Полианна (Элинор Портер)

  Увидев племянницу, мисс Полли не вскочила с кресла и не бросилась ей навстречу. И все-таки надо отдать ей должное: стоило Нэнси и девочке показаться в дверях гостиной, как она милостиво подняла глаза от книги и даже протянула Поллианне руку, каждый палец которой сейчас выглядел так значительно, словно воплощал собой "очень развитое чувство долга". 
      -- Ну, как добралась, Поллианна? Я... 
      Больше мисс Полли ничего не успела сказать, ибо Поллианна пулей пронеслась через всю комнату и плюхнулась на ее жесткие и не привыкшие к такому обращению колени. 
      -- Ой, тетя Полли, тетя Полли! Прямо не знаю, до чего я рада, что вы разрешили мне приехать и жить у вас, -- всхлипывая, говорила она. -- Вы даже представить себе не можете, как это здорово! Ведь теперь у меня есть вы и Нэнси, а после смерти папы у меня осталась только Женская помощь! 
      -- Вполне верю тебе, хотя и не имею чести знать эту Женскую помощь, -- сухо заметила мисс Полли, пытаясь высвободиться из цепких объятий племянницы. 
      -- Нэнси, ты мне больше не нужна сейчас, -- продолжала она, смерив служанку ледяным взглядом. -- А тебя, Поллианна, прошу вести себя, как принято. Встань, пожалуйста, я даже не успела тебя как следует разглядеть. 
      Издав нервный смешок, Поллианна тут же вскочила на ноги. 
      -- Ну да, да, вы же меня никогда не видели, тетя, -- затараторила она, -- но во мне нет ничего особенного. Лицо у меня все в веснушках... Ой, мне ведь нужно объяснить вам еще про клетчатое платье, и про черный верх. Я уже рассказала Нэнси, как папа сказал...
      -- Да, да, дорогая, -- перебила ее тетя Полли. -- Для меня не имеет значения, что сказал твой отец. Полагаю, у тебя есть чемодан? 
      -- Ну, конечно, тетя Полли. У меня прекрасный чемодан. Мне подарила его Женская помощь. Правда, он почти пустой, а моих вещей там совсем мало. Понимаете, среди последних пожертвований почти не было одежды для девочек. Но в чемодане есть папины книги. Миссис Уайт решила, что я должна взять их с собой. Мой папа... 
      -- Поллианна, -- снова перебила ее мисс 
      Полли, и голос ее прозвучал резче прежнего. -- Я думаю, что будет лучше, если ты сразу поймешь: я не хочу, чтобы ты говорила при мне о своем отце. Прошу тебя впредь этого не делать. Девочка судорожно вздохнула. 
      -- Но, тетя Полли, значит вы хотите... хотите... 
      -- Сейчас мы поднимемся в твою комнату, -- воспользовалась паузой мисс Полли. -- Полагаю, твой чемодан уже там. Я еще перед отъездом велела Тимоти, чтобы он сразу поднял твой багаж, если он вообще у тебя окажется. Иди за мной, Поллианна. 
      Поллианна послушно засеменила вслед за тетей. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и в глазах ее стояли слезы. Однако секунду спустя она уже вновь гордо подняла голову. "Все-таки я рада, что тетя запретила говорить о папе, -- подумала она. -- Наверное, мне самой будет легче, если я перестану о нем говорить. Может быть, тетя потому и запретила мне?" Убедив себя таким образом, что тетя Полли печется только о ее благе, Поллианна смахнула слезы и принялась с любопытством оглядываться вокруг. 
      Они поднимались по лестнице на второй этаж. Тетя Полли шла впереди, и ее величественную поступь сопровождало шуршание шелковой юбки. Вдали, за тетей Полли виднелась раскрытая дверь, и Поллианна успела заметить светлые ковровые дорожки на полу и обитую атласом мебель. Ковер на ступеньках пружинил под ногами Поллианны, мягкостью и цветом он напоминал лесной мох, на стенах висели картины в массивных золоченых рамах, а ослепительный солнечный свет струился сквозь кружевные занавески. 
      -- Ой, тетя Полли, тетя Полли! -- восторженно прошептала девочка. -- Какой же у вас удивительный дом! Наверное, вы очень рады, что вы такая богатая. 
