учителя на секунду расширились, но он быстро взял себя в руки.
— Вы не глупы, чтобы делать подобное и уж тем более не стали бы оповещать об этом, — он снова натянул свою мерзкую ухмылку.
— Так вам же плевать на своих учеников. Вы рушите мою жизнь, мою семью, но остаетесь при своем, ради общего рейтинга школы. Боже, скажите спасибо моей матери, от которой я не могу отвернуться, иначе я ваш рейтинг опустила бы на такое дно, что и не выплыть.
— Вы с учителем разговариваете! Откуда столько хамства и смелости Кан Ми Сук?!
— Учитель попался «хороший»! — прыснула Кан и, не слушая учителя, вышла из кабинета. Остальные уроки прошли просто и тоскливо, Чанёль так и не появился, Хён Ми не лезла с расспросами, поэтому просто дождавшись конца последнего урока, Ми Сук вышла к воротам школы, где её уже поджидал автомобиль и, уехала домой. В зеркале заднего вида она успела заметить Чанёля, что провожал их взглядом.
***
Родители сидели в гостиной, отец читал газету, а мать перебирала корешки. Не оповещая о своем приходе Ми Сук, направилась в комнату:
— Ты нахамила учителю, — напряженно произнес отец.
— О, уже доложил, — Ми Сук остановилась.
— Ты решила взбунтоваться? — отец отложил газету и уставился на дочь, мама тоже замерла.
— Нет, я делаю то, что ты говоришь, я рассталась с любимым человеком, — Кан на секунду остановилась, сглатывая ком в горле и продолжая, — Я езжу на твоем транспорте и учусь.
— Рассталась? Тогда, что с твоим лицом?
— А что с ним не так? Я такая же, как была до встречи с ним, это мое обычное лицо заучки и социопатки.
— Снова начинаешь?! — отец повысил голос, — По крайней мере, теперь ты не потаскуха!
Корешки выпали из рук матери и она, вскочив с места, зарядила отцу звонкую пощечину, от чего глаза Ми Сук поползли на лоб, собственно, как и у отца:
— А она ею была? Ты старый пень, хочешь, чтоб она загнулась за твоими учебниками? Или суицидом занялась?! Думай, что говоришь, за всю жизнь у неё появился один парень, а ты её в потаскухи записал?!
— Был бы нормальный парень, она бы не шлялась с ним по клубам!
— Да хоть кто-то, наконец, её вытащил, в этот чертов клуб! Показал ей что-то новое, подарил новые эмоции, а ты как всегда, за наши двадцать совместно прожитых лет, ни грамма не изменился! Если ты еще раз обидишь нашу дочь, я тебе не прощу! — мама взяла горсть корешков и кинула в отца, затем перешагнув через его ноги, взяла Ми Сук за руку и увела в её комнату.
— Прости его доченька, ты же знаешь папу, он импульсивен и верит каждому учителю. Что там произошло?
— Я не знаю, почему учителю Хвану не понравились наши отношения с Чанёлем. Он сам сделал меня его наставником, сам отнял мое время на самообучение! И я добилась того, что Чан поднялся выше на тридцать девять мест, мам! — из глаз снова потекли слёзы, — Я же поднимусь в рейтинге на настоящих экзаменах, я уверена, но я причинила из-за учителя и отца, Чанёлю невероятную боль, что мне с этим делать, мама? — Кан вся затряслась, и мама укрыла её в своих объятиях. Её малютка девочка, которая всю жизнь носила все обиды в себе, взорвалась и теперь просто сгорала на глазах. Наконец уложив Ми Сук спать, женщина вышла из комнаты.
— Ты крупно перегнул палку сегодня! — сердито сказала госпожа Кан, копаясь в комоде.
— Я так не думаю.
— Зато я думаю! Это всего лишь промежуточные экзамены! Она исправится, ты знаешь нашу дочь, как никто, однако веришь какому-то учителю?!
— Он не «какой-то» учитель, он педагог нашей дочери, у меня нет основания, не верить ему.
— А не доверять своей родной дочери, основания есть? Она за один день выжита так, что на человека не похожа. Если не у родителей, то у кого ей искать доверия и поддержки?
— Она и не искала её у нас, а стала гулять с местным хулиганом.
— Ты даже не знаешь его, но утверждаешь, ты же взрослый, умный человек!
— Я все сказал! Прекрати стараться меня переубедить! Я больше чем уверен, что после встречи с ним ничего не изменится. А дочь справится.
— Ты разочаровал меня, и я ухожу спать к Ми Сук, — мама хлопнула дверью и оставила отца наедине со своими мыслями.
***
Мобильник пискнул и осветил комнату, что заставило Кан проснуться и взглянуть на экран. Одно новое сообщение:
«Ми Сук, моя Ми Сук, ты же знаешь, что не можешь оставить меня. Я же Пак Чанёль. Я твой Монстр — Пак Чанёль.»
Еще одно сообщение:
«Я тяну тебя на дно? Да пошла ты, вали куда хочешь, на дно, поверхность, плевать!»
Кан тяжело вздохнула и нажала на блокировку, снова погружаясь в темноту, рядом повертелась мать, отчего девушка притихла, стараясь не будить женщину. Однако мобильник снова напомнил о себе:
« Ты меня и игнорировать теперь будешь? Ми Сук, я в Змее, приходи ко мне, мы должны объясниться».
Его сообщения скорее напоминали набор букв, было ясно, что парень пьян. Уставившись в потолок, Кан задумалась о возможных вариантах. Ей безумно хотелось к нему, но в тоже время отец в соседней комнате и его обещание не давали покоя.
Дав себе обещание, что это будет первый и последний раз, Ми Сук, как мышка пробралась к выходу и ускользнула из дома.