Глава 15
Марселя арестовали по обвинению в убийстве мистера Хилли, чей труп нашли спустя пару часов после нашего конфликта с Джошем случайные покупатели. Старик лежал у прилавка с пулевыми ранениями в груди, в луже собственной крови. Поначалу офицеры и детективы надеялись на записи с камеры слежения; но Хилли слыл в округе известным жадиной, который жалел каких-либо денег на охранную систему в магазине, и поэтому следствию какое то время оставалось гадать и недоумевать. Ситуация разрешилась в тот момент, когда один из полицейских нашел бумажник в подсобке.
Бумажник Марселя.
Поначалу никто и не думал бросаться в моего парня обвинениями, но когда при обыске нашли револьвер (тот самый, которым Хилли угрожал Джошу) с его отпечатками пальцев все стало на свои места, и дело оставалось за малым.
Естественно, наш пригород встал на уши. Все соседи только и делали, что судорожно шептались о происходящем и с придыханием недоумевали, как же такой галантный и вежливый Марсель мог пойти на преступление. Собственно, того же мнения были и мои родители; и хотя они сомневались в его обвинении против железных фактов им нечем было крыть, и поэтому им оставалось радоваться тому, что "это чудовище не пристрелило меня". В университете и вовсе это событие обсуждали также бурно, как и выборы президента, а кое кто из преподавателей и одногруппников Марселя не теряли возможности показать себя на ТВ. Таким образом ужасная трагедия обернулась для некоторых удобной пиар компанией.
Хуже всего пришлось родителям Марселя. Его отец забаррикадировался в собственном дома от навязчивой толпы журналистов, а мать получила удар и провела последние несколько дней в коме с туманной надеждой на возвращение к жизни.
Журналисты пытались пробиться и ко мне, но отец используя связи в полиции, окружил мою палату цепкими и нервными полицейскими, которые готовы были запрячь в Алькатрас любого, кто попытался бы проскользнуть мимо них.
Обо всем этом мне рассказала мать на следующий день после моего пробуждения. Врачи сказали ей, что у меня нервное истощение, и что мне необходимо пролежать в больнице несколько дней чтобы прийти в себя. Это было для меня все равно, что находится в плену. Душа и сердце требовали находиться в этот час рядом с Марселем, поддерживать его. Я не могла поверить, что на него повесили это гнусное преступление, и поэтому необходимо было рассказать обо всем полицейским. И чем быстрее, тем лучше. Только я знала, что у него было алиби - единственное, что могло бы спасти ситуацию.
Черт, мне просто необходимо было попасть к Марселю!
И мама, естественно, меня не понимала, все говорила, что мне нужен покой, и что мне нельзя, нервничать. Но, черт возьми, как тут вообще можно быть спокойной, когда на твоего любимого повесили убийство, которое он не совершал?!! А я, вся больная и несчастная лежу в больнице, хотя и могла ему помочь!
- Мама, ты не понимаешь... Его упекут в тюрьму, я не могу этого допустить!
- Мишель, послушай, - сказала она снисходительным тоном, отчего я ещё сильнее разозлилась. - Ты ему уже не поможешь, всё. Там настолько железные доказательства, что даже богатые адвокаты ему не помогут.
- Но он не совершал этого! Я была с ним всё это время...
- Дорогая, ты пережила нервный приступ, ты очень плохо соображаешь...
- Мама, хватит, помоги мне!!!
Тут же в палату ворвались медсестры, одна из которых - крупная и тяжёлая, как школьная повариха - уложила меня в кровать и крепко держала за руки, лишив меня какой-либо возможности двигаться. Краем глаза я заметила, как в руке второй медсестры блеснул шприц, и спустя мгновение почувствовала боль в правой руке. Но потом мне вдруг стало легко и спокойно, и все тревоги развеялись, как пепел. А потом уже были сны...
***
К счастью, мама отчасти прислушалась ко мне, и на следующий день привела ко мне знакомого детектива.
На удивление, я чувствовала себя относительно спокойно, хотя и не переставала с тревогой думать о судьбе Марселя. Возможно, поняла, что в своём состоянии уже ничего не могла сделать, а своим буйным поведением и вовсе рисковала продлить свой вынужденный больничный отпуск. Оставалось лишь молиться, что следствие как следует разберется в этом деле.
Когда я заканчивала уплетать свой пресный обед (манная каша с булочкой), в дверь постучали, и в проёме показалась мама.
-Привет, можно зайти?
-Да, конечно. Привет!
Видимо, она удостоверилась, что я не брошусь на неё с кулаками, и поэтому довольно улыбнулась и вошла в палату. Позади неё нарисовался незнакомый силуэт.