      -- Поллианна! -- возмущенно воскликнула тетя, резко оборачиваясь к племяннице. -- Ты просто ужасаешь меня! Как тебе такое только в голову пришло? 
      -- Но что я такого сказала? -- спросила девочка, которой и впрямь было невдомек, что оскорбительного нашла тетя в ее словах. -- Разве вы не рады, тетя Полли? 
      -- Разумеется нет, Поллианна. Надеюсь, я никогда не впаду в грех гордыни до такой степени. Как я могу гордиться тем, что дал мне Бог? И запомни, моя дорогая, самое последнее дело гордиться богатством, -- с постным видом заявила почтенная леди. 
      Затем она отвернулась и продолжила путь. Они миновали холл и подошли к двери, которая выходила на другую лестницу. Мисс Полли еще раз похвалила себя за разумное решение. Первоначально она определила племянницу на чердак из двух соображений: ей хотелось по возможности отдалиться от общества ребенка и, одновременно, уберечь богатую обстановку: уж она-то была наслышана, как плохо обращаются дети с хорошими вещами. Но после того, как Поллианна проявила интерес к роскоши, мисс Полли решила, что она права вдвойне, и аскетическая обстановка скромного жилища на чердаке "убережет девочку от пагубного тщеславия". 
      Как ни старалась Поллианна не отстать от тети, ее огромные голубые глаза все же успевали отметить множество восхитительных подробностей, и дом ей нравился все больше и больше. Она с замиранием сердца ждала, за какой из этих дверей окажется ее собственная комната. Она уже почти представляла ее себе -- полную ковров, картин, с красивыми занавесками на окнах. Комнату, которая будет принадлежать только ей! И вот, наконец, тетя Полли, остановилась перед дверью. 
      За дверью оказалась еще одна лестница. Но, к некоторому разочарованию Поллианны, тут не было ничего интересного. Они поднимались вдоль совершенно голых стен. Лестница вывела их на сумеречную площадку, по углам которой крыша смыкалась с полом. Там виднелись бесчисленные сундуки и коробки. 
      Воздух тут стоял такой спертый, что Поллианна инстинктивно задрала голову повыше. Пройдя несколько шагов, тетя отворила еще одну дверь. 
      -- Вот твоя комната, Поллианна, -- сказала она. -- И чемодан твой уже здесь. Ключ у тебя с собой? 
      Поллианна, не сводя с тети испуганных глаз, молча кивнула. Тетя нахмурилась: 
      -- Когда я что-то спрашиваю, Поллианна, я бы хотела, чтобы ты отвечала мне вслух, а не просто кивала головой. 
      -- Хорошо, тетя Полли. Ключ у меня с собой. 
      -- Вот теперь другое дело, моя дорогая. Я думаю, тут ты найдешь все, что тебе потребуется, -- добавила она, с удовольствием окинув взглядом чистые полотенца на вешалке и полный кувшин на умывальнике. -- Я пришлю Нэнси. Она поможет тебе разобрать вещи. Ужин в шесть часов, -- закончила мисс Полли, и, выйдя из комнаты, спустилась вниз. 
      Какое-то время Поллианна стояла на месте и не сводила глаз с двери, за которой скрылась тетя Полли. Затем она окинула внимательным взглядом голые стены, пол и окна. Потом она увидела маленький чемодан, который совсем недавно стоял в ее комнате на Дальнем Западе. 
      Она подошла к нему и, опустившись на колени, закрыла лицо руками. В этой позе и застала ее Нэнси, которая пришла несколько минут спустя. 
      -- Ах ты бедненькая моя овечка, -- запричитала она, опускаясь на колени возле девочки и чемодана. -- Так я и думала, что она доведет тебя до слез. 
      Поллианна подняла на нее заплаканные глаза и покачала головой:
      -- Нет, Нэнси. Это все я сама. Я все-таки ужасно недобрая и нехорошая. -- Поллианна всхлипнула. -- Я... я просто никак не хочу поверить, что папа больше нужен Господу и ангелам, чем мне. 
      -- Совсем он им не нужен, -- безапелляционно заявила Нэнси. 
      -- Ой, Нэнси, нельзя так говорить! -- испуганно воскликнула Поллианна; услышав кощунственные речи служанки, она даже плакать перестала. 
