Глава 11
Первые дни в университете были самыми тяжёлыми в жизни. Я не могла больше сидеть дома, пропуская учёбу, поэтому заранее подготовила себя к бесконечным сплетням и косым взглядам. Всяко лучше, чем сидеть в четырёх стенах, изредка натыкаясь на невзрачную мать.
Но одно дело готовить себя к худшему, другое - переживать.
Мои одногруппники практически не разговаривали со мной; даже Боб стыдливо опускал глаза стоило ему ненароком посмотреть в мою сторону. Не то, что бы меня это трогало, но в моей непростой ситуации это чувствовалась, как пощёчина. В конце концов, мы чуть не стали друзьями...
Только Фред старался делать вид, что наши дружеские отношения едва не спустились под откос. Рассказывал мне о своих выходных, о прогулках с Франсуа. Вроде бы всё, как обычно, да вот только за весь разговор со мной он ни разу на меня не посмотрел.
Больше всего я боялась, что в университет явится Стив, но эти страхи оказались напрасными. Краем уха до меня дошёл слушок, что он отчислился и уехал из города. Якобы бизнес его отца прогорел в этом городе и он решил попытать счастья в Лос-Анджелесе, а заодно забрал с собой всю семью. Так это или нет, но я почувствовала, как приятная прохлада пронеслась по моей груди - впервые за долгое время я испытала толику радости.
И всё же легче от этого не стало. Одногруппники меня игнорировали; изредка до меня доходили разговоры, мол какая я дрянь, раз посмела явиться в университет и что с моей кармой мне место в монастыре. Я чуть не рассмеялась. С другой стороны, не такая уж и плохая мысль... Другие же просто стояли от меня в стороне и делали вид, что меня не существует. В тот миг я поняла, что одиночество - самое худшее наказание, которое можно придумать. Всё равно, что быть прокажённой и знать, что никто и никогда не придёт тебе на помощь. А именного этого я боялась больше всего.
Единственное, что меня утешало - преподаватели. В отличие от моих ровесников, преподаватели будто и слышать не слышали про мою историю и вели себя также, как и всегда - сдержанно и нейтрально. Это позволило мне без всяких посторонних мыслей отдаться учёбе - в конце концов на горизонте маячила перспектива провести лето с Марселем, а с тройками в аттестате это было бы практически невозможно - хоть отец и работал в другом городе, он как никто другой следил за моими успехами. Мать, казалось бы, относилась ко мне, как провинившаяся малолетка к своему строгому родителю.
Так я провела всю осень, а потом и зиму. События с Хлоей постепенно исчезли из разговоров, и мир, казалось, вернулся в своё русло. Единственное, что изменилось - моё окружение. Кроме Марселя у меня не осталось близких - Фред же и вовсе дистанцировался от меня. Поначалу наши отношения ограничивались пережитыми в университете событиями, а потом, когда я почувствовала сдержанность и сухость в его речах, то просто-напросто "отпустила" его восвояси - перестала к нему подходить, и тот зажил своей жизнью. Подумать только, когда я поступала в университет у меня были друзья, была Хлоя, был Фред, а сейчас остался лишь Марсель. Иногда мне хотелось кричать, зажав тряпку зубами, возникали мысли о самоубийстве - пленительные, как стакан воды посреди пустыни - но я каким-то чудом подавляла их и всё возвращалось на круги своя. Моя жизнь круто изменилась, но не закончилась.
***
За неделю до рождества ко мне в комнату зашла мама. Я чуть было не выронила учебники от удивления - раньше она вообще боялась заговорить со мной, а тут...
- Привет, - её напудренное лицо расплылось в улыбке, но вот глаза оставались такими же мрачными, стыдливыми. Ещё б несколько месяцев назад я бы просто отвернулась от неё или сухо ответила на приветствие, но когда моя жизнь круто повернулась мне нужна была поддержка. Нужны были близкие. Отец обещал приехать на следующий день, но всего лишь на неделю. Слишком мало для годичной разлуки.
- Привет, - ответила я, стараясь скрыть из голоса изумление. Не получилось - мать поджала губы. - Заходи.
Глядя на мать, я поняла, как сильно она изменилась после нашего последнего разговора - кожа на лице стала сухой, как бумага, а морщины ещё глубже вонзились в лоб и впалые щёки и теперь напоминали порезы; на тонких кистях рук красовались вздутые вены; серебристые волосы, прежде аккуратно уложенные, топорщились в разные стороны, словно их никогда не касалась расческа; а её фигура стала меньше и тоньше, как у ребёнка - серая блузка, которую она носила ещё со времён моих школьных лет, теперь висела на ней, как на скелете.