-Как ты?
-Нормально. Только по-прежнему чувствую слабость. А кто это?
Из тени двери вышел высокий мужчина лет 30-35, с зачесанными назад волосами каштанового цвета. Длинный прямой нос, глубоко посаженные пронзительные глаза и широкая обаятельная улыбка выдавали в нём джентльмена, за спиной которого наверняка теснилась армия воздыхательниц. Сходства придавал и серый деловой костюм с золотыми запонками на рукаве и черным галстуком.
-Здравствуй Мишель, меня зовут детектив Брюс Мэйсон.
Меня бросило в дрожь. Неужели появилась надежда на счастливый исход?! Ай да мама, выслушала меня! Я живо присела на кровать и зачем то начала укладывать волосы, чем вызвала у матери легкий смешок.
-Здравствуйте, детектив. Чем могу быть помочь?
-Я здесь по просьбе твоей матери. Она уверена, что у тебя есть сведения, касающиеся дела Марселя.
Голос детектива был спокойным и мягким, поэтому казалось, что этот человек был предрасположен к конструктивному общению. Мне стало гораздо легче.
-Да... Послушайте, - взволнованно начала я. - Он не мог совершить это преступление, потому что все это время был со мной.
Мейсон удивленно приподнял бровь.
-Надеюсь, вы в курсе, что это серьезное заявление? В противном случае я буду вынужден оштрафовать вас за клевету.
Мама напряженно посмотрела на детектива, но промолчала. Очевидно, что она волновалась не меньше меня.
-Да, в курсе. Могу поклясться на Библии, или как там у вас принято.
-Ладно, тогда рассказывайте, - с готовностью сказал он, присаживаясь на стул у окна. Мать же села на край кровати.
Мой рассказ занял не больше десяти минут. Я старалась не утаивать не малейшей детали, начиная с разговора с Алекс в университете и заканчивая посиделками у меня дома. Все это время Мейсон слушал меня внимательно - или же делал вид - и ни разу не перебивал. Когда я закончила, он задумчиво потер лоб и сказал, глядя в пол:
- Значит, у вас был конфликт с Джошем Эткинсом в пекарне Хилли.
- Да, - живо ответила я.
- И во сколько это по вашему было?
- Эм... Наверное, в два. Экзамен как раз закончился в час.
- Хм. И потом мистер Дэймон был все это время с вами? Не отходил от вас ни на шаг.
- Да!
- Кто-нибудь может это подтвердить?
- Конечно. Эм... Алекс может. Она же с нами уехала. Допросите её...
- Увы, не могу. Вчера вечером Алекс совершила самоубийство.
Я осознала, что потеряла способность дышать. Меня будто бросили в бассейн с ледяной водой, и тело сковала сильная дрожь. Мама тут же вскочила с места, чтобы позвать врача, но я остановила её, сказав, что все в порядке.
-Уверена?
-Да... Просто... Алекс... Как она... - я чувствовала, что ниточка, ведущая к спасению Марселя начинала тлеть.
- Может, не будем об этом, - тревожно сказала мать.
- Нет-нет, я в порядке. Пожалуйста, расскажите мне все.
Мейсон пожал плечами.
- По словам её матери Алекс пребывала в сильной депрессии и фактически жила на таблетках. Ни ела, ни пила, на контакт не шла. Попытались вызвать психиатра, но к тому моменту девушку нашли в ванной с... - детектив поморщился. - Впрочем, не будем об этом.
- Господи, - произнесла мама.
- А что с Джошем? Может, его надо допросить.
Мейсон достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и стал в нём что то судорожно записывать.
-Мы займемся этим в первую очередь!
После этого он достал из другого кармана телефон и стал набирать номер.
- Гэри, это Мейсон! Тут в деле Марселя Дэймона появилась новая ниточка. Пробей по нашей базе: "Джошуа Эткинс". Ага. И приведите его в участок. Спасибо, отбой!
- Спасибо за информацию, - кивнул он.
- Скажите, детектив Мэйсон, что ждет Марселя?
Я одновременно боялась и хотела ответа. Понимала, что к худшему нужно было готовиться в первую очередь. Хотя бы морально.
- Через месяц будет суд, и если за это время мы не найдём доказательств его невиновности... То минимум 8 лет.
Однако, я ошибалась - к такому нельзя было было подготовиться. Голова резко закружилась, и всё тело будто обмякло, как желе. Слава матери - она вовремя сориентировалась, достала из шкафчика нашатырь и поднесла его к моему носу. Резкий и противный запах лекарства тут же разбудил меня и вернул ясность мыслям, однако в душе по-прежнему зияла пустота. Мейсона же ни разу не смутила эта сцена.
