Глава 6
Его взгляд был тёмным и загадочным. Он смотрел прямо в мою душу своими глубокими и пронзительными глазами, будто пытаясь вытащить из меня реакцию. Даже музыка, как мне показалось, стала тише. В эту секунду я осознала, что прямо передо мной сидит совсем не тот, кого я представляла и с кем была знакома пару минут назад. Передо мной кто-то незнакомый, чужой. Что я знаю о его жизни? Что ещё меня сегодня удивит? Выдержав паузу, я тихо спрашиваю:
— Что, простите?
— Это я сделал так, чтобы здесь были только ты и я.
Он опускает глаза. Ни намёка на улыбку. Лишь нервозность и ожидание. Он продолжил:
— Я не хотел тебе говорить, однако сейчас чувствую себя ещё хуже от того, что испугал тебя. Просто я боюсь...
— Почему? Чего вы боитесь?
Он сжал свои пальцы и прикрыл глаза. Я была готова услышать любой ответ от него.
— Боюсь, что после того, как я скажу, ты больше не захочешь меня видеть из-за страха и отвращения. Боюсь, что ты увидишь во мне монстра, которым я и являюсь, но из-за своей трусости не смел признаться. Боюсь... что ты бросишь меня, когда узнаешь обо мне всю правду...
Его голос дрожал. Я впервые видела его таким. Таким напуганным, встревоженным, открытым передо мной. Я боялась представить, что он хочет сказать. Кто скрывается под маской мужчины, с которым я знакома уже так долго, но сейчас оказывается, что я совсем его не знаю. Моя рука дёргается в нерешительности, однако я кладу её возле руки мужчины на стол и касаюсь своими пальцами его. Он поднимает на меня глаза в удивлении, а я смотрю на него строго...
— Остин... скажите мне правду... пожалуйста.
Остин смотрит на наши пальцы, а затем поднимает руку и переплетает наши с ним пальцы, крепко сжимая. Глубоко вдохнув, его голос стал низким и серьёзным:
— Я глава мафиозной организации...
***
Я замерла. Время будто остановилось. Передо мной прямо сейчас сидит опасный, жестокий убийца... Человек, которого я находила самым идеальным из всех в этом мире, оказался преступником... но я в это не верю. Я не чувствую страха или опасности.
— Беатрис...
Я ничего не слышу. Ничего не вижу. Мои глаза опускаются. Внутри пусто, тихо. Момент, когда ты узнаёшь что-то немыслимое и нереальное. Я пытаюсь контролировать свои мысли и слова, которые рвались наружу, потому что мне хочется сказать слишком много. Мужчина сжимает наши пальцы сильнее, голос его задрожал:
— Бетти, прошу, скажи хоть что-нибудь.
Я поднимаю на него глаза. Взгляд был потерянный и отстранённый. Передо мной всё тот же Остин или теперь совсем другой человек?
— Остин... почему вы боялись моей реакции?
— Мне важно твоё отношение ко мне. Прости меня. Я знаю, какое я животное сейчас в твоих глазах. Прошу, прости, что врал тебе и молчал о такой вещи.
Наступила тишина и я погрузилась в свои мысли. Мне было тяжело осознать всё происходящее. Мне не стало страшно сидеть напротив него, но именно это и пугало меня. Я была абсолютно спокойна и не испытывала к нему негативных эмоций. Лишь понимание и желание поддержать его за то, что он признался.
— Остин, не говорите так о себе, вы не животное. Вы человек. Человек, который открылся для меня с новой стороны...
— Беатрис, не надо... скажи мне всё, как есть. Я не хочу, чтобы ты врала мне.
— Остин, я не вру вам... я не боюсь... зная, что вы босс мафии, я всё равно не боюсь вас...
***
Я смотрел на неё и ничего не понимал. Я не верил всему, что она говорит. Её спокойствие, уверенность пугали меня. Я убийца, ужасный человек, монстр... а она воплощение чистоты и непорочности, но говорит мне, что не боится меня... Теперь я тоже понял, что совсем не знал её. Я не знал, насколько она безумна. Безумная девочка, принявшая факт того, что общается с самым опасным преступником страны.
"Она приняла меня таким, какой я есть"
— Почему тебе не страшно?
— Я знаю вас, как Остина. Остина, с которым я общаюсь довольно долго и близко и вижу его отношение ко мне.
— Ты не понимаешь, Бетти. Я хочу, чтобы ты была честна передо мной. Я хочу знать твоё мнение и отношение ко мне, как к человеку. Просто человеку.