- Ты давно ела? - тревожно спросила я.
Мать будто не слышала вопроса - просто молча смотрела на шкаф, нервно перебирая пальцами. Спустя несколько секунд она заговорила. Голос её был тихим, но на удивление ровным, как у робота.
- Когда мне было 18 мои родители погибли в автокатастрофе. Так как они были моими единственными родственниками я, фактически, осталась на этом свете одна. Я только поступила в университет, нашла друзей, определилась с будущим, как тут... Все мне сочувствовали, утешали, а я думала о том, чем мне платить за учёбу в следующем году - родители не оставили наследства. Крамольная мысль, но... Они погибли, а я осталась жива, а как мне прикажешь выживать на ту сумму, что осталась в кошельке после их последнего денежного перевода? Короче, я пошла работать. Сначала работала официанткой в каком-то местном кафе. Платили мало, ни на еду, ни на жильё не хватало - а я снимала комнату, так как дом забрал банк - и поэтому приходилось воровать еду с кухни. Про учёбу я и думать забыла - нужно было работать едва ли не целый день, чтобы хотя бы протянуть до следующей зарплаты. А вместе с университетом ушли и мои друзья. Они, конечно, по-началу пытались поддерживать со мной общение, всячески поддерживали, утешали но потом перестали. И их можно понять - будь ты дочерью банкира стала бы ты дружить с официанткой?
На какой-то момент я перестала дышать. Мать никогда не рассказывала о своём прошлом, скрывала эту тайну за стандартными фразочками вроде "училась, не покладая рук" и "путешествовала по миру", и поэтому это откровение потихоньку отдавалось в груди колючим сквозняком. Передо мной будто сидел абсолютно другой человек. Незнакомец, который всю мою жизнь выдавал себя за родного.
- Ну а дальше всё пошло по наклонной. Меня уволили, при том, как я поняла, меня подставила коллега - ей хотелось больше чаевых. Она толкнула меня, когда я несла кофе какому-то богачу. Он ещё долго вопил от боли и негодования, а мой начальник буквально на колени перед ним падал. Потом, не сказав ни слова, просто указал на дверь. Я рыдала, но не стала умолять сохранить работу - просто развернулась и ушла. Пошла к мосту. Прикинула, что если прыгнуть с его высоты в холодную реку, то можно с лёгкостью умереть от удара. А что мне ещё оставалось? Ни денег, ни семьи, ни близких, ни дома. Из вещей у меня была лишь униформа официантки да браслет, который мне когда-то подарила мама - её бы ни за что не продала.
И тут ко мне навстречу вышел мужчина в дорогом костюме. Вежливая улыбка, дружелюбный взгляд, предложение поработать моделью - кто бы отказался от такого в моём положении? Да и деньги обещали солидные. Я от суммы чуть не разрыдалась на его груди. Кто же знал, что с этого самого момента моя жизнь круто изменится. Он привёз меня в старый дом на отшибе городе, отвел в подвал, где уже наготове стояли кинокамеры, а в центре виднелась двуспальная кровать с шелковой простыней. Потом ко мне навстречу вышел высокий белокурый красавец, накаченный, как Шварцнеггер в его юные годы, и я всё поняла. Самое смешное, что никто и не пытался меня остановить: продюсер - а именно он меня привёз - так и сказал, что я могу уйти в любой момент, вопрос лишь в другом - с деньгами или без. И дал понять, что не имея за плечами образования и перспектив на счастливое будущее иного мне не видать. Он был прав. Самое ужасное в этой ситуации было то, что он оказался прав.
Вот так я стала той, кем стала. Это - тёмная линия моего прошлого, которое я всячески старалась забыть, оградить вас от неё. Теперь ты всё знаешь.
Мама замолчала и вытерла слёзы. До меня не сразу дошло, что ради наших отношений ей пришлось заглянуть в темницу, где прятались самые страшные и опасные демоны в её жизни. Я обняла её - так крепко, как могла, но она, казалось, не замечала этого.
- Знаешь, я бы могла извиниться за это, за то, скрывала от вас... Но вот ответь на вопрос - на моём месте ты бы не сделала то же самое?