- Мне очень жаль, - только и сказал он. Просто и обыденно, словно пересказывал прогноз погоды.
- Я верю... Хочу верить, что всё будет хорошо и Джош сознаётся. Я думаю... может, это он убил мистера Хилли... - пробормотала я, чувствуя, как усталость окутывала меня, будто тёплое одеяло.
Никто мне не ответил. Никто не верил в чудеса.
***
На следующий день врачи мне разрешили мне пользоваться смартфоном, и все утро я посвятила поиску новостей или иной информации по делу Марселя. В первую очередь я полезла группу моего университета на Facebook и с волнением прочитала комментарии студентов по поводу происходящего. Я ожидала встретить обвинения или нападки на Марселя, но на удивление народ не поверил официальной версии следствия; правда, большинство оправданий вились вокруг несправедливости американского суда к чернокожим, мне все равно было приятно знать, что у меня есть единомышленики.
И про меня никто не вспомнил. В сложившейся обстановке я отнеслась к этому скорее с радостью, чем обидой - лишний стресс мне сейчас был ни к чему.
В остальном ничего нового я не узнала. Суд был назначен через месяц, а значит за это время мне предстояло найти хоть какие-нибудь доказательства невиновности моего парня. Но где же их взять? Очевидным вариантом было найти и допросить самого Джоша, что Мэйсон сейчас и пытался сделать. Но что если этот трус сбежал? Или, того хуже, сумел выкрутиться с помощью связей? К сожалению только мне было ясно, что именно он подставил Марселя, разозлившись на меня из-за той сцены в переулке, но как - не ясно. Все, что мне оставалось - лишь ждать звонка от Мэйсона и надеется на чудо. Это злило и успокаивало одновременно.
И Алекс... Бедная Алекс. Я почему то была уверена, что именно так все для неё и закончится.
Ближе к вечеру приехала мама, но, к сожалению, ничего нового я от неё не услышала. На вопрос: "Когда меня выпишут" ответила, что завтра. Мне бы порадоваться этой новости, да только после всего мои чувства притупились. Я лишь понимала, что нужно было спасать Марселя.
***
В последнюю ночь мне приснился кошмар. Поначалу он был похож на предыдущий: все то же кладбище, все тот же холодный колючий ливень, все тот же страх перед неизвестным и все та же могила Хлои, разве что слегка заросшая. Я оглянулась, и попыталась разглядеть в кромешной тьме силуэт мертвой подруги, но не увидела ничего, кроме старых покошенных деревьев; но нутром чувствовала, что за мной наблюдают. И с осознанием этого факта страх всё сильнее и сильнее сжимал моё сердце.
Вскоре я услышала шорох листьев, и ко мне навстречу из кромешного мрака вышел Марсель. Его лицо искажали страх и растерянность, рубашка была пропитана кровью, а в руке сиял револьвер мистера Хилли.
-Я... Я не понимаю... Как это случилось?
От волнения стало трудно дышать. Неужели все это правда? Но как? Почему? Нет, невозможно...
-Марсель, ты же был со мной все это время! Ты не мог его убить. Ты не виновен!
Но он как будто не слышал меня. Все продолжал бубнить одно и то же и расстерянно смотреть на револьвер.
-Ну ты и глупенькая!
Этот голос за спиной! Холодный озноб сковал меня, и лишь усилием воли я заставила себя обернуться, зная, кого там увижу.
Кожа Хлои была похожа на мятую бумагу - вся желтая, в буграх и выемках. От прежних черт остались лишь широкий рот, да большие голубые глаза в которых пылала ненависть. Прежде белокурые волосы теперь свисали седыми и слипшимися прядями в которых были видны кусочки грязи.
И запах... В нос ударила противная смесь чего-то сладкого и тухлого одновременно от которого крутило желудок.
Я заплакала, потому что поняла, что это конец. Хлоя воскресла и заставила Марселя пойти на преступление, чтобы мне отомстить. И у неё это получилось. Оставалось лишь принять случившееся и слезно умолять призрака простить меня. Я была готова пойти на что угодно, лишь бы заслужить прощение и покой. Я даже упала на колени, ни разу не вздрогнув от пронзительного холода.
Хлоя злобно засмеялась.
- Глупенькая... Ты думаешь, твои слёзы вернут меня к жизни?
Гнилые пальцы тут же схватили меня за шею и подняли голову. Лицо Хлои превратилось в череп, и было видно, как кусочки плоти, похожие на червей, медленно сползали с костей.
- Я только начала...
За спиной раздался выстрел. И прежде чем я успела что-то понять перед глазами возник потолок моей больничной палаты. Пробуждение было настолько неожиданным, что я ещё несколько секунд чувствовала фантомный запах разложения.
