Глава 13
Марсель провёл со мной все новогодние каникулы и ни разу не отходил от меня ни на шаг. Днём мы сидели с моими родителями за приятной беседой, а вечерами, когда все засыпали, предавались страстной любви. Поговаривают, что секс рано или поздно приедается и из вожделенной потребности превращается в обыденность, но для меня каждое последующее соитие с Марселем ощущалось, как в первый раз. Для бывшего девственника он был слишком страстным, но не достаточно опытным, чтобы насытить мою душу, и каждый раз мне приходилось "направлять" его, одновременно чувствуя себя хозяйкой положения, которая может творить что угодно и как. И этого было достаточно.
Но всё хорошее, рано или поздно, обрывалось, и на горизонте замаячили предстоящие экзамены. Ни мать ни отец не влезали в мои дела, хотя и умудрялись дать пару-тройку наставлений на тему ответственности перед будущим испытанием. Я грустно отмахивалась.
И всё же нужно было готовиться; но едва я понимала, что придётся целыми днями сидеть и штурмовать учебники, пытаться вникать в изощрённые, пестрящие техническими и научными деталями предложения, тревожно гадать, в каком настроении окажется препод и не заставит ли он меня отвечать на пачку дополнительных вопросов... Все эти переживания так сильно давили на меня, что я не могла морально отвлечься от этих проблем, чтобы удовлетворить Марселя очередной зимней ночью. Впрочем, он всё понял.
- Давай тогда после экзаменов, - с улыбкой сказал он.
***
Отец уехал в последний день каникул. Накануне вечером мы устроили мини-вечеринку с выпивкой (впервые в жизни отец предложил мне выпить вина; мама же отнеслась к этой идее с явным неодобрением, но промолчала) и музыкой. Тут я к своему удивлению узнала, что Марсель неплохо танцует - его плавные и ровные движения идеально попадали в такт песен и вызывали искреннее восхищение у моей матери.
- Ох, моя молодость... - сказала она мечтательно и грустно одновременно. - Помню, на школьном выпускном со мной танцевал капитан футбольной команды, он был силён и быстр, как тигр.
Отец шутливо нахмурился.
Остаток вечера мы провели в гостинной, сидя у камина, при выключенной люстре. Свет от огня мерцал на стенах, украшенных фотографиями и картинами. Единственным звуком, помимо наших приглушённых голосов, был треск поленьев, создающий пленительную атмосферу домашнего уюта. Мне хотелось, чтобы следующие вечера были похожи на этот, чтобы мы сидели вот так полукругом, на мягком ковре, и делились приятными воспоминаниями и историями, и чтобы в душе не кипели проблемы, вроде экзаменов или предстоящей разлуки с близкими. Я посильнее прижалась к отцу и тот заботливо обнял меня. Мы оба понимали, что в следующий раз мы обнимемся ровно через полгода.
Мама же сидела рядом, и слёзы её сияли на щёках.
Внезапно, Марсель заговорил:
- Хм... Мистер и миссис Прескотт, позвольте спросить. Это очень важно.
Я и родители тут же с любопытством обернулись к нему.
- Конечно, - кивнул отец.
- Летом, после экзаменов, я собираюсь попутешествовать по Америке, съездить в Майами, посмотреть что да как. Можно Мишель поедет со мной?
Я почувствовала, как мой желудок сделал резкое сальто; во мне одновременно закипели и удивление, и страх, и злость, и каждый из них боролся за право завладеть надо мною контроль.
Удивительно, но в тот миг, когда мысли уползли прочь, мне всё же удалось обратить внимания на родителей. Мать, понятное дело, была шокирована - её изумрудные глаза превратились в два теннисных шарика, а рот беспорядочно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.
Но отец оставался таким же непроницаемым, как и минуту назад. Казалось, вся ситуация была для него заранее предугаданным сценарием, либо же он понимал, что между мной и Марселем было всё серьёзно, и что рано или поздно произойдёт что-то подобное. Радовался он этому, или нет, я не знала; но в любом случае отец всегда руководствовался здравым смыслом, которое заставляло его перешагивать через эмоций. Возможно, он бы смог простить мать, узнай чем она занималась за его спиной.
Возможно...
- Пусть только хорошо сдаст экзамены, - ответил он, пожимая плечами.
Не сдерживая эмоций, я радостно закричала и поцеловала его в щёку. Марсель благодарно улыбнулся, а мама по-прежнему сидела так, словно её телепортировали в реалити-шоу, но вскоре и она согласно кивнула.
- Уж я прослежу за этим! - сказала она и притворно показала мне кулак, чем вызвала у отца лёгкую усмешку.
Вскоре приятный вечер закончился, и мы разошлись по комнатам. Марсель сделал вид, что удалился в комнату для гостей (где он и "спал" все выходные), а сам ближе к полуночи на цыпочках зашёл ко мне и поцеловал меня, лежащую на кровати с томиком Пруста в руках.
- Извини, что я спросил об этом, но, сама понимаешь, хотел получить благословение твоих родителей, - сказал он.
- Ты меня блин напугал! - ответила я и нервно улыбнулась. - Чуть коньки там не отбросила.
- Зато у нас теперь есть планы на будущее. Здорово же!
- Да. А куда мы конкретно поедем? Ты вроде говорил про Майями.
- Да, Майями это как пример, но хотя почему бы туда не поехать. Всегда мечтал посмотреть на большой пляж, искупаться в океане...
- Да, было бы круто. Жаль, что ждать очень долго. Целую весну.
Марсель легко пожал плечами:
- Время пролетит незаметно. Вот увидишь.
В этом он оказался прав.
***
Следующий день - день накануне сессии - выдался самым грустным за все каникулы. С утра мы прощались с отцом; я как могла сдерживала слёзы, но мама сдалась после первой попытки и рыдала, уткнувшись в лацкан отцовского пиджака; отец грустно поджал губы и будто силился не смотреть на нас, словно возвёл в своём разуме высокий барьер, отгораживающий его от эмоций. Впрочем, ушёл он быстро, без всякой драмы и с лёгкой улыбкой. Мама успокоилась лишь тогда, когда его машина, проехав несколько миль, исчезла за следующим поворотом.
Марсель оставался с нами до вечера и помогал приводить дом в порядок. Естественно, мы разговаривали, но как-то блекло, буднично. Морально мы уже были готовы к обыденной суете, нам оставалось лишь пережить скучный вечер.
Ближе к девяти мама сухо пожелала спокойной ночи и отправилась к себе, оставив нас с Марселем наедине в тёплой гостиной. Мы оба - уставшие, и все в мыслях о завтрашнем экзамене по алгебре - даже не знали о чём разговаривать. Но и расставаться нам не хотелось. Я даже уговаривала его остаться со мной, а утром вместе пойти на экзамены, но Марсель утверждал, что лучше бы ему потратить остаток дня на повторение интегралов, плюс по дому были кое-какие дела. Поэтому мы обнялись, мысленно вернулись к тем прекрасным праздничным дням, когда за окном бушевал новый год, а ближайшее будущее казалось беззаботным и далёким.
А после он ушёл. Я уже не видела, как он закрывал за собой дверь. Не видела из-за слёз.