Глава 20
Мэйсон
Когда я вернулся домой, Лидии и Сэма уже не было. Отец сидел на диване, как всегда со стаканом в руке. Он просто смотрел в стену пьяными глазами. Я тихо подошёл к нему, все ещё ожидая объяснений.
— Папа. — сказал я, сам не ожидая этого слова из своего рта. — Ты должен мне рассказать. — твердо решил я.
— Да, сын,— спокойно проговорил он. Язык заплетался.— Садись.— Он указал мне на кресло.
Я послушно сел в него, потому что хотел как можно скорее услышать о том, что произошло сегодня утром.
— Лидия уехала.
— Это я понял. Из-за чего? — Я пытался не давить на него, потому что видел, что ему плохо. Но разве он когда-нибудь интересовался моими чувствами?
— Она изменила мне, — безэмоционально сказал он.— С Майком Хэрингтоном. — Он горько рассмеялся. — Мой директор,— сквозь неестественный смех рассказывал отец. Это имя выстрелило в мое сознание. Знает ли об этом Леа и ее мама? — А он ещё и уволил меня за это! — он рассмеялся с новой силой. Этот смех был похож на смех психически больного.
Я смотрел на отца и чувствовал только жалость. Вся ненависть к нему будто испарилась. Я сжал челюсть.
— И что теперь? — Единственное, что меня сейчас волновало.— Мы вернёмся обратно?
— Не знаю, сын. Я ничего не знаю! — он будто сходил с ума. Только тогда я понял, что мой отец очень слабый. — Ты ведь хотел вернуться! — он развел руками в разные стороны.
Сейчас для меня вернутся в Нью- Хейвен было страшным сном. Сном, в котором я потеряю Лею. От мысли о переезде из Ньюпорта я теперь только злился на себя за то, что когда-то не хотел приезжать сюда.
Я встал с кресла и вышел из гостиной. Что делать, я не знал. Но точно знал, что не оставлю ее одну. Я был нужен ей, и чувствовал это. Я поднялся в свою комнату и лег на кровать, даже не переодеваясь. Лег лицом в потолок, подложив руки под голову. Меня не волновала измена Лидии, но тот, с кем она изменила моему отцу, меня волновал. Может, Леа знала это?.. В таком положении я уснул. С включенным светом в комнате, в джинсах и футболке, пытаясь понять, что делать дальше.
Леа бежала по берегу моря, все больше отдаляясь от меня. Я хотел побежать за ней, но мог только медленно идти. Я пытался догнать ее, но с каждым моим шагом, она делала десять в противоположную сторону. Я пытался кричать, чтобы она услышала меня, но мог только шептать. Она убегала от меня. Ее волосы и голубое, как ее глаза, платье, развивались на ветру. Я все шел и шел, шептал ее имя, а потом ее накрыла огромная волна. И она пропала. Это был первый раз, когда она снилась мне. Я проснулся посреди ночи в холодном поту, крепко сжимая в руках подушку. Я кинул ее в стену. Выключил свет, переоделся и лег обратно. Больше мне ничего не снилось.
Утром отца дома я не застал. Я был один. Спустился вниз, принял холодный душ, сделал себе кофе и поднялся наверх. Мой телефон завибрировал в кармане. Я поставил чашку с кофе на письменный стол и достал телефон из кармана домашних спортивных штанов.
«Приезжай, ты мне нужен.» — все, что Леа написала в своем сообщении. Но и этого хватило, чтобы я, не задавая вопросов, сорвался с места и приехал.
Я быстро надел первую попавшуюся серую футболку, синюю толстовку, черные джинсы и спустился вниз. Взял с полки ключи и вышел из дома. Сегодня был первый день декабря, а я мог спокойно пойти в одной кофте и не замёрзнуть. Вечера, конечно, было куда холоднее. Я завел машину и поехал в знакомом направлении.
Я остановился у ее дома и только тогда мою голову посетила мысль, что что-то может быть не так. Она никогда не обращалась ко мне с просьбами напрямую. Я всегда сам видел, что ей нужна поддержка. В голове начали появляться неприятные мысли, а в животе завязываться тугой узел. Я чувствовал, что что-то не так. Я постучал в дверь, но мне никто не открыл. Я нажал на ручку и она поддалась, дверь открылась. Со второго этажа доносилась громкая музыка.
Я медленно поднялся наверх, просто идя на звук. Дверь в комнату, откуда доносилась мелодия, была открыта. Я медленно вошёл туда и увидел Лею. Она срывала со стены какие-то фотографии. На полу валялись книги, полки были пустыми. Покрывало с кровати тоже было на полу, прямо перед дверью. Она пока ещё не заметила меня, но я мог разглядеть ее. Она была в огромной футболке, которая доставала до колен, волосы были распушенны и развивались в разные стороны с каждым поворотом головы. Из окна на нее светило яркое солнце, волосы блестели. Она безжалостно рвала фотографии и кидала себе под ноги. Убирала волосы с лица и продолжала. Снова и снова. Через минуту она повернулась на меня. Мы вновь встретились взглядом. Она была очень красивой. На ее щеке я заметил красный след, будто от сильной пощечины. Я тут же подумал, что убью того, кто это сделал. Она тяжело дышала, в ее руках находились части фотографий, только что сорванных со стены. Леа тихо сказала что-то, но я не расслышал из-за громкой музыки. Кажется, она просто произнесла мое имя. И из ее глаз потекли слезы. Я не мог их видеть. Она не должна плакать. Леа закусила нижнюю губу, пытаясь остановить поток слез, но не смогла.
