глава 7
Вибрации струн
Лолита стояла у окна музыкального класса. Скрипка уже была на плече, смычок в руке, а в голове — не гаммы. В голове был Марат. Его тяжёлое дыхание ночью. Его руки, обнимающие её во сне. Его глаза, когда он смотрел, как она заваривает чай.
— Лолита, — голос Галины Николаевны вернул её к реальности. — Сегодня ты играешь, будто сердце спрятала в футляр. Раскрой его. Это Чайковский, а не отчёт в партком.
Она кивнула. Вдох. Вздох. Звук.
Струны запели. Тепло. Тонко. Точно. И в каждом вибрато — отблеск утреннего солнца, проскальзывающего сквозь занавеску.
Когда она закончила, в классе повисла тишина. Галина Николаевна смотрела на неё с удивлением.
— Кто бы знал, что тебе нужно не соло, а дуэт, чтобы заиграть по-настоящему.
Лолита не ответила. Только тихо опустила скрипку в футляр.
---
Тем временем в одном из дворов на окраине стояли трое: Турбо, Зима и Фантик. Болтали о вчерашнем.
— Слыхали? Мелкий Суворов теперь с Петровной крутит.
— Она ж вроде с мозгами.
— Вот и удивительно. А Марат — влюбился, как пацан.
— Думаешь, брат его в курсе? — спросил Зима.
— Адидас? Он с района свалил временно. Как вернётся — будет разбор.
Турбо цокнул языком.
— Жалко пацана. Любовь у нас — не для слабых. Особенно, если ты из «Универсама».
---
Вечером Марат стоял у ларька, ждал Лолиту. Сигарета горела медленно. К нему подошёл Пальто.
— Ты в себя вернулся, брат?
— Вернулся.
— А теперь готов, что назад дороги нет?
Марат кивнул.
— Я с ней. И мне плевать, кто что скажет.
— Тогда держись, Адидас младший. Ты теперь играешь на другой стороне доски. И фигуры — настоящие.
И где-то в темноте уже ходил слух. О парне с района, который влюбился в комсомолку. О девочке со скрипкой, что смотрела на него, будто не замечала ни шрамов, ни уличной пыли.