Я не закричала, но дышала так, словно пробежала олимпийский марафон. Больничная рубашка прилипла к моему потному телу, а руки дрожали так, словно были под напряжением.
За окном была снежная ночь - та самая откуда приходили кошмары.
***
На следующий день меня выписали из больницы. Мать приехала за мной, принеся с собой чемодан, в котором лежали мои вещи. Я так спешила покинуть унылую и тесную больницу, что несколько раз пыталась просунуть руку в рукав свитера.
- Куда ж ты торопишься, - с улыбкой причитала мать. - Боишься, что врач передумает и оставит тебя?
Она была чертовски права.
Успокоилась я лишь тогда, когда переступила порог родной комнаты. Глядя на старую знакомую остановку мне вдруг стало грустно от мысли, что жизнь уже никогда прежней не будет. Сейчас бы полежать на тёплой постели и послушать музыку в ожидании Марселя, чтобы провести с ним приятный вечер... Но едва я подумала об этом, как глаза защипали от слёз.
"Нет, слезами делу не поможешь!", решила я.
Первым делом я набрала Мэйсона.
- Да? - послышался его голос в трубке.
- Здравствуйте... Это Мишель. Помните меня, вы приходили ко мне позавчера?
- А, да, конечно. Здравствуй. Что-то случилось?
- Нет, я хотела узнать по поводу Джоша. Вы поймали его?
- К сожалению, нет. Мы прибыли по адресу, который был указан в базе данных, но его там не оказалось. Даже родители не знают куда он пропал.
Внутри меня всё опустилось.
- Странно... А вы не искали его?
- Искали. Опросили его друзей, те тоже не знают, куда он исчез. Мы объявили в розыск, но это всё, что мы можем сделать. Сама понимаешь, искать человека в большом городе всё равно, что искать муравья в супермаркете.
- Да... Да, понимаю. Спасибо.
- Не переживай, мы в любом случае поймаем его. Время ещё есть.
Не знаю, что на меня подействовало сильнее - уверенный голос моего собеседника или же внезапный план, загоревшийся в мозгу, как уличный фонарь, но в любом случае я любезно поблагодарила детектива и бросила трубку.
А план был простым - наведаться к подружкам Алекс и расспросить у них про Джоша. Не сомневаюсь, что Мейсон и до них добрался, но все же эти горделивые блондинки готовы были врать даже под присягой, лишь бы не выдавать своих секретов. Тем более полицейским, которых они боялись, как пожара или дешевых парикмахеров. Другое дело я. Меня они ненавидят, а значит им даже за радость будет отправить меня к этому психу.
Оставалась одна проблема - защита. Я сразу же подумала про пистолет отца, который он хранил в сейфе в кабинете. Я даже думать не хотела, что будет, если меня застукают за кражей, но иного выбора не было.
Мать сидела на кухне и смотрела телевизор; судя по смеху там крутили концерт очередного комика, которые она любила больше всего на свете. Мне же лучше.
На цыпочках я подкралась к большой дубовой двери на втором этаже и тихонько пробралась в кабинет. Мне сразу же вспомнились страшные рассказы про дома с привидениями - настолько комната меня напугала. Казалось, что мрак обитал здесь, как полноправный хозяин; и даже лунный свет, что ровной линией лежал на книжных полках и широком ворсистом ковру казался мне тусклым и неестественным.
Несомненно, кабинет отца напоминал библиотеку. С обеих сторон на всю стену ширились высокие книжные шкафы, забитые всякой литературой и побрякушками, которые он привозил из других стран. Напротив двери виднелось широкое окно, за которым бушевала зимняя пурга; а перед ним стоял широкий письменный стол, старинный, сделанный из дуба и украшенный странными узорами, отдалённо напоминающие цветы. Мой отец отличался аскетизмом, и поэтому на столе кроме стакана с ручками ничего не было.
Аккуратно ступая по пыльному ковру, я добралась до стола и стала рыться в маленьких ящиках. Поначалу мне не везло - бумаги да папки странного содержания; и лишь на самом нижнем пальцы нащупали холодную рукоять. У меня кольнуло в сердце - только сейчас я поняла, что делала самую глупую и опасную вещь в своей жизни - крала огнестрельное оружие. Револьвер, из которого можно было убить человека или себя по неосторожности.
Рука предательски задрожала, но я приказала себе не отступать. В конце концов, на кону стояла свобода Марселя, а остальные проблемы можно было бы решить потом.
Патроны лежали на той же полке, и я, не особо копаясь, схватила горсть и положила в себе в карман джинсов. Их звон волной пронесся по мрачной комнате. Сам же револьвер был заряжен полностью. Оставалось всего то ничего - взвести курок и навести на цель.