Тогда я переступил через одеяло, что валялось у моих ног, через книги, что заполнили всю комнату, подошёл к ней и поцеловал. Медленно, нежно, так, чтобы она поняла, что со мной твориться. Она замерла на несколько секунд, но потом ответила. Отпустила фотографии из рук и зарылась пальцами в мои волосы. Я же пустил свои пальцы в ее шелковистые волосы. Я протянул ее ближе и углубил поцелуй, прилагая невероятные усилия, чтобы не быть слишком настойчивым. Я медленно опустил руки на ее талию, пытаясь не зайти дальше. И это, черт возьми, был лучший поцелуй в моей жизни. Она отвечала на каждое мое движение, Леа опустила свои руки и провела ими по моей груди. Я издал странный звук и она отстранилась, тяжело дыша. В глазах все ещё стояли слезы. Я вытер их большими пальцами и, все ещё тяжело дыша, прижался своим лбом к ее.
— Знаешь, как долго? — полушепотом спросил я.
— Что?— выдохнула она.
— Как долго я ждал этого.
— Я тоже.— И она снова прижалась своими губами к моим. Также нежно, но в то же время страстно, обхватив руками мою шею.
Я отстранился от ее губ и она выдохнула. Я провел дорожку поцелуев по нежной коже ее шеи до открытых ключиц. Я держался изо всех сил. Она тяжело дышала, ее грудь высоко вздымалась и опускалась. Я вернулся к ее губам и подарил последний короткий поцелуй.
Она секунду смотрела мне в глаза, а потом крепко прижалась в моей груди, обхватив руками мою спину. Я прижал ее ещё крепче, обхватил руками за спину и поцеловал в макушку. Снова этот сладкий запах, сводящий меня с ума. Леа так крепко обняла меня, что я думал, что она задушит меня. Но понимал, что она просто ищет защиты.
— Мэйсон, — прошептала Леа мне в футболку. Ее дыхание обжигало через ткань, — Я никогда раньше не целовалась. — Она подняла на меня взгляд и смущённо улыбнулась. Щеки покрыл лёгкий румянец. Я улыбнулся от мысли о том, что я первый, кто прикасался к ее губам. И, надеюсь, что теперь единственный, кто сделает это. Я легко поцеловал ее в лоб.
Она отошла от меня на шаг ещё раз подарила мне самую замечательную в мире смущенную улыбку.
— Что ты делаешь? — спросил я, имея ввиду тот разгром, который был вокруг нас.
— Начинаю новую жизнь, — спокойно ответила она и сорвала ещё несколько фото с розовых обоев в цветочек. — С тобой. — добавила она.— Поможешь?
— Спрашиваешь? — она не понимала, что я готов был разнести весь этот дом, если бы она только попросила.
И я сорвал несколько верхних фотографий, до которых она не дотягивалась. За фотографиями в мусор полетел ее ковер, покрывало, несколько десятков книг, шторы. Она хладнокровно выбрасывала в мусор свою старую жизнь, а я просто восхищался ею. Мы вынесли несколько мешков на улицу и зашли обратно, в почти пустую комнату. Леа подошла к полке и взяла с нее фотоаппарат мгновенной печати. Она быстро нажала на кнопку, направив объектив на меня и себя. Через минуту фотография проявилась и она прилепила ее на стену.
— Это— начало, — сказала она.
— Начало.— Повторил я и накрыл ее губы своими.
Снова и снова. У нас заканчивался воздух, мы останавливались, чтобы отдышаться, а потом сливались в поцелуе. Я мечтал об этом с первого дня в школе. И вот, теперь, когда она моя, я был не намерен ее отпускать. Но она вдруг оторвалась от моих губ и сказала:
— Я все ещё готова рассказать тебе все. Сейчас я трезвая. — Я молча кивнул ей.— Тогда, на вечеринке, мои родители ругались. Вообще, они ругались почти каждый день, но в тот вечер я услышала, что мама говорит отцу о разводе. И они развелись, Мэйсон. Действительно развелись.— Она села на край своей пустой кровати.— Я осталась с отцом, как видишь…— Леа всплестнула руками,— потом я подслушала его разговор Александром и узнала, что он изменил маме с Лидией. А потом узнала, что Александр шантажирует его. Это ужасно. Я не знаю, что делать. Отец запретил мне общаться с тобой.— Последнее предложение она произнесла еле слышно.
Я даже не заметил, когда мои кулаки сжались. Я не двигался с места. Просто стоял и слушал, что она скажет дальше.
