глава 23
Тепло в глубине сердца.
Ночь опустилась на город тихо, как покрывало. Где-то за окнами играла музыка с дискотеки - приглушённо, будто её кто-то укачал. Лолита и Марат остались в квартире одни. Остальные гости разошлись, Саша у бабушки, и даже «Универсам» - шумные, непоседливые ребята - дали им это святое пространство тишины.
На кухне оставались два стакана лимонада и догорающая свеча. Лолита стояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. На ней было простое белое платье - не свадебное, а домашнее, мягкое. Волосы она распустила, и в полумраке они казались золотыми.
Марат подошёл тихо, обнял сзади, положив подбородок ей на плечо. Лолита улыбнулась.
- Страшно? - прошептал он.
- Нет, - прошептала она в ответ. - Просто не верится, что это - навсегда. Неужели мне больше не нужно убегать?
- Теперь ты только бежишь ко мне, - сказал он, и поцеловал её в шею.
Они не торопились. Как будто каждое движение было сказано между строк, каждое прикосновение - как музыка без слов. Лолита повернулась к нему, её ладони нашли его лицо. Он был тёплый, настоящий, её.
Он взял её на руки, как в ту ночь у Дома культуры, и понёс в комнату. Там было темно, но уютно. В углу стоял проигрыватель, и на пластинке крутилась песня Аллы Пугачёвой. Марат опустил Лолиту на кровать, сел рядом. Они смотрели друг на друга, как будто впервые - внимательно, ласково, бережно.
- Я люблю тебя, - сказал он, и её сердце забилось громче.
Лолита молча провела пальцами по его щеке, по губам. Сняла с себя платье - не торопясь, будто дарила ему этот жест. Он смотрел с благоговением, не как на девушку - как на чудо.
Они слились в поцелуе. Медленно, сдержанно, будто боялись спугнуть волшебство. Марат целовал её плечи, грудь, руки, каждую родинку, как будто благодарил. Лолита гладила его волосы, шептала: «Ты мой. Только мой».
В ту ночь не было грубости, не было страха - только любовь. И когда Лолита уснула у него на груди, Марат всё ещё держал её за руку. Как клятву.
Снаружи вставало солнце. Новая жизнь.
Солнечные лучи пробрались в комнату, будто по ниточке - медленно, осторожно. В окно тянуло запахом свежего хлеба и чем-то сладким - то ли ванилью, то ли вареньем с лета. Было тихо, как будто весь мир решил дать им ещё немного времени только для себя.
Лолита лежала, обняв подушку, её волосы растрепались по подушке, как тонкие нити золота. Одеяло сползло до талии, обнажив плечо. Её дыхание было лёгким, спокойным, и Марат не хотел будить её. Он просто смотрел. Смотрел на неё и думал: как же мне повезло.
Он поднялся с кровати, натянул на себя майку, на цыпочках вышел на кухню. Поставил чайник, отломил кусочек булки, которую кто-то из ребят оставил на столе после свадьбы. С улыбкой посмотрел на себя в зеркале - следы помады Лолиты всё ещё были где-то у уха. Он не стал их стирать.
Прошло ещё несколько минут - и послышался мягкий шорох. Лолита появилась на пороге кухни, босиком, в одной рубашке Марата, слишком большой для неё. Волосы взлохмачены, на губах - та самая полуулыбка.
- Доброе утро, муж, - прошептала она, и зевнула, прикрывая рот ладонью.
- Доброе утро, жена, - ответил он, протягивая ей кружку чая.
Лолита подошла ближе, обняла его за талию, прижалась лбом к его груди.
- Ты не сбежал, - сказала она с ноткой удивления.
- А ты думала, я такой?
- Я ничего не думаю. Просто... я счастлива.
Он поцеловал её в макушку.
- И я. Это самое правильное утро в моей жизни.
Они сели на кухне. Пили чай. Болтали вполголоса. Потом Марат вдруг достал из-под стола листок.
- Что это?
- Список дел на сегодня. Слушай: один - поцеловать Лолиту. Два - поцеловать Лолиту. Три -...
- Дай угадаю, - улыбнулась она. - Поцеловать Лолиту?
- Да.
Она засмеялась, а потом поцеловала его сама - в шею, в щёку, в губы. Долго, тепло, как будто в этом было всё их будущее.
И пусть за окнами был обычный день, в этой квартире продолжалась самая настоящая сказка