Глава 8
Леа
— Стой! —Крикнула я и сорвалась с места. — Подожди! — Точно не знаю, что я сказала бы ему, если бы он остался, но ноги понесли меня за ним.
— Мисс Хэрингтон. — Организатор представления мистер Пауэлл переградил мне выход со сцены.— Вы уже закончили? У вас ещё есть пол часа, мы можем подождать.
— Нет, я закончила, спасибо. — Не очень искренне я поблагодарила мистера Пауэлла.
— Чтож, тогда... — но я уже обошла его и хлопнула дверью.
Что он видел? Что он видел?!
Один вопрос крутился у меня в голове. Что Мэйсон Уильямс видел из того, что происходило на сцене? Боже, если он видел мой последний танец, в котором я дала волю всему, что копилось во мне столько лет, то это кошмар. Может, не такой кошмар, как если бы мой танец увидел кто-то другой, но тоже кошмар.
Да как он посмел?! Даже не сказал, что стоит и смотрит! Хоть бы тень отбросил, чтобы я заметила. Лучше бы я его вообще не заметила. Могла бы хотя бы смотреть на него в школе. Дрожь пробежала по телу, когда я вспомнила как мы встретились взглядом. Это был самый теплый взгляд, которым на меня когда-либо кто-то смотрел. Думаю, если бы я догнала его, обняла бы.
* * *
— Кто дома?
Домой я пришла поздно вечером, так как делала проект в библиотеке.
— Я дома, Леа. — Отец вышел из столовой со стаканом виски и белым конвертом в руке.
— А...Мама? Софи? — Папа никогда не говорит «мы», он всегда говорит «я». Поэтому его ответ был не развернутым. Он мог сказать «Я и они». Звучит ужасно.
Папа не выглядел счастливым, как вчера после работы, но он определенно был чем-то удовлетворен.
— Это для тебя.— Он протянул мне конверт.— Вечеринка компании, в честь нового директора. Меня. Мы должны прийти всей семьёй. — Вопрос про маму и Софи отец проигнорировал.
— А где мама и Соф? — я настаивала.
— Они ушли на какой-то детский спектакль в театр. — Папино лицо стало напряжённее, и он сделал глоток из стакана. — Вечеринка в эти выходные, не забудь.
Я покорно кивнула и похрамала в свою комнату. Всё-таки такая нагрузка на ногу не прошла даром. К вечеру она разболелась в сто раз сильнее.
— На вечеринку чтобы пришла здоровая.
Меня чуть не передёрнуло от этого заявления. Нет бы спросить: «Дочка, что с твоей ногой? Тебе не нужна помощь?» Но в этом весь мой отец. Ему и правда плевать.
На кровати в моей комнате меня ждала золотая коробка, по размерам и надписи на которой я поняла, что там лежит. Платье для этой самой вечеринки. «Точно какое-нибудь ужасное» — пронеслось у меня в голове. Я представляла платье по колено, синего или красного цвета, ужасного кроя и с открытыми рукавами, которые я ненавижу. Почему-то только такие мысли вызывали у меня подарки отца. Но это платье, наверное, выбирала мама.
Когда я открыла коробку, мои глаза увеличились раза в два и рот приобрел странную форму. Удивление на моем лице всегда выражалось странно. Я аккуратно взяла платье и достала из коробки. Оно было в пол. Золотое, с красивыми стразами на груди. Длинные рукава просвечивались и тоже были в стразах. Юбка струилась почти до пола и красиво развивалась, когда я кружилась у зеркала. Этот подарок смог поднять мое настроение перед сном. Это именно то, что себе бы выбрала я. Улыбка расплылась по моему лицу, когда я посмотрела на себя в зеркало.
— А ты очень даже ничего! — Заявила я своему отражению и закусила губу, когда вспомнила, как на меня смотрел Мэйсон. Щеки залились краской. Как бы я хотела, чтобы он не только посмотрел на меня...