— Но я буду с тобой общаться, мне плевать на отца.— она встала и снова крепко обняла меня.
Я отстранился, положил свои руки на ее разгореченные щеки и глядя в глаза, серьёзно сказал:
— Мне тоже плевать на все, Леа. Я люблю тебя.— Эти слова сами вырвались и повисли между нами на несколько секунд. Несколько секунд молчания, а после она встала на носочки и поцеловала меня. И я понял, что это взаимно. Казалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я чувствовал ее сердце рядом с моим, они будто бились в такт. Она последний раз поцеловала меня и отстранилась.
— Я тоже. — прошептала она, не отрывая от меня взгляда своих светло-голубых глаз.— Я хочу прогуляться, Мэйсон. Мне здесь душно.
— Поехать, ты, конечно, не согласишься? — снова попробовал я, но знал, что она откажет. Она любит ходить пешком. Это я запомнил на всю жизнь.
— Соглашусь, если мы поедем в то место, в которое я сейчас хочу больше всего. — она не переставала меня удивлять.
Я искренне улыбнулся, а она вернула мне улыбку. Впервые в жизни я чувствовал себя настолько влюбленным и счастливым. Я никогда не отпущу ее, чего бы мне это не стоило.
— Только выйди, пожалуйста. Я переоденусь. — Как бы я не хотел остаться, я согласно кивнул и вышел за дверь. Я понимал, что для чего-то большего ещё слишком рано, а я могу не сдержаться. Посмеявшись своим собственным мыслям, я начал рассматривать коридор, который, когда я шел сюда, казался мне пустым.
Только на нескольких фото, висящих на стене, я увидел маму Леи, многие были сняты, так как на стенах было много пустого места. На всех остальных была маленькая Леа и какой-то мальчик, чуть старше ее. На некоторых фотографиях они стояли всей семьей и выглядели по-настоящему счастливыми. Леа вышла из комнаты уже в белых джинсах и черном топе. Я завороженно посмотрел на нее с головы до ног, она смущённо улыбнулась, взяла меня за руку и потягула вниз по лестнице.
Всю дорогу мы ехали молча, держась за руки. Леа отказалась говорить мне, куда мы едем, поэтому просто показывала, куда свернуть и где остановиться. На середине дороги я уже понял, куда мы едем. И был совсем не против. Мы остановились у входа в парк, в котором однажды гуляли. Я вышел из машины и открыл Лее дверь.
— Зачем мы здесь? — спросил я, когда мы шли по аллее прямо к тому холму, где я когда-то нашел ее в слезах.
— Мне здесь спокойно,— ответила она и отпустила мою руку.
Леа ускорила шаг, а потом вовсе побежала. Я только удивлённо смотрел ей в спину. Ее волосы развивались, а я вспомнил свой сон. Я не могу отпустить ее. И я сорвался с места. В отличие от сна, я мог бежать, но догнал ее только тогда, когда она забралась на холм и остановилась, смотря на меня. Я подошёл к ней и снова поцеловал. Она растаяла в моих руках и не двигалась. Этот поцелуй был другим. Более нежным, страстным, обещающим, что я всегда буду рядом. Она обвила руками мою шею и углубила поцелуй. Этим и она дала понять, что не уйдет.
— Я люблю тебя.— прошептала она мне в губы, и мы продолжили поцелуй.
— Мне нужно сказать,— также тихо сказал я и отстранился. — Я могу переехать обратно. — выдохнул я,— мой отец потерял работу, но это не мои проблемы, Леа.— я взял ее за плечи, когда ее лицо начало грустнеть.— Я не собираюсь уезжать отсюда. Мне скоро восемнадцать, я смогу остаться с тобой.
— А если нет? — почти плача спросила она. Нет, не плачь, пожалуйста. Слезы из-за меня не должны течь из этих прекрасных глаз.
— Я останусь, слышишь? Все будет хорошо.— пообещал я.
Леа молча закивала головой и засмеялась. А из глаз всё-таки полились слезы.
— Я счастлива, Мэйсон. — сквозь смех и слезы сказала она. — Я правда счастлива! — Она повернулась ко мне спиной и подошла к краю холма, на котором мы стояли.— Я думала, что больше не буду этого чувствовать.
От этих слов мое сердце сломалось пополам. Она думала, что не будет счастливой? А я сделал ее такой?
Мы спустились с холма и пошли вдоль парка, разговаривая обо всем. Она рассказала мне всю свою историю, про брата, про родителей, друзей, маску, что ей приходилось носить каждый день. Про танцы, что спасали ее. Она сказала, что собирается поступать в тот же университет, что и я, и этот момент стал вторым самым счастливым в моей жизни.
Я рассказал ей о себе. О матери, об отце и Лидии, о игре на гитаре, которую забросил. Рассказал о мыслях о ней, которые спасали меня после переезда.
Так мы прогуляли до вечера, и когда на улице стало совсем темно и холодно, я отвез ее домой. В этот день я понял, что точно не оставлю ее здесь одну. Даже если отец переедет, я останусь здесь.