Глава 7
Мэйсон
Возвращаться в этот дурдом после уроков мне не хотелось. Буду оттягивать этот момент. Поэтому делать проект по английскому я направился в библиотеку. В библиотеку, в которой раньше не бывал. К слову, я уже замечал, что в этой школе нет надписей на дверях и, заглядывая в каждую, надеясь, что это библиотека, мне приходилось извиняться перед людьми, на урок к которым я бесцеремонно ворвался.
Школа казалась бесконечной, или я просто ходил по кругу, не знаю, но в какой-то момент мне надоело искать библиотеку и я остановил в коридоре единственного человека, имя которого знал.
— Кеннет, да? — Я положил руку парню на плечо, остановив его, — где в этой чертовой школе библиотека?
— Да, я тоже не мог найти ее первое время. —Кеннет усмехнулся.— Я в прошлом году в эту школу перешёл. — Честно, мне было это не интересно, но парень мне попался не из молчаливых. — Если тебе нужно место, где тихо и много книг, иди прямо по коридору и заходи во вторую дверь слева. А если нужны компьютеры и интернет, то это первая дверь справа.
— Спасибо. — Я похлопал его по плечу и ушел.
Мне нужен был интернет. К книгам я равнодушен, не понимаю, как в них можно что-то найти.
Первая дверь слева оказалась не библиотекой. За дверью лежали какие-то коробки, тряпки, обувь, висела бордовая шторка, из-за которой была видна полоска света.
Опять не туда. Я недовольно закатил глаза, вздохнул и собирался уходить, но шторка колыхнулась и я услышал знакомую песню. Любопытство взяло верх и я почти не раздумывая заглянул за шторку. Тогда я понял, куда зашёл. Я открыл дверь за кулисы актового зала школы. За шторкой была сцена, на которой танцевала Леа Хэрингтон.
Она не видела меня, я был сбоку от нее, но я как дурак замер на месте. Оцепенел. Сердце замерло. Она не замечала ничего, танцевала так, будто одна в мире. Но я стоял достаточно близко для того, чтобы заметить блестящие капли на ее щеках. Она плакала. Знакомая песня дошла до припева и тогда мое сердце забилось сильнее. Песня про фальшивые чувства. Песня, которая описывала то, что смущало меня в поведении Леи. Фальшивая улыбка. Ненастоящая. Это не она. Она скрывает ту боль, которую передает в танце. Мне показалось, что я ворвался в ее душу в очень важный и сокровенный момент, но я не мог уйти.
Красивая, в лёгком белом платье, длинные каштановые волосы красиво развивались в воздухе с каждым новым движением. Она была босая, но на правой ноге была белая повязка. Белая повязка, которая почти полностью стала алой от крови. Я сжал зубы. Мне в первые в жизни так сильно захотелось дотронуться до кого-то. Я, кажется, не дышал, пока она не села на пол, опустив голову, в конце танца. Волосы рассыпались по спине, лица не было видно. Ее плечи сотрясали рыдания. Она всхлипывала в тишине пустого зала, и тогда мне больше всего на свете захотелось обнять ее. Прижать к себе и не отпускать.
Мой взгляд упал на ее белое платье, на котором тоже остался ярко-красный след от раны на ноге. Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Почему, черт возьми, я не могу просто подойти и обнять ее? Забрать часть боли. Она тогда подумает, что я больной? Сто процентов.
Я был уверен, что плакала она не от боли в ноге. Боль была глубже — в душе.
Неожиданно Леа подняла голову и посмотрела прямо перед собой. Я вздрогнул, боясь быть застуканным. В голове мелькнула мысль, что прямо сейчас мне нужно уйти туда, куда шел, но я не мог двинуться с места. Ноги приросли к деревянному паркету. Леа вытерла слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула. Я разжал кулак и также глубоко вздохнул. Леа повернула голову в мою сторону. Лицо ее сменилось на испуганное, а потом заплаканный взгляд встретился с моим. Она так и сидела на сцене, поджав к себе колени, а я стоял в тени кулис. В этот момент все вокруг нас пропало. Была только она и я. Ничего больше. И она тоже это почувствовала, я понял это. Потому что первый раз я увидел ее настоящий взгляд. Взгляд, который она не хотела прятать от меня. Или уже не могла.
Здравый ум медленно покидал меня, но капля, наверное, всё-таки осталась. Я понял, что незаконно вторгся в ее личную жизнь. В ее переживания. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее чувства. А я нагло пялюсь на нее уже минут пять.
— Прости. — Хриплым шепотом сказал я и быстро вышел за дверь.
В библиотеку я не пошел, сел в машину и уехал, куда глаза глядят. Почему она так на меня влияет? В тот момент, когда она подняла на меня свой грустный взгляд, я с трудом поборол желание подойти к ней и вытереть с лица оставшиеся слезы. И я, клянусь, вернулся бы, если бы на выходе не столкнулся с группой учеников, которые, видимо, шли на репетицию.
Я ударил рукой по рулю и издал звук, похожий на рычание — такие эмоции у меня вызывала эта ситуация. Мне казалось, что в ее глазах я опустился ниже некуда. Я подсматривал за ней, словно маньяк. В то же время я не забывал тот теплый взгляд, который точно был предназначен мне.
Телефон оповестил о новом сообщении. Отец напоминает про примерку костюма на его идиотскую вечеринку компании.
— Пошел к черту! — сказал я в слух, а в сообщении написал, что по-прежнему никуда не собираюсь.
Раздался звонок от отца.
— Я никуда не иду. —Даже не выслушав отца, уверенно заявил я.
— Домработница нашла приглашение в твоём мусоре. — Разъяренно выдал отец.
— Тебя это удивляет? Я тебе прямо сказал свое мнение.
— Где ты? Занятия закончились два часа назад. — Сказал отец, будто я этого не знаю.
— С каких пор тебя это волнует? Буду ночью. — я сбросил вызов.
Показная забота, показное семейное счастье, постоянное притворство моего папы, Лидии и мамы. Вот моя жизнь. Почему они все не могут жить по-настоящему? Пусть отец признается, что ему наплевать на все, кроме денег. Лидия скажет, что ей по-барабану мой папаша. Мать наконец перестанет притворяться, что она достаточно зарабатывает и счастлива одна.
Ещё смс от отца: «Если ты не смотрел на свое приглашение, самое время прочитать его, сын.»
Я открыл сообщение, к которому было прекреплено фото приглашения. Мне было совершенно не интересно, что там написано, но в глаза бросилась знакомая фамилия. Хэрингтон. Майк Хэрингтон. Новый директор фирмы.
— Черт...— Протянул я и зажмурил глаза, не зная, что делать.
«Хорошо, я пойду с вами.» Быстро напечатал я и отправил отцу. Пусть радуется. Только я понимал, что иду не с ними.
Я шел к ней.