Стыд и ужас захлестнули меня, как охотничьи сети. Какая же я была дура, если не замечала самого главного, того краеугольного камня, который встал между нами благодаря собственной тупости - разве я лучше неё? Хоть на малую долю? Нет-нет, и ещё раз нет. Не лучше. Хуже. Я изменяла, обманывала и наслаждалась этим. А когда получила заслуженную кару, то винила судьбу за её несправедливость. Как глупо. Наивно. Омерзительно. И как я посмела злиться на мать, если сама давно блуждала по краю пропасти личного ада?
- Прости, мам, - сказала я и не выдержала. Зарыдала. Из меня выплеснулась вся та боль, что сковывала душу эти несколько месяцев, та ненависть к матери, что затмевала разум.
Мама обняла меня и мы заплакали вместе. За окном, тем временем, бушевал снегопад...
***
Этой ночью мне приснился сон. Не то, чтобы я всегда их запоминала - чаще всего в памяти оставались неясные образы, больше похожие на размытые картины, но сегодня всё было по-другому. На мгновение я подумала, что это реальность.
Я была на кладбище. Дождь лил, не переставая, словно ангелам хотелось устроить второй мировой потоп. Я еле шла по вязкой земле между могилами, постоянно пытаясь удержать равновесие; я даже чувствовала, как замёрзли мои ноги, что вечно погружались в холодную грязь. И всё же мне нужно было идти дальше. Голос внутри подсказывал, что это очень важно. Мокрые волосы облипли моё лицо и приходилось постоянно отбрасывать их со лба, чтобы видеть дорогу.
В конце концов я увидела впереди девушку - она сидела ко мне спиной, на мокрой земле, поджав ноги, словно ливень ей не был помехой. Подойдя поближе, я заметила, что она медленно качалась из стороны в сторону; сквозь шум дождя еле-еле доносилось её звонкое пение. Мелодию я не знала, но голос был чистым и мелодичным.
- Пришла... Я рада.
Я резко остановилась, будто злая колдунья в мгновение ока парализовала меня. Мысли превратились в ураган, из которого медленно выбирался холодный страх.
Этот голос...
Хлоя!
Этого не может быть!
- Может, может... Всё может быть, - сказала она, прочитав мои мысли. В голосе чувствовался скрытый гнев.
- Я... Но ты же мертва... - банально, но что я ещё могла сказать в этой ситуации?
- Это не важно, - отмахнулась подруга. Она продолжала сидеть ко мне спиной; мне оставалось гадать какие эмоции играли на её лице. - Что, совесть ещё мучает?
Я не ответила. Слишком сложный вопрос. Прошло много времени, но я до сих пор не определилась с тем, что копилось в моей душе.
- Видимо, нет, раз ты продолжаешь жить. Начала встречаться с этим негром... Марселем... какое смешное имя! Строишь личную жизнь, ищешь своё счастье... А я лежу в этой холодной могиле; только и остаётся, что сожалеть о своей несчастной судьбе. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!
Я замотала головой. Нет, это сон. Всего лишь сон. Бред. Кошмар. Хлоя мертва, со мной разговаривает моё подсознание. Иначе и быть не может... Нужно проснуться. Проснуться!
- Это не сон, тупая ты сука! - голос Хлои стал более скрипучим и холодным, чем прежде. - Ты погубила не только меня, но и моего любимого... Он страдает. Его душа практически мертва. И виновата в этом ты! Это ты должна страдать! И я заставлю тебя страдать!
Едва я решилась хоть что-то сказать, как вдруг Хлоя начала медленно поворачиваться ко мне. Глаза зажмурить я не могла, отвернуться - тоже. Кем бы ни было это существо, оно заставляло меня смотреть на этот кошмар. И выхода не было.
Я уже видела червей, которые выпадали из её спутанных волос; корку грязи на пухлых щёках; сине-бледную кожу, похожую на лед.
Но самого лица не увидела. Не успела. Я закричала, и проснулась от собственного крика.
Несколько минут я сидела в кровати, потихоньку приходя в себя. Сердце бешено колотилось в груди; страх, вызванный подсознательными видениями, пытался внушить мне реальность происходящего. И как бы я ни старалась отвлечься, мёртвая Хлоя и дождливое кладбище до сих стояли у меня перед глазами. Впервые в жизни я видела по-настоящему живой сон. Сон, который ещё долго будет меня пугать.