Её взгляд в моменте сменился, она сжала мои пальцы сильнее прежнего.
— Но ты для меня не просто человек-...
Я ослышался. Мне показалось. Это сон. Это не по-настоящему... верно? Нет, это всё происходит здесь и сейчас. Она сказала именно это. Её слова пронзили меня до глубины души, насквозь. Правильно ли я понял смысл её слов?
— Повтори, — мой тон звучал грубо, хотя я не вложил ни капли злости или раздражения в свою фразу.
Она молча прячет взгляд от меня. Маленькая... она испугалась. Передо мной маленькая напуганная девушка, которая произнесла слова, о которых я боялся мечтать, боялся даже думать. С того дня, как я понял, что люблю её, я трезво осознавал, что я никогда не смогу услышать эти слова от неё. Это неправильно, это не то, что должно было случится сейчас, это ошибка. Но я оказался слабее. Я знал, но не верил в это, не верил в отсутствие чувств между нами, поэтому продолжал ждать. И вот сейчас я здесь с её ручкой в своей руке пытаюсь прийти в себя, ведь она обратилась ко мне на "ты"... Я дождался этого и это моя ошибка...
— Беатрис. Умоляю, повтори это или скажи, что я всё не так понял...
Она молчит и это убивает меня. Словно ножевое ранение прямо в грудь от её тишины в мой адрес. Мы так близко, но её мысли сейчас где-то далеко, не со мной. Я вижу её страх и скованность передо мной. Мне больно видеть её такой. Я презираю себя за то, что заставил её чувствовать себя так плохо. Я хочу, чтобы её снова стало хорошо, но мне лишь нужно услышать ответ. Находясь в неведении, я чувствую себя обезоруженным перед ней. Я словно под её контролем. Именно она сейчас управляет мной и моими чувствами. В её руках моё жалкое сердце... Когда-то холодное, сейчас оно горячо бьётся в истерике. Оно хочет жить, хочет чувствовать ту любовь, которую не испытывало никогда прежде до встречи с Беатрис, а теперь чувствует. Ведь теперь это сердце, которое принадлежит моей девочке. Сердце, которое она или жестоко убьёт, или осчастливит... и я готов ко всему, ведь это моя маленькая Беатрис... и я доверяю ей.
Я смотрю на неё с трепетом. Что в её головке прямо сейчас? О чём она волнуется? Что её терзает? Я не знаю...
— Остин...
— Всё хорошо, Беатрис... всё хорошо...
Я увидел официанта, который шёл к нашему столу с большим подносом, на котором стояли блюда, бокалы и бутылка дорогого шампанского. Молодой парень красиво всё поставил и пожелал приятного аппетита, после чего вновь оставил нас наедине. Я поднял свой бокал, она подняла свой.
— За тебя, Беатрис...
— За тебя, Остин...
***
Мы ели очень долго, всё это время находясь в тишине. Мне было ужасно некомфортно, ведь я хотела столько ему сказать и объясниться во всём, но боялась... я выпила немного шампанского, но даже это не сильно спасало. Я не могла описать эти ощущения. Вроде внутри всё горело и билось с большей силой, а с другой стороны мне становилось спокойнее. Я не понимала своё тело. Мужчина поднял на меня глаза и сказал своим бархатистым и мурчащим голосом:
— У тебя щеки покраснели.
Я вздрогнула и потрогала свои щеки кончиками пальцев. Они были горячие, даже слишком. От волнения и несобранности я перепугалась.
— Не бойся, Бетти. Такое бывает из-за алкоголя...
Его слова успокаивали. Он отвечал так заботливо, что мои щёки будто начали гореть сильнее.
— Хорошо, поняла. Спасибо.
...
— Как тебе вечер, дорогая?
— Мне всё понравилось. Ещё раз спасибо.
— Всё для тебя, Беатрис. И не стоит благодарности... Ты не утомилась?
— Немного.
Время было довольно позднее, почти одиннадцать часов. Я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Я хотела остаться с ним рядом ещё немного, хотя бы чуть-чуть. Но в моменте мне заболела голова, из-за чего я нахмурилась. Мужчина стал обеспокоенным.
— Что случилось? Всё в порядке?
— Голова заболела, но думаю пройдёт.
Может мне отвезти тебя домой сейчас?
— Не надо, — поспешно воскликнула я, сама того не желая, а затем продолжила тише, — не надо домой... я не хочу пока...