      Нэнси ответила ей смущенной улыбкой и с силой потерла глаза. 
      -- Да ладно тебе, -- примирительно проговорила она, -- я ведь не имела в виду ничего плохого. -- Давай-ка сюда ключ от чемодана, и мы быстренько разберем вещи. 
      Все еще продолжая всхлипывать, Поллианна вытащила из сумки ключ. 
      -- Да там и вещей почти нет, -- смущенно пробормотала она. 
      -- Тем быстрее мы с этим управимся. 
      Лицо Поллианны вдруг озарила улыбка. 
      -- Ой, а я сразу и не подумала, -- уже гораздо веселее сказала она. -- Верно, нам не придется долго возиться с разборкой. Значит, я могу радоваться, что у меня так мало вещей. 
      Услышав это, Нэнси просто остолбенела. Сначала она не знала, что и сказать. Потом, едва ворочая языком, произнесла: -- Ну... в общем... ты, верно, права. Затем она решительно принялась распаковывать чемодан Поллианны. Со свойственной ей ловкостью она быстро извлекла на поверхность книги, штопанное белье и несколько убогих платьев. Поллианна уже совсем успокоилась, и улыбка не сходила с ее лица. Она принялась порхать по комнате, развесила платья, сложила книги на столе и убрала белье в ящики комода. 
      -- Теперь я вижу. Это просто отличная комната! -- сказала она. - Вам тоже так кажется, Нэнси? 
      Но Нэнси ничего не ответила. Сунув голову в чемодан, она всем своим видом старалась показать, что слишком поглощена разборкой. Поллианна с тоской глядела на голую стену в том месте, где следовало висеть зеркалу. 
      -- Нет, конечно, я даже рада, что тут нет зеркала, -- спустя мгновение успокоилась она. -- Теперь я не буду то и дело расстраиваться из-за своих веснушек. 
      Нэнси издала какой-то странный звук, но стоило Поллианне обернуться, как она снова уткнулась в чемодан. Поллианна подошла к одному из окон и, поглядев на улицу, громко захлопала в ладоши. 
      -- Ой, Нэнси! Я и не заметила сразу. Какие же отсюда видны замечательные деревья, и дома, и такой красивый шпиль на церкви, и река блестит, как серебро! Нэнси! Я и не думала, что из моей комнаты такой красивый вид! Я так рада, что тетя поселила меня здесь. Теперь мне действительно не нужны никакие картины! 
      И тут Нэнси вдруг разрыдалась. 
      -- Нэнси! Нэнси! Что с вами? -- бросилась утешать ее Поллианна. Внезапно ее словно осенило, и она испуганно прошептала: -- Наверно, это была ваша комната? 
      -- Моя комната? -- ошеломленно переспросила Нэнси. -- Если ты не ангел, -- превозмогая душившие ее слезы добавила она, -- и если ты не спустилась к нам прямо с небес, и если некоторые злыдни не начнут есть землю, если... О, Боже, это она мне звонит! 
      Завершив свою проникновенную речь таким невразумительным образом, Нэнси выскочила за дверь и с грохотом понеслась вниз по лестнице. Оставшись одна, Поллианна снова подошла к окну и принялась любоваться тем, что она ухе называла "своей картиной". Вдоволь налюбовавшись, она почувствовала, что просто умирает от духоты, и повернула задвижку окна. К ее радости, задвижка легко подалась. Она толкнула вверх раму и столь же легко подняла окно*. 
      * Имеются в виду "американские окна", которые распространены в США; они поднимаются вверх наподобие окон в железнодорожных вагонах. 
      Поллианна высунула голову наружу и жадно вдохнула свежий воздух. Не медля, она подбежала к другому окну и быстро проделала с ним ту же операцию. Огромная муха пронеслась мимо ее носа и принялась с жужжанием летать по комнате. Затем в комнату влетело еще несколько мух, но Поллианна не придала этому никакого значения. Ее занимало другое: возле второго окна росло замечательное дерево, и его толстые ветви так и манили спуститься вниз. Она громко засмеялась. 
      -- По-моему, я смогу это сделать, -- азартно сказала она. 