Спустя пять минут я, снова одетая, положила оружие в рюкзак, и спустилась на первый этаж. Как и ожидалось, мать встревоженно выбежала из кухни, вытирая руки об столовое полотенце.
-А ты куда?
-Хочу к одногруппнице зайти. Она живёт неподалеку. Мне нужна домашка, а дозвониться ей не могу. Пойду хоть воздухом подышу.
Мама легко поверила в мою ложь, отчего мне стало немного стыдно.
-Ладно, только поаккуратнее там. Только-только с больничной койки встала.
-Не вопрос. Пока.
На улице я чуть не потеряла сознание от нахлынувшего мороза, но каким-то чудом всё же добралась до дороги. По памяти свернула направо и дошагала до перекрёстка, ориентируясь на фонарь, чей свет еле-еле пробивался сквозь снежный туман. Ни машин, ни людей, никого - лишь дорога в этом холодном лимбо.
***
Дом Элли был похож на особняк из классических романов ужасов благодаря красному кирпичу и двум круглым башням с высокими окнами и острыми крышами. Высокий забор с острыми, как пики, шпилями почему-то навевал мысли о замке дракулы - того и гляди, огромные ворота раскроются с тяжёлым скрипом, позволяя любопытному зеваке познать его страшные тайны. Попытаться перелезть было бы глупостью - сигнализацию никто не отменял, а бегать лишний раз от полицейских в таком холоде мне не хотелось.
В этот момент сквозь вой пурги я услышала музыку, громкую и ритмичную, как в ночном клубе. Приглядевшись, заметила на заднем дворе дома что-то похожее, на цветовую какофонию. Неужели, вечеринка?
Я обошла территорию - для этого пришлось пересечь двор соседнего дома - и оказалась у задней калитки, откуда то и дело выходили пьяные весёлые подростки. Их звонкий смех звучал в унисон с примитивным дабстепом, от баса которого закладывало в ушах.
Оглядевшись, я заметила, что чёрный вход в особняк Элли был открыт, однако по двору то и дело блуждали опьяненные посетители. Вряд ли кто-то из них обратил бы на меня внимания - они не могли сделать и пяти шагов, чтобы не упасть лицом в снег. Несколько парочек виднелась в тени деревьев за совершенно неуместным в эту погоду занятием. Лучше ситуации и не придумаешь!
В доме я едва не оглохла от музыки - настолько громко, что было удивительно, как окна оставались целыми. Сквозь мутный от кальянного дыма воздух едва виднелись силуэты гостей, которые занимались чем угодно, но только не танцами: сидели на полу, курили, распивали алкоголь, а то и вовсе играли в карты, сопровождая каждый ход громкими возгласами. Удивительно, как они могли дышать пресным от спирта и кальянным миксом воздухом, да ещё и не обращать внимания на духоту - спустя несколько секунд пребывания в доме мне хотелось убежать оттуда как можно дальше.
Я простояла на кухне несколько минут и осматривала гостей, надеясь не встретиться взглядом с кем-нибудь из группы или университета, но к счастью тут были незнакомцы. Так я убедилась, что путь в следующее помещение был "чист" и поспешила юркнуть туда сквозь плотную толпу зевак у прохода.
Где же искать Элли? Первой мыслью было осмотреть гостиную, где собралось больше всего народу, но разглядеть её среди остальных сквозь плотную завесу дыма было всё равно, что искать блоху на собаке. К счастью, под руку подвернулся один пьяный качок, который сидел на кресле и бессмысленно улыбался собственным мыслям.
- Здарова, чел! - весело сказала я.
Качок отреагировал не сразу. Пришлось пнуть как следует, чтобы его взгляд соизволил метнуться в мою сторону. На мгновение я испугалась, что бугай узнает меня, но вместо этого он глупо улыбнулся, и на его толстых губах засияла слюна.
- Здарова, красавица. Садись, поболтаем! Хочешь?
Он протянул мне бутылку пива.
- Да я уже набралась. Слушай, а где Элли? Что-то не вижу её тут.
- Она? Ну... вроде наверху. А нафига она тебе? Давай, поболтай со мной!
Качок продолжал что-то мямлить, но мне уже было плевать - я подбежала к лестнице и поднялась наверх.
На втором этаже меня встретил узкий витиеватый коридор, стены которого были увешаны картинами и старинными гравюрами. Людей здесь было поменьше, но у меня всё же оставался шанс быть незамеченной. Музыка звучала не так громко, и до моих ушей доносились пьяные разговоры и редкие поцелуи, от которых меня коробило изнутри - так мерзко чавкать можно было только в комедийных сериалах.
