Глава 14
Прошёл месяц, и сессия подходила к концу.
Я сидела в коридоре после последнего экзамена - наверное, самого тяжелого из всех - и не могла поверить в своё счастье. Всё. Конец. Я сдала сессию на отлично, пусть это и далось мне с большим трудом, и теперь меня ждали две недели свободы. В мыслях я уже была с Марселем в прохладном парке, пропахшим зимним очарованием. У меня была туча планов на счёт моего парня, начиная от посиделок у него дома и заканчивая поездкой в Бостон к моей тёте на выходные. Такая себе идея, но Чикаго с его огромными улицами уже казался мне пресным и не таким чарующим, как в день моего переезда.
Но радостные мысли о закрытии сессии поспешно стёрлись, едва я заметила в конце коридора моих одногруппниц - Синди, Мэри и Алекс. Три подружки с длинными светлыми волосами и чарующими улыбками были, наверное, самыми популярными в моей группе. Настолько популярными, что для остальных было за счастье хотя бы обменяться с ними парой-тройкой слов. И если же они кого-то не любили, то этого бедолагу не любили все.
Стоит ли говорить, что этой "бедолагой" была я?
С Хлоей Эггман они были более-менее дружны, чем с остальными. И когда она умерла, тройца блондинок тут же обернулась в мою сторону, показали пальцем и молча обвинили во всех смертных грехах. Этого было достаточно, чтобы другие одногруппники резко отвернулись от меня.
Хоть с этого момента и прошло несколько месяцев, тяжесть одиночества не давала мне вздохнуть полной грудью. Троица Барби будто бы были стервятниками, что безмолвно кружили надо мной в жаркой бесконечной пустыне, намекая своим существованием на мою скорую смерть. Едва я замечала их, как меня начинали терзать совесть и страх. Страх, что именно сейчас они набросятся на меня и начнут обвинять в смерти Хлои. Обвинять громко, импульсивно, чтобы про это узнал весь университет. Но пока что этого не происходило, чувство неизбежной кары не покидало меня ни на секунду.
Я убежала в туалет и умыла лицо, надеясь, что холодная вода немного приведёт разум в порядок. Отчасти помогло. Мысли снова вернулись к престоящим выходным и страстным ночам с Марселем. А там несколько месяцев - и привет ласковые воды Флориды! Что может быть лучше?
Входная дверь скрипнула, и в туалетную комнату вбежала Алекс. Её лицо было опухшим и пунцовым от слёз, хотя она и старалась это скрыть, прикрывшись ладонью. Её изумрудные глаза бегло обежали меня с ног до головы, и я всё ждала, что встречу в них прежнее холодное презрение; но вместо него там промелькнула неловкость.
Не сказав ни слова, Алекс пробежала к раковине и стала умываться. В иной ситуации я бы молча вышла из помещения и забила голову повседневными делами; но её неловкость спутала все карты и заставила взглянуть на неё по-другому. Не как на немого судью, а как на человека, такого же, как я, со своими проблемами, интересами, чувствами.
И я спросила её, даже не задумываясь о том, что вместо ответа получу насмешку, или что-то другое, отчего мне станет ещё хуже, чем есть. Страх пришёл потом. Опоздал, как на первое свидание.
- Что-то случилось?
Она резко обернулась ко мне и уставилась так, словно я прокляла её семью. В тот момент на мою грудь будто опустили пяти тонный пресс, и на какой-то миг я перестала дышать. Резко бросило то в жар, то в холод. Появилось безудержное желание сбежать из университета и спрятаться глубоко в лесу на веки вечные.
Но лицо Алекс тут же смягчилось, и ответила твёрдым - насколько это возможно в её настроении - голосом.
- Ничего... всё нормально.
Затем опустила глаза и снова повернулась к раковине.
Мне нужно было бы удовлетвориться ответом - в конце концов, на такой идеальный исход я и не рассчитывала - но меня, как говорится, понесло.
- Да, страшная была сессия. Даже не знаю, что будет дальше.
Алекс мотнула головой:
- Экзамены тут не при чём. А... забей... Просто...
И тут она снова зарыдала. Громко, пронзительно, словно этими слёзами она пыталась заглужить всю боль, что накопилась в ней за долгие годы. От слабости её ноги подкосились, и она медленно сползла на пол. Я тут же подбежала к ней и удержала её, затем медленно повела к подокононнику. Выглядели мы, как две кровные подружки: одна рыдает, вторая, как может, утешает её. Если бы кто-нибудь нас увидел в этот момент, то, несомненно, побежал бы рассказывать об этом каждому встречному. А там и до смены университета было бы недалеко.