      Осторожно перебравшись на карниз, Поллианна без труда прыгнула на ближайшую ветвь дерева. Потом, с поистине обезьяньим проворством, перебираясь с одной ветви на другую, Поллианна спустилась на самый нижний сук. Все-таки даже сейчас она была слишком высоко от земли и, несмотря на богатый опыт лазания по самым разнообразным деревьям, не сразу решилась расстаться с веткой. Она долго примеривалась, затем уцепилась руками за сук и, повисев некоторое время, разжала пальцы. Воздух засвистел у нее в ушах, и Поллианна опустилась на мягкую траву. Поднявшись на ноги, она с любопытством осмотрелась вокруг. Она стояла в саду, где работал согбенный старик. За цветником начиналось поле; его перерезала тропинка, которая вела на самую вершину холма, а на вершине, возле огромной скалы, высилась одинокая ель. У Поллианны дух захватило от восторга. Никогда в жизни она не видела такой красоты! 
      Поллианна с удивительной ловкостью обогнула цветник, быстро пробежала поле и, лишь совсем немного запыхавшись, устремилась вверх по тропинке. Правда, довольно скоро она поняла, что подняться будет не так-то легко. Когда она смотрела на вершину от дома, ей казалось, что до нее рукой подать. Теперь она все шла и шла, а вершина словно не приближалась. И все-таки ей очень хотелось добраться до этой скалы, и она упорно продвигалась вперед. 
      Тем временем часы в холле мисс Харрингтон пробили шесть. Когда отзвучал последний удар, Нэнси позвонила в колокольчик, возвещая наступление ужина. Мисс Полли вышла в столовую. Поллианны не было. Выждав три минуты, мисс Полли нахмурилась; нетерпеливо топнув ногой, медленно поднялась со стула, дошла до лестницы в холле и стала слушать. Затем решительно повернулась и величественно вплыла обратно в столовую. 
      -- Нэнси, -- твердо заявила она, как только девушка появилась в столовой. -- Моя племянница опаздывает к ужину. Нет никакой нужды ее звать, -- строго предостерегла она, заметив, что Нэнси дернулась было в сторону холла, -- я ее заблаговременно предупредила, во сколько надо садиться за стол. Теперь пусть расплачивается за свою невнимательность. Надеюсь, это научит ее пунктуальности. Когда она спустится, будь любезна, покорми ее на кухне молоком с хлебом. 
      -- Хорошо, мэм. 
      К счастью, мисс Полли не видела лица Нэнси. При первой же возможности, которая представилась Нэнси после ужина, она прокралась по черной лестнице в комнату на чердаке. 
      -- Да, да, конечно, так я и буду кормить ее хлебом с молоком! -- яростно бормотала она, отворяя дверь, -- нет уж, дорогая мисс Полли, не позволю я морить голодом мою бедняжку только за то, что она наревелась и заснула. 
      Нэнси вошла в комнату и вытаращила глаза от удивления: Поллианны нигде не было. 
      -- Куда же ты девалась? Куда же ты девалась? -- повторяла она, заглядывая в шкаф, потом -- под кровать, затем -- в чемодан и под конец даже в кувшин. 
      Сочтя, что больше в комнате девочке спрятаться абсолютно негде, она выбежала из дома и со всех ног бросилась к старому Тому, который все еще работал в саду. 
      -- Мистер Том! Мистер Том! -- запыхавшись, выпалила она. -- Этот чудесный ребенок исчез! Она, видимо, унеслась туда, откуда к нам пришла! Верно, она сейчас в раю, моя бедняжка! О, мистер Том! О, несчастная моя маленькая овечка! А она... О, она велела мне накормить ее на кухне хлебом с молоком! И это когда она уже вкушает с ангелами их пищу! О, бедненький мой ангелочек! 
      Старик выпрямился. 
      -- Исчезла? У ангелов? -- удивленно переспросил он, упорно разглядывая красное зарево заката. Какое-то время он молча смотрел в одну точку. Затем с улыбкой перевел взгляд на Нэнси. 
      -- Да, милая моя, мне тоже сдается, что она решила забраться поближе к Богу, -- сказал он и показал скрюченным пальцем на вершину холма. -- Взгляни-ка туда. 
      Нэнси взглянула. Поллианна стояла на скале, и ее щуплая фигурка рельефно выделялась на фоне окрашенного закатом неба. 
