глава 24
Сквозь объектив
В начале мая, когда цветущие каштаны разбрызгивали по улицам свои душистые звёзды, в киосках появился номер журнала «Советская мода». На обложке — она. Лолита. В меховой шапке, с прозрачным взглядом, с лёгкой полуулыбкой, будто услышала музыку сквозь плёнку времени. Её образ в красном пальто с крупными пуговицами, как с афиши французского кино, был повсюду: на стендах, в витринах, даже на доске в Домодедово.
Марат держал этот журнал в руках и молчал. Он не ругался. Он просто не смотрел на неё.
— Это ж просто фотосессия, Марат… — тихо сказала Лолита, натягивая вязаную кофту на плечо. — Это же ничего не значит.
Он усмехнулся: — Ты видела, как на тебя мужики смотрят?
— Это их проблемы.
Он не ответил. В этот момент он уже знал: скоро она уйдёт туда, где всё сверкает вспышками, где режиссёры говорят «мотор», где актёры курят в перерывах, и каждый из них может сказать ей: «Детка, ты создана для экрана».
---
На следующий день она поехала на пробы.
Киностудия в Мосфильме пахла пылью и киноплёнкой. Режиссёр, высокий и лысоватый, с длинными пальцами пианиста, говорил вяло, но глаза у него были острые, как бритвы.
— Ты сыграешь девушку, которую любит бандит. Любит настолько, что убивает.
— Это… символизм? — спросила она.
— Это драма. Конфликт. Ты должна быть на грани — любви и ужаса.
Её партнёром был Сергей Платонов — актёр, лет тридцать пять, хриплый голос, пахнет сигаретами и тростниковым одеколоном. Он говорил «девочка» так, будто знал её всю жизнь.
— У тебя удивительные глаза, — сказал он на первой репетиции. — В них есть боль. Такая, знаешь, безысходная. Это редкость.
Лолита уставала. Репетиции затягивались до ночи. По утрам она приезжала домой, где Марат встречал её молча. Иногда — с сигаретой. Иногда — с бутылкой.
---
— Ты чего, в него влюбилась? — спросил он однажды.
— Это работа.
— А мне плевать. Я не хочу делить тебя с этим кино.
Она села на пол, прижав колени к груди.
— Я тоже не знаю, чего хочу, Марат. Я боюсь. Всё слишком быстро. Я не хочу терять тебя. Но если я откажусь… если брошу всё это… Я ведь себя потеряю.
Он подошёл. Положил ладонь на её голову.
— А если ты станешь звездой — у тебя найдётся время на обычного Марата из «Универсама»?
Она долго молчала.
---
В день съёмки финальной сцены на скалах под Судаком, дул сильный ветер. Камеры стояли на штативах. Гримёрки были в старом фургоне.
Сцена: он — её возлюбленный. Он в отчаянии. Она — в белом платье, босая. Они кричат друг на друга, слова срываются ветром, и в какой-то момент он — толкает.
На репетиции Сергей схватил её за плечи.
— Ты готова, детка? — прошептал он.
— Готова, — прошептала она.
Он толкнул. Лолита упала в страховочную сетку, но чувство падения осталось в теле. Вечером, лёжа в гостинице, она не смогла уснуть.
В голове крутились слова Марата: «Я не хочу делить тебя с этим кино…»