Когда же Алекс чуть успокоилась, она сказала с надрывом:
- Он бросил меня... Он бросил меня... Сволочь... Изменял мне с этой...
- Кто? Джош? - недоумённо спросила я.
Джош был капитаном футбольной команды. По законам киношного мира сей персонаж обладал спортивной внешностью, соблазнительной улыбкой и взбалмошным характером. Душа компании, центр тусовок, мечта любой красотки, ходячее очарование, словом такой ценил в первую очередь красоту, и на неё же ориентировался - на всё остальное его не хватало. Я и не удивилась, что Джош изменил Алекс. Скорее всего он увидел дамочку посимпатичнее и наплевал на законы отношений. Может даже не обошлось без алкоголя.
И всё же мне было искренне жаль Алекс. Пусть она и поддалась воле толпы и своих сильных подруг в отношении ко мне, потеря любимого - это очень болезненный момент. Я вспомнила Стива, и внутри меня снова всё сжалось в тугую петлю.
- Да... Сволочь... - сказала Алекс, вытирая слёзы. - Я увидела его с этой... Мразью!
- С кем?
- С Тиффани Перкинс. Тварь!
Я сочувственно кивнула. Тиффани по красоте и "харизме", наверное, превосходила даже Синди. Неудивительно, что Джош клюнул на такую - такая красотка была ему по душе, благо по уму они недалеко ушли друг от друга.
- Чёрт... - сказала Алекс, шмыгая носом. Тушь расстеклась по её лицу, оставляя после себя грубые чёрные линии. - Я же любила его... любила... а он так... Знала же, что он кобель, и что половина школы с ним встречалась, думала, я у него буду единственной и не повторимой, а тут... Даже не знаю... Такое чувство, что мной попользовались, как вещью.
Мне было нечего добавить, кроме того, что и сама была в таком состоянии несколько месяцев назад.
- И что будешь делать? - спросила я, когда Алекс стала умываться; тогда она вроде бы успокоилась - по крайней мере, слёзы у неё больше не шли.
- Не знаю... Не знаю... Ну, для начала, удалю его контакт ото всюду.
- А если извиняться начнёт?
Тут она посмотрела на меня взглядом человека, вдруг осознавшего страшную и вроде бы очевидную вещь в жизни. Зря, конечно, спросила - в таком состоянии она могла сказать что угодно, в то время как на деле всё могло бы обернуться иначе.
- К чёрту пошлю, - выпалила она.
В какой-то момент наши кратковременные приятельские отношения прекратились также резко, как и начались. Внезапно, Алиса стала самой собой, словно она очухалась от долгого сна - быстро умывшись, и, не посмотрев в мою сторону, выскочила из ванной комнаты. Мне же оставалось лишь пожать плечами и пойти домой.
***
По дороге домой я решила зайти в пекарню, расположенную в двух кварталах от дома. Погода стояла морозная, но по сравнению с минувшими буранами казалась тихой и безмятежной. Как и мир вокруг - ни машин, ни случайных прохожих, никого из тех, кто мог бы по собственной прихоти выйти навстречу пронзительному холоду. Снег тонким слоем лежал на тротуаре, превращая его в подобие катка, и мягкий хруст под ногами убаюкивал и без того уставший от происходящего разум.
Пекарней владел мистер Хилли, высокий пожилой мужчина с мягким лицом и гривой седых волос. Среди местных у него была репутация доброго и отзывчивого продавца, но время от времени среди соседей гулял слушок, что он нередко проводил вечера в компании азартных игр.
Зайдя в магазин, я тут же пожалела, но не могла остаться в нём подольше - ласковый аромат свежей выпечки вкупе с тёплым воздухом едва не лишили меня сознания от удовольствия. Мистер Хилли оторвался от чтения книги и приветливо улыбнулся:
- О, Мишель, давно тебя тут не было!
Я улыбнулась (точнее, попыталась состряпать на лице подобие наигранной виноватой улыбки) и ответила:
- Знаю, но сессия съедала всё моё время.
- Это твои первые экзамены?
- Да, и это был кошмар! Правда, впереди ещё 4 года учёбы...