      -- Если она и решила таким образом попасть в рай, то сегодня это ей не пройдет, уж помяните мое слово, мистер Том, -- сказала Нэнси. -- А если хозяйка меня спросит, скажите, что про тарелки я не забыла, а просто пришла охота проветрить голову, -- добавила она и быстро пошла по тропинке через поле. 

5. ИГРА

      -- Домик мой с палисадником! Как же ты меня напугала, мисс Поллианна! -- задыхаясь от бега, проговорила Нэнси, добравшись, наконец, до вершины большой скалы. 
      -- Испугала? -- удивилась Поллианна, с явной неохотой спускаясь вниз. -- Простите меня, пожалуйста, но я и не думала вас пугать. Правда, папа и Женская помощь тоже сначала пугались, когда я делала что-то такое, но потом они привыкли. Они поняли, что со мной всегда все в порядке, и больше не волновались. 
      -- Но я даже не знала, что ты ушла, -- сказала Нэнси; она покрепче взяла ее за руку, боясь, что девочка опять куда-нибудь исчезнет. -- Понимаешь, -- продолжала она, быстро спускаясь с горы, -- я ведь не видела, как ты ушла. И мне показалось, что ты улетела сквозь крышу. Вот так мне и показалось. Так и показалось, -- несколько раз пробубнила она. 
      Поллианна запрыгала от радости. 
      -- А я так и сделала! -- с гордостью воскликнула она. -- Только я улетела не вверх, а вниз. Я спустилась по дереву. 
      Нэнси остолбенела. 
      -- Что ты сделала? -- переспросила она. 
      -- Спустилась по дереву, которое растет возле моего окна. 
      -- Ах, чулочки вы мои, панталончики! -- всплеснула руками Нэнси. -- Ну и дела! Она снова поспешила вперед. 
      -- Хотела бы я послушать, что сказала бы на это твоя тетя, мисс Поллианна. 
      -- Вы правда хотели бы? -- с готовностью отозвалась Поллианна. -- Ну, тогда давайте я ей все расскажу, как только мы вернемся домой. Вот вы и услышите, что она мне скажет. 
      -- Да ты что! -- воскликнула Нэнси. -- Нет, нет, умоляю тебя, не делай этого. 
      -- Вы думаете, тете Полли это не понравится? -- спросила Поллианна, явно расстроенная таким оборотом дела. 
      -- Нет, то есть, да, -- замялась Нэнси, -- дело в том, что я пошутила. Мне, понимаешь, совсем не хочется знать, что скажет на это твоя тетя. 
      Нэнси стало стыдно: ведь она же сама решила по мере сил не давать Поллианну в обиду. 
      -- Нам надо торопиться, -- постаралась она перевести разговор. -- Мне ведь еще нужно помыть тарелки. 
      Я помогу вам, -- тут же предложила Поллианна. 
      -- Ну, что ты, мисс Поллианна! -- смутилась Нэнси. 
      Какое-то время они шли молча. Солнце зашло, и небо начало быстро темнеть. Поллианна покрепче прижалась к Нэнси. 
      -- Знаете, мне кажется, я все-таки рада, что вы немного испугались. Потому что иначе вы бы за мной не пришли. 
      И Поллианна зябко передернула плечами -- она очень боялась ходить одна в темноте. 
      -- Ягненочек мой! Бедненькая моя! -- запричитала Нэнси. -- Да ты, наверное, голодна! Боюсь, я не смогу тебя сегодня ничем порадовать. На ужин для тебя ничего нет, кроме хлеба с молоком, и есть тебе придется вместе со мной, на кухне. И все потому, что твоя тетя рассердилась, когда ты не пришла ужинать вовремя. 
      -- Но я не могла прийти. Ведь я была здесь! 
      -- Верно. Но она-то об этом не знала, --справедливо заметила Нэнси, которой стоило большого труда удержаться от смеха. -- Конечно же, это не повод заставлять тебя есть хлеб с молоком. Как жаль, что все так получилось! 
      -- А мне не жаль. Я рада. 
      -- Рада? Чему ты рада? 
      -- Я люблю хлеб с молоком, и мне будет очень приятно поесть вместе с вами. Видите, мне совсем не трудно радоваться. 
      -- Ну, сдается мне, тебе ничему не трудно радоваться, -- пробормотала совершенно ошеломленная Нэнси, вспоминая, как Поллианна пыталась полюбить свою комнатку на чердаке. 