Я вытерла намокшее от пота лицо и подошла к окну. Зима в этом году выдалась на удивление бурной - плотные слои снега накрыли собой каменистую дорожку, газон и скелеты некогда пышных кустов. Дуб, который посадил мой отец когда я ещё была маленькой, напоминал непоколебимого стража, который, несмотря на погоду, продолжал нести свою вахту. Огромные хлопья снега падали на землю со скоростью падающих звёзд, отчего мир вокруг нашего двора оставался за гранью тумана.
На удивление я довольно быстро забыла о сне. Спустя несколько минут созерцания неспокойной зимы вернулась в кровать и быстро заснула. А на утро даже не вспоминала о Хлое.
***
Отец приехал на следующий день. Встречали его две радостные и счастливые женщины, гомон голосов и смех наполнил некогда мрачную обитель, которую я называла домом. На этот миг мне позабылись все переживания и тревоги, оставшиеся после истории с Хлоей.
Отец изменился за те полгода разлуки. Как и у матери, черты его лица заострились, а кожа слегка пожелтела. В тёмных волосах, блестящих от геля, теперь виднелась седина. Разве что глаза его оставались по-прежнему живыми, полными энергии и восторга от долгожданной встречи.
Мы поужинали, и мама удалилась в спальню. Отец, не теряя духа, начал расспрашивать меня про учёбу, про друзей, и я, вновь почувствовав робкий стыд, уклончиво отвечала что да как. Но в конце его улыбка разом померкла, а глаза вдруг сделались грустными и, в то же время, острыми, как стекло. Меня едва не парализовало от такой резкой перемены.
- Я всё знаю про тебя и Хлою. Мне очень жаль...
Мне оставалось лишь смотреть в пол, чувствуя, как невидимый огонь поедал мои щёки.
- Откуда? - только и спросила я.
- Отец Стива - Брэндан - мой бывший деловой партнёр, как-то раз оба занимались вопросом постройки гаражного комплекса в Чикаго. Так уж получилось, что мы недавно пересеклись в ресторане и он мне как на духу выложил всю вашу историю. Знаешь, - отец ухмыльнулся, - его это зацепило не меньше меня.
Меня бросило в жар, хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать эту историю, но я старалась сохранять хладнокровие. И решила сама шагнуть в пасть голодному дракону.
- А Стив? Как он?
Отец тяжело вздохнул и тревожно опустил глаза.
- Не очень. Мягко говоря. Два раза его ловили за распространение наркотиков, при том один раз в момент сделки с какими-то мексиканцами.
Я с трудом проглотила горячий чай. Наркотики... Господи, Стив!
- Конечно, отец его защищает как может, но и у полиции нервы не резиновые. Рано или поздно его поймают на чём-то крупном и тогда... Чёрт его знает как это переживёт Брендан. Мужик всю жизнь занимался машинами, после смерти жены это было единственное, что не давало ему сойти с ума... И тут такое...
Ты погубила не только меня, но и моего любимого... Он страдает. Его душа практически мертва. И виновата в этом ты!
Внутри меня всё опустилось. На какой-то миг я даже перестала дышать. Сон, что внезапно дал о себе знать, будто молотом ударил по темечку. Отец, видимо, заметил мою растерянность и тревожно взглянул на меня.
- Ты чего? - спросил он.
- Всё нормально, - соврала я. - Просто... - Ещё бы секунду, и я б выложила перед ним свои сны и переживания, но, к счастью, вовремя одумалась. Он всё-таки занятой человек, бизнесмен, куда ему до моих глупых историй про вещие сны. Да и не факт, что вещие...
Через некоторое время я вернулась к себе. На удивление вид тёмной холодной комнаты успокоил меня. Подумаешь, сон... Всего лишь совпадение. Стив и раньше был тем ещё отморозком, так что его наркомания была всего лишь вопросом времени. Да и после того, что случилось с Хлоей неудивительно... Но в отличие от меня он не смог принять вину и решил заглушить свою горечь граммами героина. Грустно, но... В какой-то степени я даже думала, что до этого всё и дойдёт.
И тут я задумалась - а имела ли я право на счастье?
Внезапно зазвонил телефон. Это был Марсель.
- Привет, как дела?
- Привет... ну сойдёт, - сказала я и невесело ухмыльнулась.
- Хех, ну лучше, чем "хреново". Скучаю по тебе! Может, встретимся?
Одно предложение... Одно предложение, и все страхи и тревоги развеялись бурей нежности и любви.
- Послушай... Есть у меня одна идея. Она тебе понравится. Надо только спросить моих родителей!