- А, не бери в голову. Сдала в этот раз - сдашь и в другой.
Слово за слово я перешла к покупке и уже спустя 10 минут - сытая и довольная - доедала булочку с маком, запивала его кофе и смотрела в окно на заснеженную улицу. После нескольких недель бесконечного стресса этот момент мне казался квинтэссенцией блаженства. Сразу же хотелось думать о чём-то приятном.
На противоположной улице показалась Алекс в компании своего бывшего Джоша - вернее, она пыталась от него оторваться, а тот что-то говорил ей и пытался преградить путь. Лицо моей мимолётной подруги выражало одновременно и страх и ярость. Наверное, молись она Богу, то несомненно бы попросила провалиться сквозь землю, лишь бы убежать подальше от этого психа. Мне стало страшно за неё. В напряжении я ждала, что этот горе-футболист ударит её - слишком яро он махал перед ней руками; слишком настойчиво требовал остановиться.
Они прошли ещё пару метров, как вдруг Джош схватил Алекс за руку и резко потащил за собой в узкий переулок. Та отпиралась, но против крепко сложенного футболиста у неё не было шансов.
В этот момент мой разум ушёл в забвение, а вернулся лишь тогда, когда ноги несли меня к тому самому переулку.
Как и ожидалось, Алекс стояла прижавшись к стене, а Джош нависал над ней, как безумный маньяк, и что-то кричал. Воспользовавшись тем, что они меня пока не замечали, я тихонько подкралась сзади и одновременно оглядывала пространство вокруг себя, надеясь найти импровизированное оружие - мало ли...
- Ещё раз говорю: заканчивай этот цирк и возвращайся ко мне, ясно?! - его голос в узком переулке гремел, как колокол.
- Нет... - жалобно ответила Алекс, глотая слёзы.
- Что значит "нет"?! У тебя выбора нету, ясно? Хочешь, чтобы тебя твои подружки кинули?! А они кинут! Они, видите ли, встречаются с лучшими парнями школы, а ты всему коллективу весь имидж подпортить решила?! Да они тебя даже смотреть перестанут. Хочешь лохушкой стать?!
Я и не думала, что их кругу всё так серьёзно. Имидж, отношения, красота... сколько же лжи пряталось за всей этой коллекцией понтов?
Я лихо загребла снежный ком и швырнула его прямо в Джоша. Моему броску позавидовали бы профессиональные бейсболисты - на щеке футболиста теперь красовалась белая кашица. Он обернулся и с недоумением взглянул на меня, словно увидел гномов, идущих на поиски похищенной Белоснежки. Выражение Алекс было не лучше.
- Мишель... Какого...
А спустя секунду на его лице заиграла издевательская ухмылка - та самая, что преследовала меня в кошмарах после смерти Хлои.
- А тебе чего надо, шлюшка?! Вали отсюда, даже смотреть на тебя противно!
- Тогда отпусти её - и я уйду!
- Я повторять не люблю. Разозлишь - и не посмотрю, что ты девушка. Впрочем, тут и стыдиться будет не за что - ты дрянь, которой не место в Гарварде!
Меня охватил жар, а желудок будто совершил стремительное сальто. Вот так вот невзначай оказаться один на один с собственными страхами...
- Уж лучше быть дрянью, чем мразью, который бьёт девушек, - парировала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
- Что ты сказала?!
От страха меня парализовало. Лицо Джоша исказилось от гнева, и в приступе психоза он отшвырнул Алекс, как мешок с мусором. Я и опомниться не успела, как футболист оказался передо мной; его тень окутала пространство вокруг - настолько он был огромен. Его налитые кровью глаза будто пытались прожечь меня изнутри, а из носа вырывалось хриплое дыхание, как у бешеной собаки.
Секунда - и он схватил меня за лацкан куртки и потянул к себе.
- Из-за тебя, сука тупая, погибла Хлоя и ушёл мой лучший друг Стив - прохрипел Джон. - Ты - конченая дрянь, которая разрушила их жизни.
Мне нечем было ответить. В тот миг я почувствовала себя маленькой девочкой, которая случайно оказалась в подворотне наедине с психопатом. Даже успела пожалеть, что полезла не в своё дело.
- Вот все в универе обрадуются...
И после этих слов он резко занёс кулак для удара. Я зажмурилась, морально готовая к боли и унижению, как вдруг...