      Поллианна тихонько засмеялась: 
      -- В этом-то вся и трудность нашей игры. 
      -- Игры? 
      -- Ну, да. Игры в то, чтобы все время радоваться. 
      -- С тобой как, все в порядке? -- сварливо осведомилась Нэнси. 
      -- Конечно. Просто это такая игра. Мой папа научил меня играть в нее, и это очень здорово, -- ответила Поллианна. -- Мы начали играть в нее, когда я была еще совсем маленькой. Потом я рассказала о нашей игре в Женской помощи, и они тоже стали играть. Ну, не все, а некоторые. 
      -- А как это? Я, конечно, не мастак на всякие игры, но все-таки расскажи. Никогда еще не слышала, чтобы играли в радость. 
      Поллианна засмеялась, потом вздохнула, и ее худое личико погрустнело. 
      -- Это началось, когда нам среди пожертвований достались костыли, -- торжественно изрекла она. 
      -- Костыли? 
      -- Да. Мне тогда ужасно хотелось куклу, вот папа и попросил женщину, которая собирала пожертвования. А та леди ответила, что кукол никто не жертвовал, поэтому вместо куклы посылает маленькие костыли. Она писала, что они могут тоже пригодиться. 
      -- Ну, пока я не вижу ничего забавного, -- сказала Нэнси. -- Что же это за игра, просто глупость какая-то. 
      -- Да вы не поняли. Наша игра в том и заключалась, чтобы радоваться, несмотря на то, что радоваться вроде бы нечему. Вот мы с этих костылей и начали. 
      -- Домик мой с палисадником! Да как же можно радоваться, когда ты ждешь куклу, а тебе присылают костыли! 
      Поллианна от радости даже в ладоши захлопала. 
      -- Можно! Можно радоваться! Можно! Можно! -- восклицала она. -- Я тоже сначала подумала так же, как вы, -- честно призналась она, -- но потом папа мне все объяснил. 
      -- Может, поделишься, окажешь милость? -- обиженно спросила Нэнси, ибо ей показалось, что девочка просто смеется над ней. 
      -- А вот слушайте дальше, -- как ни в чем не бывало принялась объяснять Поллианна, -- именно потому и надо радоваться, что костыли мне не нужны! Вот и вся хитрость! -- с победоносным видом завершила она. -- Надо только знать, как к этому подступиться, и тогда играть не так уж трудно. 
      -- Просто бред какой-то! -- буркнула Нэнси и с тревогой посмотрела на Поллианну. 
      -- Никакой не бред, а очень умная игра, -- горячо запротестовала та. -- Мы с тех пор в нее все время с папой играли. Вот только... Только... Все-таки в нее иногда очень трудно играть. Например, когда твой отец уходит в лучший мир и у тебя не остается никого, кроме Женской помощи. 
      -- Вот именно! -- с жаром поддержала ее Нэнси. -- И когда тебя любимая родственница запихивает в каморку на чердаке, в которой даже мебели-то пристойной нет. 
      Поллианна тяжело вздохнула. 
      -- Вообще-то я сначала расстроилась, -- призналась она. -- Особенно потому, что мне было очень одиноко. А потом, мне так хотелось жить среди всех этих красивых вещей... Знаете, Нэнси, я вдруг почувствовала, что просто не могу играть в свою игру. Но потом я вспомнила, что ненавижу глядеть на свои веснушки, и тут же порадовалась, что у меня нет зеркала. Ну, а когда я взглянула в окно, и мне из него вид так понравился... И стало совсем хорошо. Понимаете, Нэнси, когда ищешь, чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь. Это то же, что с куклой. 
      У Нэнси к горлу подступили слезы, и она смогла лишь хмыкнуть в ответ. 
      -- Обычно мне не приходится тратить на это слишком много времени. А иногда это вообще происходит само собой. Ведь я уже столько лет играю в эту игру, и хорошо натренировалась. Но все равно, чем больше я играю, тем больше увлекаюсь. Па... -- голос ее дрогнул, -- папа тоже очень любил играть. А теперь мне, наверное, будет труднее. Ведь папы-то нет, а одной играть не так легко. Я вот надеюсь... -- она замялась, потом решительно выпалила: -- Может быть, тетя Полли согласится играть со мной? 