Дверей было три, и за какой из них была Элли оставалось догадываться. Спрашивать кого-либо я не решилась - не хотелось бы так сразу рисковать - и поэтому, глубоко вздохнув, открыла первую.
Картина, которую я увидела, нельзя было представить даже в самых нелепых фантазиях...
Первое, на что я обратила внимания - всё было кислотно-розового цвета, настолько омерзительного, что пришлось невольно зажмуриться: обои, плакаты каких-то корейских поп-групп, ворсистый ковёр, одежда, висящая на дверце шкафа (тоже розового), занавески, шёлковое покрывало...
Блузка незнакомой брюнетки, которая лежала на Элли и ритмично двигала бедрами.
От увиденного я невольно ахнула, но эффектнее всего отреагировала сама Элли - заметив меня, она с криком отпихнула от себя любовницу (краем глаза я успела заметить на ней длинный, слегка изогнутый страпон, прикрепленный к поясному ремню) и вскочила с кровати так резво, словно простыня под ней мгновенно воспламенилась.
Элли лесбиянка... Я почувствовала себя не в своей вселенной.
- Ты... - задыхаясь от бешенства пропищала Элли. - Ты... какого черта тут делаешь?!
Тяжёлые слёзы стекали по её перекошенному от бешенства лицу. В этот миг мне почему-то стало жалко эту недотёпу - ну а кому бы понравилось, если бы в процессе секса в вашу комнату ворвался человек, которого вы ненавидите? Мне стало стыдно, и пересилив оцепенение я попыталась напустить на себя самый невинный вид.
- Прости... я... я не хотела...
- Пошла к черту, тупая сука! - резко закричала она. В тусклом розовом свете её лицо потемнело, как дождливое небо.
- Я всего лишь хотела спросить...
- Вали к своему ниггеру, грязная шлюха!
Тут меня передёрнуло. Прежнюю жалость в душе заняла злость - настолько сильная и внезапная, что у меня потемнело в глазах.
- Закрой пасть! - рявкнула я. - Или ты хочешь, чтобы все узнали о твоих настоящих предпочтениях?!
Элли вздрогнула, и я поняла, что попала в точку.
- Если ты кому-нибудь скажешь...
- И что ты сделаешь? Мне уже терять нечего!
Потихоньку-полегоньку я овладевала ситуацией. Отлично, Мишель, просто здорово!
- О, ты ещё не знаешь на что я способна! - произнесла Элли уже менее уверенно. Очевидно, что на кону стояла её репутация, которая была для неё важнее жизни.
- Повторяю, мне плевать. А вот тебе - нет. Поэтому предлагаю сделку - ты скажешь мне где искать Джоша, а я никому не скажу о твоих вкусах.
Я взглянула на брюнетку - та сидела в углу, тихо и робко, как мышь, и явно не понимала, что происходит.
- Чего? Ещё торговаться вздумала?! Я сейчас полицию вызову! - упорствовала Элли.
- Хорошо, но завтра можешь прощаться со своим статусом "приличной отличницы". Представляешь, что будет с твоими родителями?
- Да кто тебе поверит? Тебя все ненавидят! После той историй с Хлоей...
У меня похолодело в груди, но я быстро взяла себя в руки.
- А мне и рассказывать не придётся, - с этими словами я потянулась к двери и слегка приоткрыла её, впустив в душную тихую комнату лёгкий сквозняк громкой музыки.
- Стой! Стой! - Элли живо бросилась ко мне, но на полпути остановилась. Теперь в её глазах сиял испуг, и по щекам снова заструились слёзы. - Что ты хочешь?
Я закрыла дверь.
- Где Джош?
- Я не знаю! Я уже говорила полицейским...
- Да ладно, вы друг за друга горой стоите! Не смей мне врать, Элли. Помни, что на кону стоит твоя репутация. Ну?
Девушка замолчала и тревожно поджала губы. Дружба или статус? Доверие или страх? Признаю, я поставила её в тупик, но иначе никак. Заслужила.
"Вали к своему ниггеру!"
- В заброшенном доме на Парк-сайд-авеню. Возле завода. Там ещё раньше был магазин электроники, - с неохотой произнесла Элли.
Я кивнула. Да, вспомнила - мрачное место. Пожар практически уничтожил весь первый этаж. Были погибшие. С тех пор никто не пытался отремонтировать это здание, словно оно считалось проклятым.
- Спасибо, - сказала я, вышла из комнаты чуть-чуть приоткрыв дверь, и бросила напоследок: - Запирайся в следующий раз.
Как на это отреагировала Элли оставалось загадкой.
Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью свежего зимнего воздуха, я уверенным шагом вернулась на дорогу и пошла к остановке. Дорога предстояла долгая, а значит у меня было время подумать над тем, что я скажу Джошу. Как он вообще встретит меня? Кинется с ножом? Или подкараулит с арматурой в руках? А может у него есть пистолет, и он пристрелит меня, едва я окажусь на пороге? Голос разума подсказывал, что нужно было звонить Мейсону - в конце концов это спасло бы Марселя... Но в то же время я сомневалась в правильности этого поступка - что если Мэйсон убьёт Джоша в целях самообороны, или, что хуже, тот совершит самоубийство, лишь бы не оказаться в тюрьме? Последний вариант казался более вероятным, поэтому мне предстояло рассчитывать только на себя. И на револьвер отца.
***
Старое здание, на первом этаже которого некогда располагался магазин электроники, напоминал лицо чудовища с навеки застывшим злобным оскалом. На месте витрины и двери зияли огромные дыры, заделанные прогнившими досками и с их краев по кирпичной стене тянулись вверх следы копоти. За разбитыми окнами на втором этаже не было ничего, кроме холодной бесконечной тьмы. На месте крыши в разнобой торчали доски и куски черепицы, словно её давным-давно проломил метеорит.
Удивительно, но столь убогое строение гармонично смотрелось на фоне промозоны, расположенной в этой части города. В прежние дни завод, чей силуэт еле-еле просматривался вдалеке сквозь снежный туман, гремел и шумел, олицетворяя собой мерную рабочую жизнь без лишней сентиментальности; сейчас же от звенящей тишины, которая словно исходила из её холодных бетонных стен, мне становилось не по себе. Жути добавляло и кладбище дальше по дороге, расположенное на бугристом холме и укрытое от внешнего мира похожими на шпили деревьями.
Я зашла в дом через чёрный ход и огляделась. Маленькая комната, бывшая когда-то складом, вела в просторный торговый зал, где сквозь щели досок на окнах пробивались полоски света, освещая усеянный хламом пол. Снег тонким слоем лежал на поверхности разбитых витрин и продуктовых шкафов - если б не густой мрак и атмосфера разрухи можно было подумать, что владельцы магазина готовились праздновать Рождество. Сквозь огромную дыру в потолке я увидела густое беззвездное небо, отчего это здание ещё больше казалось безжизненным и отталкивающим.
Ясно было одно - Джош бы не стал здесь прятаться. Слишком холодно и грязно. Второй этаж тоже было бессмысленно проверять. Оставался подвал. Я заметила неприметную дверь в другом конце помещения и направилась туда, стараясь не наступать на гравии. Попутно попыталась уловить в одномерном вое сквозняка что-нибудь подозрительное, но ничего. Я была одна, и это пугало.
Дверь, на удивление, легко поддалась и раскрылась почти бесшумно, если не считать шорох камней, которые оказались у неё на пути. Меня встретила узкая железная лестница, ведущая в подвал и утонувшая в густой, непроходимой тьме. Не было видно ничего, даже ступенек, если не считать двух последних у двери. Как будто я смотрела на дно колодца. Где внизу в отдалении раздавался звук падающих капель. В какой то момент пришла мысль, что Элли меня обманула, приведя в абсолютно пустое безжизненное здание, как вдруг я услышала шорох.
От неожиданности и страха меня парализовало. Я боялась пошевелиться, боялась вздохнуть. Мне казалось, что в таком состоянии мне придётся смотреть на того монстра, что медленно-медленно приближался ко мне, чтобы убить. Но в следующий миг в моей руке оказался револьвер, а чувство самосохранения позволило мне сделать несколько шагов назад.
Руки дрожали, не то от холода, не то от страха, не от тяжести оружия. Но я продолжала целиться в дверной проём, похожие на врата в бездну. Шорох становился отчётливее, и спустя несколько секунд они превратились в осторожные шаги.
- Джош? Это ты? - крикнула я.
На какое-то время всё затихло, и я уже была готова проклинать собственное воображение, как вдруг услышала.
- Мишель?
Это был голос Джоша, только очень хриплый и тихий, видимо, от холода. Ни злобы, ни страха, лишь банальное удивление.
- Да. Да, это я. Мне нужно поговорить с тобой.
- Зачем? Ты кого-то с собой привела?
- Нет, я одна. Я пришла поговорить по поводу Марселя.
Глупо было стоять в огромном тёмном помещении и разговаривать с дверным проёмом, но в тот момент я почему-то вспомнила сказку про тролля, что прятался под мостом и пытался заманить к себе детей, и волна жути снова парализовала меня. От тяжести револьвера начинали болеть руки, но я упрямо держала их перед собой. Капли пота начинали стекать по лбу и вискам.