- Эй, урод!
Джош обернулся, и в следующий миг удар коленом в пах выбил из него весь дух. Футболист сдавленно охнул и согнулся пополам, чем и воспользовалась Алекс, ударив его по лицу со всей силы.
- Пошли! - бросила она мне и потащила за собой прочь из подворотни. Я и опомниться не успела, как мы вновь оказались в пекарне мистера Хилли.
Алекс тяжело дышала, её колотила дрожь. До сего момента она представлялась мне серой мышью, не способной как следует избавиться от влияния своих подруг; поэтому представить моё удивление при виде её решительного выражения лица было несложно. Я всё ещё не могла поверить в происходящее.
- Что случилось?! - обеспокоенно спросил мистер Хилли.
Алекс не стала отвечать, а вместо этого подбежала к витрине откуда открывался вид на злосчастную подворотню. Я сдавленно охнула. Алекс едва слышимо чертыхнулась.
Джош, покрасневший от гнева, ковылял к пекарне.
- А это ещё кто... - спросил мистер Хилли, которого происходящее, кажется, только забавляло.
Входная дверь резко открылась, и Джош влетел в пекарню, как зимняя вьюга.
- А ну иди сюда, сучка! - крикнул он Алекс. Его бешеное лицо было похоже на уродливую маску, слепленную древними ацтеками.
Алекс в испуге застыла, но нашла в себе силы замотать головой. Я поняла, что должна действовать, но вот как именно придумать не могла - мозг в таких ситуациях отказывался правильно работать.
- Молодой человек, покиньте мою пекарню! - спокойно произнёс Хилли.
В его руке в свете зимнего солнца блестел револьвер.
Меня терзали тысячи вопросов и чувств, отчего мой разум грозился отправиться в холодную необъятную бездну. Прежде я никогда не могла подумать о том, что когда-нибудь увижу оружие - не бутафорию из кино или сериалов, а настоящий инструмент смерти. Мне стало страшно. Я боялась, что вот-вот раздастся оглушительный грохот, и Джош рухнет на пол, а кровь из его раны будет хлестать, как вино из разбитой бутылки. Боялась, что шальная пуля заденет меня или Алекс. Боялась, что остаток каникул проведу в полицейском участке, отвечая на тысячу каверзных вопросов.
- Мистер Хилли... - испуганно выдавила я, но он меня, будто, не слышал. Пекарь с немой угрозой смотрел на Джоша.
Не сразу, но я поняла, что слухи о карточных неудачах мистера Хилли были правдой, а иначе, зачем ему носить при себе револьвер?
Джоша угроза явно отрезвила, и за долю секунды его искажённое гневом лицо резко разгладилось, а в серых глазах загорелся страх.
- Мистер Хилли... Вы хоть знаете, кто я?
- Мне плевать, - спокойно ответил пекарь. - Вы ворвались в мой магазин и стали угрожать моей покупательнице, а я такие порядки не приветствую. Уходите.
- Вы ещё об этом пожалеете!
Джош, видимо осознав своё бессилие, посмотрел на нас с угрозой, словно говоря, что наши дела ещё не закончены, и с шумом ушёл.
- Спасибо, - сдавленно произнесла Алекс и заревела. Мне же, как единственному человеку, оказавшемуся с ней в одной лодке, лишь оставалось обнять её.
- Ну и дела, - только и сказал мистер Хилли. - Интересно, этот револьвер заряжен?
***
Нам пришлось дождаться Марселя, чтобы он отвёз нас по домам. Мы до смерти боялись выйти из пекарни, и каждую минуту с опаской поглядывали на улицу, высматривая там фигуру буйного футболиста или его дружков. Несмотря на то, что горизонт не предвещал угроз, легче нам от этого не становилось.
Когда Марсель приехал он без конца стрелял в нас вопросами, требуя в точности рассказать обо всём. Это я смогла сделать только в машине. Алекс к тому времени уже успокоилась, но её потерянный взгляд и белое, как штукатурка, лицо пугали меня. Её можно было понять - в одночасье её привычная жизнь перевернулась с ног на голову, а прежний круг общения теперь был для неё, как вакцина для антипрививочника. Всю дорогу до дома она молча сидела на заднем сиденье.
- Чёрт. Вот сволочь! - Марселя едва не трясло от злости. В иной ситуации я бы удивилась его настроению, но после пережитого мой контейнер для чувств был непривычно пустым.