      -- Ах, чулочки вы мои, панталончики! -- пробормотала Нэнси себе под нос. Затем, повысив голос, обратилась к девочке: 
      -- Сдается мне, мисс Поллианна, что я не больно-то хорошо смогу играть. Но все-таки я постараюсь. Вот так я тебе и скажу. Постараюсь. Постараюсь, так вот тебе и скажу. 
      -- О! Нэнси! -- воскликнула Поллианна и изо всех сил обхватила ее шею руками. -- Я уверена, у нас отлично получится! И вы тоже так думаете, правда? 
      -- М-может быть, -- неуверенно ответила Нэнси, -- но все-таки ты не очень-то на меня надейся. Я не больно умелая до всех этих игр. Но постараться-то я постараюсь. Вот так я тебе и скажу: постараюсь. А тебе будет все-таки с кем играть. Будет, с кем играть, вот так я тебе и скажу, -- завершила она, когда они переступали порог кухни. 
      После того, как •Поллианна с удовольствием поужинала хлебом и молоком, Нэнси велела ей зайти к тете. Девочка послушно отправилась в гостиную. Тетя Полли сидела с книгой в руках. Заметив племянницу, она отрешилась от чтения ч окинула ее холодным взглядом. 
      -- Ты уже поужинала, Поллианна? 
      -- Да, тетя Полли. 
      -- Мне очень жаль, Поллианна, что все так вышло. Конечно, мне не хотелось в первый день заставлять тебя есть хлеб с молоком. 
      -- Что вы, тетя, я очень рада. Я люблю хлеб с молоком, и Нэнси мне очень нравится. Мы так хорошо поужинали вместе. 
      Тетя Полли резко выпрямилась на стуле. 
      -- Тебе пора ложиться спать, Поллианна. Тебе выдался сегодня нелегкий день. Завтра мы составим с тобой расписание, а заодно и выясним, что тебе надо купить из одежды. А теперь пойди к Нэнси и попроси у нее свечу. Только смотри, будь со свечой осторожна. Завтрак в половине восьмого. Надеюсь, ты постараешься и успеешь к столу. Ну, спокойной ночи. 
      Поллианна подошла к тете и обняла ее так нежно, словно была с ней знакома всю жизнь. 
      -- До чего же мне у вас хорошо! -- тихо воскликнула она, и вид у нее был совершенно счастливый. Я знаю, мне будет очень хорошо жить с вами. Я знала это уже тогда, когда ехала к вам. 
      Она повернулась и пошла к двери. 
      -- Доброй вам ночи, тетя, -- сказала она, выходя из гостиной. 
      -- Н-да, -- задумчиво протянула мисс Полли, когда дверь за племянницей закрылась. -- Да это просто необычайный ребенок. 
      Она хмуро уставилась куда-то в угол.
      -- Она, видите ли, рада, что я ее наказала и оставила без ужина, -- продолжала мисс Полли тихую беседу сама с собой, -- и она просит меня не переживать по этому поводу. И ей будет хорошо со мной жить. Чудеса, да и только! -- подивилась мисс Полли и снова взялась за чтение. 
      А четверть часа спустя в маленькой каморке на чердаке одинокая девочка лежала, уткнувшись лицом в подушку, и тело ее сотрясалось от беззвучных рыданий. 
      -- О, папочка, -- сквозь слезы шептала она. -- Я сейчас совсем не могу играть в нашу игру. Совсем не могу. Но, боюсь, даже ты не смог бы мне сказать, чему радоваться, когда спишь в темной страшной комнате, и еще совершенно одна. Ах, если бы я была хоть чуть-чуть поближе к Нэнси, или к тете Полли, или хотя бы к кому-нибудь из Женской помощи! Тогда, наверное, я смогла бы радоваться. 
      Нэнси в это время внизу домывала посуду. 
      -- Если я буду играть в эту дурацкую игру, когда надо радоваться костылям вместо куклы, -- твердила она, свирепо скребя щеткой молочник, -- если я буду играть в эту игру, я уж в нее сыграю по-своему. Я постараюсь, чтобы бедная крошка нашла во мне опору. Уж постараюсь. Постараюсь уж! Вот так и говорю: постараюсь.