Музыка
— Тише, ты Её разбудишь. Не нужно так топать.
— Я не виноват, что тебе по статусу положены войлочные накладки, чтобы пол не царапать, а я простой табурет.
— Завтрак готов, скоро остынет, может, пора Её будить?
— Раз кухня завтрак приготовила, значит Она уже проснулась.
Марша действительно уже проснулась и лежала с закрытыми глазами, слушая перебранку стула и табурета. Это было её третье утро в этом мире и первое, когда она не надеялась, что события последних дней окажутся бредом или сном. Она не думала, что так быстро смирится с происходящим. Однако пары дней, проведенных в компании двух представителей говорящей мебели, оказалось достаточно, чтобы утром проснуться и лежать в постели, ожидая, когда стул по имени Приш накроет на стол, а табурет Триш принесет ей из шкафа новую одежду.
Откуда берутся продукты в холодильнике, готовая еда на плите, одежда в шкафу или свежие полотенца в ванной, Марша не знала. Спрашивала Приша и Триша, но и для них этот мир был не родной, и они ничего не понимали в его устройстве. Сказали только, что попав сюда, неожиданно приобрели способность ходить, говорить и перемещать предметы силой мысли.
— А почему вы постоянно ругаетесь? — спросила Марша, лежа в кровати.
— Мы тебя разбудили? Прости, я говорил ему, чтобы он вёл себя тише, но ты же знаешь Триша и его характер, — ответил стул.
— А почему сразу я? — возмутился табурет, — Я, между прочим, намного меньше и легче тебя, значит и шума от меня меньше!
— Цыц, оба, — одёрнула собеседников Марша, — у меня от ваших споров голова раскалывается.
— Мы из-за этой табуретки трёхногой на помойке оказались, до сих пор не могу этого понять... — начал стул, но был прерван Маршей:
— Я не собираюсь это выслушивать на голодный желудок. Я в душ, а вы пока на стол накрывайте, поговорим за завтраком.
Проходя мимо тумбочки, Марша заметила, что оставленный чёртом телефон разрядился. Она пока не приняла решения и не планировала его использовать, но подключила к зарядному устройству — на всякий случай. Экран телефона засветился и Марша увидела уведомление о двух сообщениях от контакта «Вы так и ответили, как будете меня называть». Улыбнувшись, девушка открыла первое сообщение:
«Забыл сказать, что Вы можете звонить мне по любому вопросу, не только касаемо принятого решения. Не подумайте, что я Вас бросил, просто не хочу мешать».
Второе сообщение было длиннее и эмоциональнее:
«Я правда не хочу настаивать, но у Приша и Триша тоже есть телефоны для связи со мной. Они звонят мне каждый час и спрашивают, готовы ли Вы отправить их куда надлежит. Сегодня ночью они освоили функцию группового звонка и устроили получасовую конференцию с просьбой повлиять на Вас. Прошу, сделайте исключение ради своего (и моего) спокойствия и отправьте их уже куда-нибудь. Заодно и поймёте, в чём заключается предлагаемая Вам работа».
Отложив телефон, Марша пошла в ванную. В душе она обдумывала просьбу чёрта. Действительно, она ничего не теряла, согласившись помочь. Наоборот, её жизнь без вечных споров незваных соседей стала бы намного спокойнее. Вот только решить сделать и понять, как сделать — это не одно и то же.
Больная голова, проигрывающая странную какофонию звуков, мешала сосредоточиться. Марша осознала, что слышала эти звуки с того самого момента как попала в этот мир. Вот только раньше они не были такими чёткими и громкими. Девушка быстро закончила мыться, надела халат и пошла на кухню:
— Ребята, а вы слышите эти странные звуки?
— Какие звуки? — спросили стул и табурет.
— Словно гитара и пианино играют одновременно две разные мелодии в разном темпе, и всё это под стук барабана.
— Нет, я слышу только гитару, — ответил Триш.
— А я — пианино. Думал, что это музыкальный фон в квартире такой, — сказал Приш, — красивая мелодия, я её раньше никогда не слышал.
— Трындец, — Марша села на подоконник, — мало того, что вы постоянно ссоритесь, так даже музыка в ваших головах, или что там у вас, настолько резонирует, что мне от неё хочется на стену лезть.
— Не расстраивайся, вот кофе горячий и омлет. Может быть нужно просто поесть, и всё пройдёт?
— Вряд ли, но голодать я точно не планирую. Вы собирались рассказать, почему ссоритесь. Приш, ты сказал, что вас выкинули из-за Триша?
— Верно, у него ножка шаталась, и хозяйка себе новый табурет нашла, а меня за компанию выкинули, даже не вспомнили, что это его под мой цвет и стиль выбирали когда-то, а не наоборот.
— Неблагодарные, — сказал вдруг Триш, — ты им верой и правдой служил шесть лет, и я не намного меньше, а они вот так с нами. И никакая ножка у меня не шатается, вы же видите. Хозяйка просто новый гарнитур на кухню выбрала, а мужу было денег жалко — вот она и придумала эту историю с ножкой.
— Почему ты мне это сразу не сказал?
— Потому что ты у нас гордый венский стул, а не какая-то «трёхногая табуретка». Как я мог сказать, что нас выкинули, потому что мы немодные? Я никогда к элитной мебели себя не относил, но ты этого точно не заслуживаешь.
— Прости, — очень тихо сказал Приш.
— Мне показалось, или ты извиняешься?
— Тебе не показалось, но повторить я не готов. Не сейчас.
— Ребята, а ведь завтрак, похоже, помог, — сказала вдруг Марша, — мелодия в голове стала тише и слаженнее. Хотя, скорее всего дело не в завтраке.
Со стороны комнаты раздался громкий хлопок. Марша, Приш и Триш поспешили туда, чтобы проверить, что случилось, но не заметили ничего странного. Вдруг Марша поняла, что дуэт гитары и пианино в комнате стал звучать громче. Она сделала еще пару шагов вперед и вдруг посреди комнаты наткнулась на что-то твердое, возникшее из ниоткуда.
Отойдя на три шага, Марша посмотрела, на что наткнулась. Это была белая дверь, висящая в воздухе без опоры. Девушка обошла ее со всех сторон, потрогала, проверила, нет ли у двери невидимых крепежей. Ничего.
— Ребята, это то, о чём говорил чёрт?
— Не знаю, но мне очень хочется в неё войти, — ответил Приш.
— Вы знаете, что за ней?
— Может быть рай для мебели?
— Вы верите в рай?
— А почему бы и нет?
— Открой её для нас, пожалуйста, — попросил Триш.
— Хорошо, если вы так хотите. Спасибо, что были со мной эти дни и не дали сойти с ума. Прощайте! И счастливого пути, куда бы он ни вел! — Марша провела рукой сначала по спинке Приша, затем по сидению Триша и открыла дверь. За ней была сплошная темнота.
— Спасибо и прощай! — сказали стул и табурет и шагнули во тьму.
Дверь захлопнулась и пропала так же внезапно, как до этого возникла. Марша осталась в полной тишине. Только вот вместо ожидаемой грусти она ощутила спокойствие и удовлетворение. «Подойди к телефону, пожалуйста, он у тебя на беззвучном», — прозвучал в голове у девушки голос чёрта.