- Он наверняка будет искать нас, - сказала я, наблюдая за тем, как покрытые снегом дома и машины проносились мимо.
- Пусть попробует.
- Как думаешь, стоит рассказать полиции?
Марсель задумчиво пожал плечами:
- А что они сделают? Он же не причинил вам увечий? Нет, только угрожал...
- Но он пытался!
- Полиции на это плевать. Решат, что ты испугалась и всё неправильно поняла. Обычная практика. В общем, думаю они тут бесполезны, а лишняя шумиха нам ни к чему. Да и мистеру Хилли наверняка прилетит за револьвер. Если, конечно, он у него зарегистрирован.
Мне нечем было возразить, и остаток времени мы провели в гнетущем молчании, слушая лишь мерный рёв двигателя.
Через несколько минут Марсель остановил машину у старого бревенчатого коттеджа, и Алекс, хмуро поблагодарив, ушла домой. Меня вдруг сковал страх - а вдруг я своим вмешательством сделала ей только хуже? Вдруг Джош лишь припугнул бы её, а потом жалостно извинялся и всё бы у них было хорошо? А вдруг... А вдруг...
- Ты всё правильно сделала, - уверенно сказал Марсель, будто прочитав мои мысли. Машина поехала дальше, и ещё несколько минут я буду дома.
- Не уверена. Это же Джош и Алекс... Поругались бы, а потом помирились, а я...
- Стоп, стоп! Мишель, послушай, не бери всю вину на себя, окей? Тебе напомнить, что это Алекс первой ударила Джоша?
- Ну потому что... Потому что ей уже деваться было некуда.
- Да брось! Выбор есть всегда. Будь ей этот Джош так важен, она бы накинулась на тебя, а потом бы пошла вешаться ему на шею. Всё нормально. Ты сделала правильный выбор.
- Откуда ты знаешь? А вдруг...
- Нет никаких вдруг! - Марсель возмущённо поджал губы. - Я знаю о чём говорю, ты всё сделала правильно. - Потом, успокоившись, глубоко вздохнул и продолжил. - У меня была подруга в Нью-Йорке, когда я ещё учился в колледже. Мы вместе росли в Гарлеме...
- Ты же говорил, что из Африки, - удивилась я.
- Да, я там родился, но вырос в Гарлеме. Но это не важно. Важно то, что моя подруга долго встречалась с одним парнем, который по ночам подрабатывал наркоторговцем и делал на этом неплохие деньги. А потом приходил домой и лупил свою девушку до полусмерти за малейшую провинность: то она не так посмотрит, то скажет лишнее, то ещё что-то... Когда я с ней виделся в последний раз - в тайне, разумеется - то она была похожа на старую боксёрскую грушу. На её опухшем лице не было ни живого места - всё было в синяках. Я понял, что так оставлять нельзя и попытался найти этого урода, но она остановила меня - то ли из-за страха, то из-за большой любви к этому чудовищу, то ли всё вместе. И знаешь что я сделал? Послушал её. Подумал: а чёрт с ним, это их отношения, а у меня своих проблем навалом. Это была моя самая большая ошибка в жизни...
Марсель тяжело вздохнул - только ради того, чтобы подготовить меня к печальному финалу истории.
- На следующий день меня нашла её соседка и сказала, что Джесс попала в кому из-за черепно-мозговой травмы. Этот ублюдок так сильно избил её, что едва ли не проломил ей череп. Врачи сказали, что если она и очнётся, то с большой вероятностью станет овощем... Господи, я не мог в это поверить. Самое страшное, что в тот момент я почувствовал не жалость к бедной Джесс, а ярость. В меня будто танк выстрелил. Я не мог дышать, не мог думать, а в груди было так больно, словно туда залили несколько галлонов бензина и подожгли его олимпийским факелом. Я помню, что больше всего на свете хотел найти эту сволочь и задушить своими руками... Но вместо этого я просто ушёл. Думаешь, я струсил?
Я была настолько шокирована историей, что не смогла ничего ответить. Даже головой не покачала.
- Нет, просто понял, что в этом нет никакого смысла. Джесс уже не вернуть, а этот упырь сам бы себя убил этой наркотой. Что и произошло спустя несколько месяцев после этой истории. Но после всего у меня осталось лишь сожаление, как тлеющие угольки после большого костра. Сожаление, что не сумел вмешаться и спасти близкого мне человека, просто потому, что последовал дурацкому принципу: "Не лезь не в своё дело!". Чёрт, да если мы все будем так жить, то от цивилизации ничего не остается, кроме кучки дикарей, которым ничего кроме насилия не надо!