- Мне не о чем с тобой говорить. Убирайся отсюда! - был ответ.
- Ни за что. Я знаю, что это ты убил мистера Хилли. Из-за тебя Марселя могут упечь в тюрьму. Сдайся полиции, пока не поздно.
В ответ раздался хриплый смех.
- Глупая... Ничего ты не знаешь. И никуда я идти не собираюсь. Даю последний шанс. Мне уже терять нечего.
- Я всё знаю. Ты захотел отомстить мне за то, что я вмешалась в ваш с Алекс разговор, и поэтому подставил Марселя.
Снова смех. Так смеётся злодей, который понимает весь абсурд ситуации; отчасти её понимала и я.
- Дура. Я не настолько идиот, чтобы подставлять твоего дружка только за то, что ты поссорила меня с Алекс. Конечно, мне хотелось преподать тебе урок... Но меньше всего мне хотелось проблем.
Я опустила пистолет. От его тяжести мои руки превратились в горячее желе. ъ
- Не понимаю... Значит, это не ты его убил?
Снова смех, на этот раз натяжный.
- Нет. Это был не я.
- Бред... Тогда... почему ты прячешься здесь? И вообще, выходи давай!
Спустя несколько секунд в тёмном проёме показался силуэт сгорбленного существа - не зря я вспомнила тролля из сказки. Волосы спутанными прядями ниспадали на впалые от голода щёки. Лицо, грязное от пыли и копоти казалось осунувшимся и бледным, как воск. В глазах сияло безумие, которое ждало возможности показать себя во всей красе. Потрескавшиеся губы тронула усмешка.
-Ну, и чего хотела?
-Почему ты здесь? - спросила я, скрывая дрожь от увиденного.
-Он сказал мне спрятаться. Сказал, что если я хочу остаться в живых, то мне нужно спрятаться.
"Что за бред?!", хотелось выкрикнуть мне, но спросила другое:
-Кто? Кто тебе сказал? Он как то связан с убийством Хилли?
Джош кивнул, продолжая неотрывно смотреть на меня.
-Не понимаю... Тогда... Причём тут ты?
-Потому что мне нужно заплатить долги, - с тяжёлым вздохом ответил он. - Карточный долг дело святое. А ещё... А ещё они сказали мне убить тебя, если ты заявишься.
В следующую секунду в его руке блеснул нож, и Джош, несмотря на своё убогое состояние, резко бросился на меня. Мне повезло вовремя среагировать и прыгнуть в сторону. Боком я ударилась об груду досок, и ребра тут же отдались тупой болью. Повезло, что там не было гвоздей... Но лежать было нельзя. Не зная себя от страха, я быстро встала и помчалась к выходу. Сквозь собственное дыхание я слышала кряхтения Джоша, который пытался догнать меня, но ему везло меньше - похоже, вся его удача иссякла в тот момент, когда он решился атаковать неожиданно, и поэтому спотыкался об каждый камень и шумом падал на кучу мусора.
-Стой!
Я добежала до маленькой комнаты и уже видела дверь, через которую вошла в здание, как вдруг раздался громкий хлопок. В уже вскрикнула и приготовилась к невыносимой боли, но вместо этого услышала крик Джоша. До выхода оставалось пару шагов, но я обернулась.
Джош лежал на полу в метре от меня и судорожно глотал воздух; его правая рука держалась за живот, сквозь бледные пальцы стекала кровь. Хлопок... Неужели, стреляли?!
Меня будто водой окатили. Пистолет! Я живо потянулась к нему, мысленно моля всех богов Олимпа, чтобы оружие лежало в кармане, но к моему ужасу там было пусто.
-Нет... Нет!!!
Где пистолет? И кто стрелял?! Неужели, в здании ещё кто-то был?
-Помо...
Джош! Я и забыла про него! Пол вокруг него превратился в кровавое озеро. И без того бледное лицо юноши стало серым, как цемент. Глаза бешено вращались в глазницах, словно пытались вырваться на волю подальше от бренного умирающего тела. Что я могла сделать? Только прижать его руку к ране и молиться, чтобы выстрел кто-нибудь услышал и вызвал полицию.
-П... Прости... - прохрипел Джош.
-Не говори ничего, - ответила я и снова ударила себя по лбу. Дура - у меня же есть смартфон! Дрожащими пальцами я с трудом набрала номер скорой и в течении двух минут разговаривала с грубой операторшой, но всё же своего добилась.
-Сейчас... Сейчас они...
Слова застряли в горле, вместо них ещё несколько секунд раздавался сиплый хрип. Не было ни волнения, ни страха. Лишь холодная пустота от осознания того, что Джош умер.