— Понравилось? — Мама тихо зашла в мою комнату и села на кровать. Она была грустная, но пыталась это скрыть. Я слишком хорошо ее знаю.
— Очень. Оно потрясающее, мам. Спасибо.— Я села рядом с ней. — Почему мы должны идти туда? — Этот вопрос не давал мне покоя. Ведь отец мог бы сходить туда один, как делал это всегда.
— Все работники придут семьями, Леа. Твой папа директор, он должен показать пример образцовой семьи. — Мама грустно усмехнулась. — Мы семья. Должны помочь ему.
— Почему вы ещё вместе, мама? — Шепотом спросила я, боясь этих слов.
— У нас есть вы. — ответила мама после долгой паузы, поцеловала меня в макушку и поднялась с кровати. — Ради вас.
Ради нас. Но разве нам так легче? Не знаю! Разве легко каждый день выслушивать их крики? Я привыкла, а Софи? Какого ей? В ее возрасте я беззаботно жила в дружной семье, не зная проблем.
Я сняла платье и повесила его в шкаф, где оно явно выделялось среди моей повседневной одежды. Сделала небрежный пучок на голове, приняла душ, надела любимую клетчатую пижаму, перевязала ногу и легла в кровать. Заснуть не получалось. Я обдумала все, что произошло в моей жизни за эту неделю, но сон так и не приходил.
Я скинула одеяло на пол и села на кровать в позу по-турецки. В свете луны моя комната казалась жуткой, хотя днём она милая до тошноты. Розовые стены стали какими-то красными, деревья за окном отбрасывали на паркет жуткие тени. Сердце забилось где-то в горле. Терпеть не могу, когда меня пугает тишина. Такие ночи бывают редко, но тогда я не могу уснуть очень долго, прислушиваюсь к каждому шороху и уверена, что через минуту меня кто-то убьет. Ужасные мысли приходят на ум только ночью. Провалилась в сон я только к утру. Солнце начало подниматься, а мои веки опускаться.
— Ты почему ещё не в школе?!
Я с трудом разлепила глаза и не сразу поняла, где я. Я лежала на полу возле кровати с подушкой, крепко прижатой к груди.
— Я думала, ты ушла на занятия раньше, Леа! А ты спишь. — Мама забрала у меня из рук подушку, а я так и осталась лежать, смотря в потолок. Она и не подозревает, какой сон оборвала.
Я танцевала. Танцевала так, как в жизни не танцевала. Вокруг не было ничего, только белый свет. Яркий, ослепительрый свет, из-за которого из глаз текли слезы. Но я чувствовала, что это не слезы грусти, я была абсолютно счастлива. На душе была та лёгкость, про существование которой я уже давно забыла. На мне было мое белое платье, оно развивалось, кружилось вместе со мной и я чувствовала себя живой. Вдруг свет стал гаснуть, я остановилась и крепко зажмурила глаза, чтобы не видеть, как все вокруг погрузиться во тьму. Когда я осмелилась открыть глаза, я была на сцене. Люди аплодировали стоя, кричали, свистели, и в тот момент я поняла, что мне это не нужно. Я танцевала не для них, а для себя. Только для себя. Я повернула голову на кулисы. Туда, где увидела вчера Мэйсона. Но там никого не было. Крики и аплодисменты затихли, люди из зала пропали, все снова погрузилось в тишину. Я повернула голову в другую сторону и там увидела Мэйсона. Он сделал шаг вперёд, а по моей щеке скатилась слеза. Я быстро вытерла ее и сделала шаг к нему на встречу.
В этот момент я оказалась на полу рядом с кроватью. Что бы было дальше? Там, где бы нам никто не помешал, и где я управляю реальностью? Там, где я также сильно как и в жизни, хотела поцеловать его. Во сне он казался мне ещё красивее, чем в жизни. Хотя красивее просто не может быть. Почему сны всегда обрываются на самом интересном? Почему я даже во сне не могу приблизиться к нему?