Спустя минуту тяжелого молчания я спросила:
- А что стало с Джесс?
- Умерла. Думаю, оно и к лучшему...
***
Дома царила непривычная тишина. Мама работала допоздна, а домработница восстанавливалась после тяжёлой болезни. Лишь едва ощутимый жар от камина напоминал о некогда царящем внутри этих стен уюте; теперь же единственным доказательством жизни служили вой зимнего ветра да отдалённый шум машин по ту сторону окон. Будь я одна, то наверняка бы сошла с ума от страха и одиночества, но, к счастью, в тот день со мной был Марсель.
Я умылась и приготовила кофе. Удивительно, но горячий напиток придал мне какое-никакое подобие сил, а в уставшем от пережитого мозгу появились зачатки иррационального разума. Никакой паники, никакого страха - лишь ясный ум.
- Что теперь будем делать? - спросила я Марселя. Он то кофе не пил, а его выражение лица тщетно пыталось скрыть осадок после той жуткой истории.
- Ничего. Жить дальше. А ты что думаешь?
- Ну... - я попыталась уверенно улыбнуться, но судя по кислому взгляду Марселя получилось не очень. - Хуже уже точно не будет. Я про то, что подружки Алекс и так меня ненавидели, да и их парни на меня смотрели, как на врага народа, так что их отношение вряд ли ко мне поменяется. Может быть кто-то подумает, что я героиня, раз спасла девушку из беды, но это вряд ли. Я лишь за Алекс переживаю. Вот кому сейчас не весело.
- Так позвони ей. Спроси: как у неё дела. Поддержи её.
- Да, я так и сделаю.
Алекс взяла трубку спустя пару гудков. Голос её был по-прежнему сухим и безжизненным, как лист поздней осенью. На вопросы она отвечала неохотно, а когда я стала успокаивать её, то ответила:
-Что было то было. Сама понимаешь, у меня сейчас все так завертелось, что я до сих пор не понимаю что да как. Знаешь... Я так сильно борюсь с желанием позвонить ему.
В груди будто камень перевернулся.
-... Но в то же время понимаю, что это дорога в никуда. И, наверное, мне придется сменить факультет или даже университет. Сама понимаешь, иначе мне придется сталкиваться с ним, а ведь мы еще со школы встречаемся. Точнее, встречались.
- А что насчет твоих подруг?
- Не знаю, - был ответ. - Думаю, будут пытать меня вопросами. В любом случае, спасибо тебе. Я у тебя в долгу.
Я чуть ли не захохотала от облегчения. Все казалось лучше, чем ожидалось, и посреди бесконечного океана отчаяния, наконец, появился островок надежды.
Марсель был прав - я все сделала правильно.
-Рада слышать. До скорого.
Я поспешила поделиться своей радостью с Марселем, и тот в ответ лишь устало улыбнулся. С тревогой мне показалось, что та история про подругу еще терзала его, как открытая после операции рана; и почувствовав слабую вину за ненужные распросы, предложила:
-Не хочешь наверх, "отметить" окончание сессии?
Марсель поспешно кивнул - гораздо более увереннее, чем в первый раз в сарае.
И не успела я броситься ему на шею, как в дверь позвонили. Гостей не ожидалось, а мама вернется с работы лишь поздно вечером; про отца и говорить нечего. Может это был Джош, решивший отомстить мне за его прерванное "прощение"? Мало ли что могло прийти в голову этому психу.
Но, к сожалению, это был даже не он.
Повторный стук - уже более не терпеливый, чем первый - и последующий за ним голос бросили меня в дрожь.
-Откройте, полиция!
Я ахнула, а Марсель поспешил последовать приказу незнакомца. В следующую секунду у меня на пороге стоял мужчина среднего возраста с щуплым неприятным лицом и колючим взглядом; в руке он держал жетон, который я не раз видела в сериалах про полицейских.
-Марсель Деймон?
- Да.
- Вы арестованы за убийство Дейва Хилли. Проследуйте за нами в участок.
Ответа Марселя я так и не услышала, но зато успела почувствовать, как мой затылок коснулся холодного пола.