На лице мужчины всё ещё было волнение, но теперь я увидела маленькую улыбку... такую лёгкую и мягкую, что сама улыбнулась.
— Давай выйдем на улицу и проветримся, — мужчина подняла со своего места и подошёл ко мне, протягивая руку для помощи встать. Я аккуратно положила свою руку на его и, когда он её крепче обхватил, мы направились на улицу. Таким поздним вечером было не так уж и холодно, а очень даже комфортно. Мы встали рядом у стены здания, я у стены, Остин напротив. Я прикрыла глаза и начала размеренно дышать, стараясь привести в норму сознание. Чувство его взгляда на себе отзывалось во мне. Из-за алкоголя или нет, но я приоткрыла глаза и улыбнулась ему, а затем, глубоко вдохнув, опять закрыла глаза.
— Прости меня.
— За что, дорогая?
Я молчала. Снова я молчала и я опять почувствовала вину, стыд, отвращение к самой себе, от чего мой голос задрожал:
— За то, что я боюсь. Я боюсь говорить, ведь могу сказать что-то не то, а ты поймёшь меня неправильно и-...
Он взял мои руки в свои и полностью закрыл их, согревая. Его глаза были чёрными, глубокими.
— Я никогда не позволил бы себе злиться на тебя. Слышишь меня? Никогда. Я лишь хочу, чтобы ты не боялась говорить со мной. Это самое ужасное и жестокое, что ты можешь сделать... если в тебе есть что-то, что ты совсем-совсем не готова доверить мне... я пойму... я пойму, ведь хочу, чтобы тебе было хорошо...
Мы смотрим друг другу в глаза... весь тот алкоголь, если его вообще так можно назвать, выветрился из меня полностью.
— Те слова, что я сказала перед ужином... я правда так считаю...
Сердце забилось сильнее. Казалось, я слышу даже его сердце. Оно бьётся сильно, быстро, резко... Его глаза смотрят на меня иначе. Они тёмные, мрачные, дикие... но в то же время очень взволнованные... Его взгляд упал на мои губы, а его на мои... он хрипло и низко прошептал:
— Можно..?
Я замерла, внутри всё замолкло и из меня вырвалось тихое:
— Можно...
Остин замер... Он наклонился чуть ближе ко мне, горячее дыхание обжигало моё лицо, от чего я задышала более сбито. Он крепко взял мои руки в свои и опустил их вместе вниз. Он приближает своё лицо и наши лбы мягко соприкасаются, затем носы... мы медленно и аккуратно водим носами, будто проверяя границы возможного. Глаза прикрываются и наши губы медленно соприкасаются. По моему телу пробежала дрожь, как только наши губы соприкоснулись. Его грубые и холодные на вид губы оказались горячими и очень осторожными. Я ответила на поцелуй и немного стала повторять движения губ и языка за мужчиной. Я чувствовала дрожь не только в своём теле, но и в его тоже. Я тяжело вздохнула, а мужчина хмыкнул, будто спрашивая разрешения ещё. Я приоткрыла рот шире буквально чуть-чуть. Губы расходятся и мы приоткрываем глаза. Между нами лишь расстояние в два сантиметра и тонкая ниточка слюны от влажных губ. Не проходит и пары секунд, как припадаем губами друг к другу, а поцелуй становится быстрее. С новыми чувствами мы целуем друг друга глубже, задышав тяжелее и быстрее. Я осторожно поднимаю руки и кладу их на плечи мужчины, а его большие руки ложатся по сторонам моей головы, поглаживая пальцами мои виски, щеки, затылок. Я тихо мычу в поцелуй и, вероятно, от этого звука я услышала, как мужчина прорычал. Этот звук разлился жаром по моему телу с головы до ног и обратно. Руками я сжимаю его большие и твёрдые плечи, чуть становясь на носочки, дабы припасть к его губам больше. Он придерживает меня, держа одни руку на щеке, а вторую опуская на мою талию. Он осторожно касается её дрожащими руками и помогает устоять. Я чувствую исходящий от него жар и мне становится хорошо... этот момент длился вечно, но вскоре мне стало тяжело дышать и мужчина, почувствовав это, чуть отстранил своё лицо, прерывая поцелуй. Мы тяжело дышим, пытаясь вернуть кислород в лёгкие. Руки чуть ослабли и отпустили друг друга, но глаза остались прикованными друг к другу.
— Я люблю тебя, Беатрис...
— Я люблю тебя, Остин...